Относительно небольшой рассказ о нашем возможном будущем. Иногда задумываюсь, а что дальше? И иногда мне кажется, что дальше будет именно такое поколение. Поколение некст-некст-некст...

NEXT-NEXT-NEXT

- Итак, что вас беспокоит?
- Ну, как сказать…
- Рассказывайте, рассказывайте. Я для того здесь, чтобы выслушать вас. Каждый имеет право быть выслушанным…
- Но не каждый имеет право быть понятым. Знаю, знаю… Просто, понимаете, я не знаю с чего начать… Мыслям тесно, а начать не могу. У меня именно поэтому всегда были проблемы с сочинениями…
- Каждый имеет право на свободу выбора, то есть писать или не писать всего лишь ваше…
- Я знаю. Нет, не в этом дело. Я не могу сформулировать самое начало. Начинаю, а потом возвращаюсь к предыстории, а после – к предыстории той первой предыстории…
- Начните с чего вам угодно. Это моя работа выслушивать предыстории, ведь каждый имеет право…
- Да, я знаю, знаю… Ладно. Тогда начну все же с себя. Знаете, от эгоизма, впитанного с молоком матери трудно отвыкать.
- Каждый имеет право на любовь к самому себе…
- Но никто не должен взращивать ее до размеров себялюбия.
- Это уже право свободного выбора.
- Свободного выбора, говорите? Хм… Я закурю?
- Как хотите. Это ваше право распоряжения своими лёгкими.
- Дурная привычка. Пытался бросить, да что-то никак… Вот вы, как психоаналитик, знаете какие-нибудь приёмчики, чтобы безболезненно бросить курить?
- Н-ну… Я психоаналитик, я не врач. Я не имею права лечить от табакозависимости. Мое право…
- Что ж… Понятно. Ладно, я вам тут все пытаюсь рассказать о себе.
- Да, я слушаю.
- Родился я, как и тысячи миллионов детей, в роддоме. Хотя мог бы родиться и дома, и в лесу…
- Право родителей…
- Право родителей самостоятельно, по обоюдному согласию выбрать систему родов и способ. Мои выбрали роддом. Рос я, как и все тысячи миллионов детей, в обычной семье. Мама, папа, бабушки, дедушки. Хотя, стоп! Ни дедушки, ни бабушки я не помню. Я знаю, что они были, но лично я их в глаза не видел.
- Возможно, они воспользовались правом не видеться с внуком.
- А возможно, их просто устранили.
- То есть? Устранение без их личного письменного согласия в принципе невозможно. Никто не имеет права…
- Вы меня не поняли. Их устранили с их же жизненного пути. Проще говоря, убили.
- Н-ну, возможно, просто кто-то воспользовался своим правом на убийство, ведь по закону…
- По закону их убили мои родители. Оказалось, что после их смерти, моих дедушки и бабушки, наша семья может претендовать на двухкомнатную квартиру.
- Каждый имеет право на отъем недвижимости.
- Да, знаю… Но почему ради этого надо убивать?
- При отъеме недвижимого имущества никто не исключает и не отнимает у отнимателя недвижимости права на убийство…
- А сколько раз по закону человек имеет право убивать?
- Хмм… Если новые поправки не были приняты правительством, то… 3 раза за свою жизнь человек имеет право на убийство и четырежды на отъем недвижимого имущества.
- Странно, не находите? Отъёма имущества – четыре, а прав на убийство всего три…
- Вопрос решается в правительстве и вполне возможно, скоро…
- Я не к тому. Пусть их, решают, сколь угодно. Я к тому, что по иронии судьбы, по закону на четвертом отъеме имущества тебя самого могут убить. Ведь ты теряешь право на убийство, зато тот человек, у кого ты пытаешься отобрать, например, квартиру, имеет полное право пристрелить тебя из ЛАЗЕРА-2500 или из новейшего КРИК-14. А может, даже и из раритетного Калашникова…
- Имеет полное право, по статье о защите своих прав.
- А вы, оказывается, довольно тонкий знаток законов и прав… Когда же я узнал свои права, мне было… А в общем-то неважно, сколько мне тогда было лет. Важно, что я осознал: если не ты его, то он тебя. На тот момент я лишился матери – ее убил отец, использовав свое второе право на убийство; и отца – его убил мой дядя, используя свое то ли второе, то ли третье право на отъем имущества.
