Знаешь, когда пройдет время и будет уже не так больно, я напишу про тебя книгу, потому что таких, как ты, больше на свете нет. Ты лучше барона Мюнхгаузена, д’Артаньяна и Снусмумрика вместе взятых. А книга станет моим ребенком от тебя, потому что ты не успел мне сделать настоящего.

Я говорю что-то личное – а мне начхать, я могу и в метро встать в вагоне и заорать о том, что люблю тебя, и меня за это даже не заберут в милицию, потому что я буду кричать не про то, что Аллах Акбар, а про то, что я тебя люблю. А это если и терроризм, то только психологический, и только против себя самой, а такое у нас можно.

Так вот, я о книге. Она сначала будет нихуя никому не нужна, и читать ее буду только я по ночам, когда мне будет не с кем спать, и я буду по привычке вспоминать, как я спала с тобой. А потом ко мне в гости зайдет Донцова, с которой я к тому времени познакомлюсь, ну или на худой конец Михаил Задорнов, (потому что он не всегда только ржет, а еще очень много понимает в этой дурацкой жизни, и поэтому я его и уважаю, а на худой конец я про него сказала, потому что нехорошо так говорить о Донцовой, она женщина, и обидится).

И Донцова спросит меня – а что это ты тут читаешь, когда кругом ночь и все спят?

(Я пока не придумала, почему она ко мне зайдет именно ночью, но это не очень большая проблема – все можно объяснить, если очень захотеть. Может быть, ей тоже будет этой ночью не с кем спать, а вот пить всегда есть с кем, например со мной, и она купит бутыль вина и придет ко мне… ).

А я скажу – да вот тоскую, Даш… Такое дело. И она прочитает, и конечно, найдет там дохуя стилистических и иных ошибок, но в целом скажет – абалдеть, да ты талант, и скажет после следующего бокала – а давай мы издадим твою книжку про этого, который лучше, чем даже Снусмумрик, и я скажу (потому что я уже тоже буду пьяная), а давай, почему бы не издать….

И мы ее издадим, а через неделю тебе придется переехать, потому что моя книжка сразу станет бестселелром, а я посвящу ее тебе и напишу об этом на обложке с указанием твоего адреса и домашнего телефона. И толпы папарацци станут осаждать тебя у подъезда, потому что всем будет инетерсно – а какой он в жизни, прототип героя нового бестселлера, и захотят узнать это немедленно, пока ты еще жив, потому что у потомков, которые будут читать мой шедевр, такой возможности не будет.

Прости, но это меня не остановит. Мне очень жаль, что тебе придется переехать и впоследствии скрываться в изгнании, но я делаю это ради искусства и своей утраченной любви, а это чего-нибудь да стоит. К тому же ты таким образом повидаешь другие страны и города, и узнаешь много нового и интересного, и хотя ты совсем-совсем никогда не скажешь мне за это спасибо, я все же тебя очень люблю и обязательно напишу про тебя книгу…