Душа наша по временам бывает мертва и бесплодна, как пустыня; иногда же разгорается таким творческим огнем, что сердце наше трепещет от полноты охвативших нас мыслей и чувств и наш слабый телесный сосуд едва в состоянии тогда выдерживать напор своего как бы кипящего внутреннего содержания.
О человеке справедливо можно сказать то же, что о солнце: при своем закате он лучше виден, чем при своем восходе.
Тот, кто не умеет полагать хранение своим устам, вместе с словом незаметно расточает и запас внутренней духовной энергии. Не напрасно один подвижник уподобляет многоречивого бане с открытыми дверьми, через которые выходит весь пар наружу. Сдержанность в слове помогает нам сберегать внутренний жар, который в случае надобности с силою устремляется наружу, превращая нашу речь в огненный поток.
Шиллер высказал первый, а Толстой повторил следующую несомненную истину: «Чтобы сделать что-нибудь великое, нужно все силы души устремить в одну точку».
Наш ум по справедливости следует назвать рабом ленивым и лукавым вместе. С одной стороны, он редко дает себе труд продумать серьезную мысль до конца, стремясь по возможности сократить свою работу и скорее привести ее к определенным, хотя бы и неправильным, заключениям; с другой стороны, он легко продает свое первородство нашим страстям и скрытым желаниям, как бы подкупленный ими.
Каждому человеку дан свой определенный духовный диапазон, который мы не можем расширить по своей воле. Нельзя поэтому ни от кого требовать больше, чем он может вместить по самой своей природе, и не следует напрасно искать у него тех струн, которые не звучат в его сердце.
Во время волнения наша душа, подобно морю, выбрасывает на поверхность то, что обыкновенно таится на дне нашего сердца.
Митрополит Анастасий (Грибановский):
Беседы с собственным сердцем