- Ммм…
- Простите, это вы сейчас использовали свое право на выражение сочувствия? А впрочем, меня это мало интересует. Нет, не потому что я столь эгоистичен. И не потому, что я имею право на свободу восприятия эмоций. Просто… Просто я совсем недавно узнал, что такое настоящее сочувствие. Да, да! НАСТОЯЩЕЕ СОЧУВСТВИЕ! А не тупое использование своего права.
- Вы только что оскорбили меня, и я имею полное право…
- Да забудьте вы наконец о своих правах! Хоть на минутку! Или нет! Вспомните о своем праве и своей святой психоаналитической обязанности выслушать клиента.
- Вы…
- Пятнадцать сверху.
- Ммм…
- За каждые полчаса.
- Продолжайте.
- А что тут продолжать… В общем, я жил, как волчонок. Озлобленный. Затравленный. Кусал всех и вся. Потому что твердо знал: если не ты, то тебя. Конечно, я прекрасно понимал, что раскидываться своими правами не стоит. Все-таки они не бесконечны, а наоборот. Стремительно конечны. А угодить на Зону лишь из-за утраты какого-то права мне не хотелось. Но все же мне дважды пришлось воспользоваться своим правом на убийство. Из-за того самого отъема нашей квартиры дядей, мне пришлось вступить в одну из законных банд-формирований. Тогда я был законопослушным гражданином. И хотя в незаконных банд-формированиях зарабатывали на жизнь поболе, я выбрал закон и порядок. Так я думал, что закон и порядок.
- Это ваше право на свободу мысли…
- В общем, исполняя один заказ, я использовал свое право на убийство. Одно из. Потом мне пришлось использовать право на побег от сложившихся обстоятельств. Дорогу не выбирал. Поэтому и очутился в лесу…
- Это довольно смелый поступок, ведь лес…
- Да, знаю, знаю… Лес – опасная зона для каждого жителя мегаполиса, а поэтому прогулки лучше совершать по лесопарковым специально обустроенным для этого участкам. Но у меня не было выбора.
- У каждого человека есть свобода выбора…
- На тот момент выбора у меня не было. В спину дышали люди в черном…
- О!
- Да, я был крупной шишкой. Тогда. Практически в прошлой жизни…
- Вы еще так молоды! У вас еще все впереди! Вы имеете право…
- Нет. Я не имею никакого права. И не хочу иметь ТАКИЕ права. Она бы не хотела этого…
- Она? Кто она?
- Старушка. Там в лесу жила одна старушка. В смешном таком, маленьком домике, из неотесанных бревен. Еще из трубы поднимался такой смешной сизый дымок. Но это было так мило… Дымок и старушка на крылечке. Старушка и кот. Кот и клубок, то ли синий, то ли зеленый, я смутно помню…
- Каждый имеет право на амнезию…
- Я бы не хотел иметь такое право. Я бы хотел запомнить ту первую встречу в мельчайших подробностях, но… Я был ранен. Не серьезно, но крови потерял много. В глазах, словно туман. Я сам не помню, как набрел на тот домик. Наверное, провидение. А может, сама судьба. Я не знаю.
- Это ваше право отказа от знания…
- В общем, я смутно помню, как отвязался от погони, как упал прямо перед клубком. Очнулся уже в постели. Простыни такие, в цветочек. Раны перевязаны. А перед носом ложка с бульоном. Точнее под носом. И запах такой… Мне не с чем сравнить, питался я в то время из рук вон плохо. А бульоны мне вообще не встречались на жизненном пути. Это уже от нее я узнал, как называется эта золотистая ароматная жидкость с блестками…
- Она была поваром?
- Нет, она была просто старушкой, которая умела варить бульоны, варенье и печь пирожки. Я не знаю, кем она была в прошлом. Поваром ли, учительницей, а может, ветеринаром. Да, в общем-то, это и не важно. Главное, она была добрым человеком.
- Вы уверены? Вы уверены, что таким образом она не воспользовалась своим правом на обман и усыпление бдительности ради получения своей выгоды?
- Уверен. Она не такая. Нет.
