Бобросказка супер пошлая, по признанию некоторых читателей, но тем не менее... выложу и её. Ведь это практически быль. Почему быль? Ну потому что в реальности это случилось в 50-х годах прошлого столетия. Была и девушка, и ее молодой муж, и авария, и северный город, и площадь с охраной, и те самые пресловутые трусы....

Трусы.
(почти быль)

В одном славном-преславном городишке Г. жила-была красивая-прекрасивая девушка по имени Надюшка. Глаза синие, васильковые, ресницы пушистые, кудри каштановые, ниже плеч, и грудь завлекательная. Размера так третьего.
Жила себе Надюшка, не тужила, пока не пришло время невеститься. Только вошла она в самый сок молодости, как к ней вереницей женихи потянулись. Но не одни, а с семечками, пивом да рыбкой воблою.
И возопили надюшкины родители! Да что же это, люди добрые, деется? Не успеют подмести от забора до дороги, убрать шелуху семечковую, бутылки пивные да кости вобляные, наутро – снова-здорово! – мусора горы. И решили они тогда побыстрее-поскорее выдать дочку свою красивую замуж. Но не тут-то было! Не идет Надюшка замуж – и всё! Упирается. Говорит, не хочу за абы кого, хочу по любви.
Так и мучались бы родители, если б не нашелся среди женихов парень один, хитровыделанный. Алексей. Он сразу же понял, что так просто, семечками и воблою, Надюшку не взять. И придумал подстроить аварию. Поехал на мотоциклете с коляскою да разбился.
Пожалела девушка жениха незадачливого. Пожалела, пожалела, да и влюбилась! А где любовь – там, стало быть, и свадебка.
Поженились Надюшка и Алексей как положено: с платьем белым, кольцами золотыми, тостами веселыми, слезами матери и криками отца «Гор-р-рь-ка!». Поженились да в город северный к родителям мужа уехали…

Приехали в город северный, в квартиру коммунальную, обычную. Комнатки, комнатки, а коридор, кухня и туалет – общие. Всё, как при коммунизме. Всё, как завещал великий Ленин. Повздыхала, повздыхала Надюшка, да с Ильичём не поспоришь. Умер он уже. Делать нечего – стала так жить, на правах общей собственности.
В первый же день пошла Надюшка с мужем в город. С окрестностями знакомиться. Знакомилась, знакомилась, а сама огорчение мороженым заедала. Одно, другое, третье… Съела штук восемь, а под ночь занеможила. Легла спать с мужем, чувствует – в животе всё булькает, бурлит, крутится, вертится… Встала потихонечку, пошла ключ от туалета общего искать. Пока искала, трусики-то и запачкала!
Заперлась Надюшка в туалете, трусы сняла да от обиды разрыдалась. Плакала, плакала, потом успокоилась. Слезами ведь горю не поможешь, а делать что-то надо. Смыть трусы не смоешь, только трубу забьешь. Сжечь нечем. Закопать невозможно – кругом кафель. И решила Надюшка трусы грязные в окно туалетное, небольшенькое, выкинуть. Только хотела было, как видит, окошко-то на площадь выходит! На площади той – огонь горит вечно и неугасимо, а вокруг огня охрана ходит приставленная. Солдаты крепкие, с лицами злыми…
«А ну как в них попаду, - думает Надюшка. – Придут ведь, арестуют! Стра-а-а-ш-ш-но-о!» И решила трусы не выбрасывать, а в унитазе сполоснула, застирала да на тело прямо так, мокрые, и надела.
Вернулась в комнату и в постель юркнула, уже уснуть надумала, как вдруг муж проснулся. Проснулся и жену свою разлюбезную за место мягкое – хва-а-ать! Чует – мокрое…
- Ты что, – спрашивает, - описалась?
- Не-е-ет! – снова захлебнулась рыданиями Надюшка. – Об-ка-ка-ла-сь!
Муж ничего боле не сказал, только вздохнул да к стене отвернулся. С той поры уж больше не пленяли его ни глаза васильковые, ни ресницы пушистые, ни кудри каштановые ниже плеч. Даже грудь завлекательная размера третьего не радовала…
Так и развелись.

Ну, оно и понятно. Недаром же в народе говорят: «Береги честь смолоду, а трусы с нову».