Я распахнула окно, и духота в перемешку с ароматом вянущих цветов ворвалась в комнату. Шторка даже не шевельнулась под натиском пряного воздуха. Я кинула на кровать стопку прошлогодних журналов и начала неспешно перебирать их. А духота всё наполняла собой помещение, проникая в самые прохладные неприметные уголки. Мне порой становится тошно от неё, от этих бревенчатых стен, от запаха никнущих под солнцем цветов, от прошлогодней пыли разноцветных журналов. Как давно я последний раз перебирала их тонкие шуршащие страницы, чем наполнена была тогда моя жизнь?

Чуть скрипнула за окном калитка. Может, кто-то пришёл? Да нет, в такой знойный июльский полдень все сидят дома, закрыв окна и зановесив шторы, чтобы не пускать только изнуряющую духоту. И только я до головокружения могла втягивать в себя её пряный запах. Где-то в глубине комнаты запиликал неугомонной трелью телефон. Очередная смска, заканчивающаяся многоточием или?... Ноги, уже слегка ватные от долгого сидения на старом вислом диване, еле слышно зашагали в сторону шкафа. Пол глухим эхом отражал шаги, в горле образовался дурацкий ком, который я никак не могла проглотить. Перед глазами поплыло от недавнего головокружения, обострённого резким поднятием на ноги. Я чуть покачнулась, остановившись напротив шкафа, обклеинного снизу до верху разными наклейками и вырезками из журналов, и взяла в руки телефон.  Сердце предательски колотилось, словно не давая комку в горле провалиться вниз.  Я выдохнула, со лба стекали капельки пота. Нет, это не смс с многоточием, да это вообще не он. И с чего взяла я, что он вообще станет мне что-то писать? От этой мысли словно покачнулся поток и духота с утроенной силой ударила по вискам. Щёки горели, словно я весь день валялась под палящем солнцем.

Я медленно вернулась на диван с раскиданными по нему журналами. Взяла один наугад и вышла на терассу.  Тут духота влавствовала в куда большей степени, чем в доме, но, кажется, я уже даже привыкла к ней. Я закурила.  Мятный дым длинных тонких сигарет заполнял всё вокруг. Казалось, дышать скоро станет и вовсе невозможно, а я всё курила одну за одной, пока не закончилась вся пачка. Часы словно замерли на отметке двух часов дня, чувство голода уже давно не приходило ко мне. С тех самых пор, как он уехал. Зато я начала курить. Сначала по одной в день, а потом по пачке. Меня больше ни на что не хватало, только водить туда-сюда похудевшей рукой, выдыхая мятный дым. Я всё ждала, что он позвонит или напишет, но он не звонил, и даже не писал простое "как дела", а я вырабатывала неимоверное чувство гордости, не позволяя себе написать первой.

Во рту стало противно от выкуренных сигурет, а желудок убого сжался. Меня всегда переполняло чувство и собственной никчёмности, когда я срывалась на такие глупости. Он ненавидел эти мои "срывы" вроде выпитого бокала вина и выкуренной сигареты. Наверное поэтому, назло ему, я сейчас и курила. Пусть мне даже самой  от этого становилось противно.

Духота спадала, а комок в горлевсё наростал, и в сочетании с горьким привкусом от сигарет становился совсем противным. Я взяла в руки телефон. "Быть может, есть шансы освободиться от этого переполняющего меня никчёмного состояния?" - про себя подумала я, а может, оправдалась перед собственной гордостью. Я просто написала ему "Я тебя люблю", хотя и сама до конца не верила в это. Просто без него мне было плохо и этим всё сказано. Я знала, конечно, знала, что если бы ему нужны были три этих несчастных слова, он давно написал бы сам. Но я писала не для него... Я писала, чтобы освободиться от этой тяжести, от этой духоты, не в комнате, а внутри самой себя. Я унизила себя до конца и одновременно с этим разочаровала его в себе и отбила последнее желание видеться со мной, если оно вообще было. Да мне уже, в общем, всё равно. Я отсчитала пятнадцать минут, уже зная, что он не ответит, так, на всякий случай...  зато ком в горле наконец соскользнул вниз и разлился чем-то горячим в животе, тяжесть в висках отпустила и пришло отчётливое осознание того, что все эти дни было тем самым комом в горле: "ему не нужна моя любовь, а значит, ему не нужна и я. И он не приедет. Никогда."

Я почистила зубы, чтобы избавиться от этого горького привкуса, налила себя мятного чаю и убрала в шкаф с наклейками прошлогодние журналы. Нет, я не стала стирать его номер из записной книжки, потому что в этом всё равно нет никакого смысла. То, что между нами было, всё равно не сотрёшь нажатием на кнопку "делит". Просто мелодия на этом абоненте теперь такая же, как и на остальных. Да  и то можно  было не менять. Всё равно не услышала бы я звонок своей любимой песней.

Вечером духота спала, и я пошла гулять. Внутри было пусто, как по весне, когда в полях сжигают старую прошлогоднюю траву. А мобильник... пусть он поваляется отключенным денёк-другой в углу холодной комнаты. Потому что никому я не нужна сейчас так, как самой себе...