- Да кто же оно вообще такая? Знаете, я бы на вашем месте задумался! Странная старушка живет одна (одна ведь? Да?) в лесу, варит бульоны, печет пирожки и без лицензии врачует раны… Тут налицо нарушение закона о лицензировании деятельности!
- А я и задумался. Думал, поправлюсь, пойду, куда надо, расскажу. Или просто убью и отниму дом. А что? Своей квартиры ведь у меня не было…
- И имели бы полное право…
- Не имел. Никакого права. Не. Имел.
- Ммм...
- Так я считаю сейчас. Сегодня. Она ведь мне не только жизнь спасла. Она мне душу вылечила.
- Но без лицензии ни один…
- А разве на дружескую беседу нужна теперь лицензия?
- М..мм…
- Я когда валялся, она мне все о себе рассказывала. Знаете, старые люди, поговорить любят.
- Ну, никто не отнимает у них этого права…
- А я бы тогда и не мог отнять. Не в том был состоянии. Просто лежал, ел-пил бульон и слушал. Поначалу так хотелось ей двинуть в лоб, чтоб замолчала навсегда. Да сил не было. А потом… Потом как-то говорит он мне: «Я смотрю, мил друг, надоела я тебе разговорами своими. Надоела, надоела, ишь вон кулачки сжимаешь… Да, ты хоть и убей меня, я тебе слова плохого не скажу. Зажилась я на свете этом. Зажилась. А что кот останется, так ты не печалься, он себе всегда пропитание найдет. Чай, в лесу не первый год. Тосковать по первости будет, конечно. Но ничего, потом отойдет. Может быть» Я аж вздрогнул от слов таких. Кто ж в своем уме так вот просто с жизнью расстанется?! Я бы вот никогда!... А она и продолжает: «Ты думаешь, кто ж вот так запросто с жизнью расстанется? А я тебе так скажу: когда знавал иные времена, при сегодняшних лучше уж лечь да помереть сразу»
- Право на само-смерть – это одно из первейших прав человека, и осуществить его человек может в любое…
- Нет. Грех это. Жизнь на то дана человеку, чтобы проЖИТЬ ее, а не отнимать у самого себя. Трус тот, кто этого не понимает. Храбрец тот, кто находит в себе силы отбросить нож и не вскрыть вены.
- Но закон говорит, что отнятие у себя жизни – это смелый поступок. И лишать его человека никто не имеет права. Каждый человек имеет право…
- Право! Право! А если у вас будет право взорвать к чертовой матери всю эту гребанную планетку, вы им воспользуетесь, только потому, что у вас в законе так прописано?
- Ммм… Я…
- Я передумал ее убивать. Решил, что как-нибудь… потом. Да и дом тоже никуда не убежит. Все-таки недвижимое имущество. Я поправился. Стал ходить. Слонялся по дому, как неприкаянный, пока старушка суетилась по хозяйству. Мне нравилось. Она такая смешная была… Как наседка, что-то там квохчет, хлопочет, лопочет, а кот у ее юбки все вьется, вьется… И над всем запах пирожков с яблоками и корицей… Знаете, словно домой попал. Как-то на душе так тепло-тепло. И уходить никуда не хочется. Или вот она вязать сядет. Выдвинет на крыльцо-кресло-качалку, разложит в корзинке клубки, и спицы только мелькают, мелькают… Потом я помогать ей начал. Ну, дров там нарубить, печь растопить, скамью сколотить. Она ж маленькая, хрупкая, куда ей с топором управиться… Хотя у меня плохо поначалу выходило. Хреново даже, я бы сказал. Я ж кроме ножа, да лазерного пистолета ничего в руках и не держал… Но потихоньку, полегоньку стало получаться. А она все улыбалась. Говорила: «Вот и ладно. Вот и хорошо»
Меня, знаете, никто раньше не хвалил. Затрещины да пинки – вот мои похвалы в школе. И от учителей, и от одноклассников. Я ведь и школу толком не закончил. А тут… тут она мне о старых временах рассказывать начала. Как раньше домами дружили, как помогали друг другу, как всей деревней свадьбы справляли, хоронили. Что люди раньше не убивали, а кто убивал, того сразу же после суда в тюрьму отправляли, и считался он урод-человеком. Впрочем, после его могли простить. Но доверия все равно такого уже не было.
- Интересно, интересно… А что еще говорила вам старушка?
- Еще? Еще рассказывала про школу. Было смешное, было печальное. Ну, там про любовь, драки девичьи из-за парней самых видных. Про кнопки соседу по парте, про списывания. Но учителя тогда не били учеников. Нельзя было. Макаренко завещал, хотя и он сам один раз ударил, но то другой случай был… Там совсем другое было. Там было надо. Но как он потом сожалел!
- Странно, странно…
- Нет, странно было другое. В той жизни не было места волчьим принципам: если не ты его, то он тебя. Ну, не совсем прямо чтобы, но не уважали таких людей. Не уважали убийц, не уважали воров, не уважали педофилов…
- Ну, что уж педофилы ей сделали? Ведь учеными давно доказано, что только педофилы истинно любят детей…
- Бред! Себя они любят! Только себя! И плоть свою.
- Имеют полное право…
- Да нет такого права детям психику с малолетства калечить! Нет!
- По обоюдному согласию сторон…
- Да какое согласие сторон?! О чем вы! Это же ДЕ-ТИ! Что они понимают в согласии? Что они понимают в своих правах? Что они знают о законах? Их принудить, как.. как… как игрушку отобрать. У них же… Были у нее дети. Да только внуков не дождалась…
- Почему?
- Убили. Детей. Ее… Еще в то время, как самый первый закон о праве на убийство вышел… Им по 15 было всего. Близнецы. Она пыталась в суде доказать вину убийцы, но по новому закону… Так она ушла в лес…
- Погодите-ка, погодите… Закон вышел в … хм, хм… 201* году… на дворе 210*-й… Это сколько же той старушке лет?????
- Я не считал. Да и зачем? Когда человек хороший, разве так важно, сколько ему лет?
- Н-ну…
- Не важно все это внешнее. Наносное. Важно, что внутри… Вот здесь.
- Вы. Право слово, странный человек. Бабушка, лес, кот, педофилы, доброта… Может, вам все это приснилось? Каждый имеет право на сон и …
- Нет! Мне не приснилось! Это ПРАВДА!
- Но, помилуйте, я не понимаю, при чем тут тогда я?
- Просто… Просто хотел рассказать. Хоть кому-нибудь, что есть другие люди. Что есть другая жизнь.
- Но при чем тут я?
- Ваша профессия выслушивать людей.
- Да, но…
- Вот ваши деньги. Спасибо.

Психоаналитик еще долго смотрел на оставленные неадекватным клиентом деньги. В том, что клиент был неадекватен, психоаналитик даже не сомневался. Как не сомневался в том, что деньги на столе - настоящие. И как не сомневался в том, что ему следует рассказать эту историю, кому следует. Ведь право на помощь органам охраны правопорядка никто пока еще не отменял. А в том, что его помощь этим органам нужна, психоаналитик был уверен. Ибо странные дела нынче творились в подлунном мире.
Старушки с клеветническими речами о прошлом, мужчины из законных банд-формирований, лежащие на кушетке, раскисшие духом и рассказывающие истории о якобы мировоззренческом прозрении, вместо того чтобы исполнять свои прямые обязанности… Не-е-т! Все это грозило… А собственно чем это грозило? Пошатнувшимися устоями государственности и законности? Вряд ли. Устои, формировавшиеся веками вряд ли могут быть расшатаны каким-то бандитом-истеричкой и дышащей на ладан старушенцией в каком-то-там-глухом-лесу…
И все же… все же рассказать, куда следует, стоило. Хотя бы ради того, что воспользоваться своим правом и лишний раз убедиться в крепости устоев. Да! Именно так он и сделает. Сегодня же.


Следующее утро принесло интересные tv-новости.
«Вчера вечером неизвестный мужчина приблизительно лет 22-х был убит при задержании. Мужчина, обвиняемый в распространении клеветнических слухов о правительстве, был задержан отрядом судополиции, но из-за оказанного сопротивления при предъявлении ему судебного приговора, был убит судополисменом, который воспользовался своим правом на неприкосновенность и допустимую самооборону…»
К сожалению, психоаналитик так и не успел узнать от симпатичной дикторши о судьбе старушки и кота. Его право на знание прервал ЛАЗЕР-2500 и право его племянника на отъем недвижимого имущества.
Психоаналитику было 19 лет.