Жара.

Асфальт плавится под ногами, воздух дрожит, как над раскалённой сковородой. Тени от деревьев — ненадёжные, рваные — не спасают, лишь дразнят намёком на прохладу.

Женщина в лёгком платье, с кошелкой в одной руке и яблоком в другой, заходит в магазин. Дверь за ней с мягким звоном закрывается, отсекая пекло. Внутри — тишина, кондиционер гудит, как добрый дух, наполняя пространство холодным дыханием.

— Уф... — женщина закрывает глаза на секунду, затем с улыбкой поворачивается к продавцу за прилавком. — Можно я останусь здесь у вас жить?

Продавец, худощавый мужчина с усталыми глазами, только усмехается — слышал уже такое. Но прежде чем он успевает ответить, дверь снова открывается.

Входит старичок в соломенной шляпе. Он снимает её, берёт за край и начинает обмахиваться, как веером. Его морщинистое лицо расплывается в блаженной улыбке.

— О, Господи, вот это благодать...

За ним — полный молодой человек в тёмных очках, потом ещё один, с длинной чёлкой, прилипшей ко лбу, потом небритый мужик в мятом пиджаке и кепке, и, наконец, зеленоглазая девушка с каплями пота на верхней губе.

Все они тяжело дышат, вытирают лбы, оглядываются. Никто не тянется за товарами — им ничего не нужно. Только бы постоять здесь, в этом оазисе прохлады, где воздух не обжигает лёгкие.

— Тоже хотите остаться здесь жить? — спрашивает женщина с яблоком, и все смеются — кто-то хрипло, кто-то просто слабо, без сил.

Продавец смотрит на них, потом вдруг наклоняется, достаёт из-под прилавка бутылку минералки и картонные стаканчики.

— За счёт магазина.

Вода ледяная, со звонкими пузырьками. Стаканчики передают по кругу, каждый отпивает по глотку, и даже этого хватает, чтобы почувствовать: жизнь ещё возможна.

— А ведь правда, — говорит девушка с зелёными глазами, обводя взглядом полки, кассу, кондиционер. — Почему бы и нет?

Тишина.

Продавец медленно поднимает брови.

— Вы серьёзно?

Старичок перестаёт обмахиваться шляпой.

— Ну а что? Места хватит.

Молодой человек в тёмных очках снимает их, протирает, надевает снова.

— Я, например, могу ночные смены работать.

— А я уборку возьму на себя, — говорит женщина с кошелкой.

Продавец смотрит на них, потом на дверь, за которой — адское пекло. Потом на бутылку воды, на стаканчики, на их лица.

И вдруг понимает, что это не шутка.

А может, и никогда ею не было.

Тишина в магазине стала гуще. Даже кондиционер будто притих, затаив дыхание.

— Вы… действительно предлагаете… поселиться здесь? — Продавец обвёл взглядом своих невольных гостей.

— А почему бы и нет? — небритый мужик в кепке вытер щетину платком, который цеплялся будто протирали кактус. — Место хорошее. Холодное. А главное — бесплатное.

— Это же магазин, — продавец почесал висок. — Тут товары, касса, поставки…

— А мы будем товарами, — сказал молодой человек с длинной чёлкой. — Нас можно выставлять на полках. «Один бродяга — 199 рублей. Два — со скидкой».

Женщина с яблоком фыркнула, но глаза её заблестели.

— Я могу быть экспонатом. «Последняя нормальная женщина. Распродажа».

Старичок в шляпе захихикал, но закашлялся.

— Ладно, шутки шутками, — продавец вздохнул. — Но если серьёзно… вы что, правда готовы жить в магазине?

— А что нас ждёт снаружи? — зеленоглазая девушка подошла к окну, за которым воздух дрожал от зноя. — Там ад. А здесь… здесь можно выжить.

— И что, будем спать на коробках с печеньем?

— Ну, или на полках с консервами, — пожал плечами полный парень в тёмных очках. — Я, кстати, могу охранять склад. У меня взгляд суровый.

— У тебя очки тёмные, — засмеялась женщина. — Вообще спишь ты или нет — никто не узнает.

Продавец медленно облокотился на прилавок.

— Ладно… допустим. Но как мы объясним это… ну, владельцам? Полиции? Поставщикам?

— Мы скажем, что это социальный эксперимент, — оживился молодой человек с чёлкой. — «Люди против климата». Про нас потом в газетах напечатают.

— Или арестуют, — пробормотал небритый мужик.

— Или и то, и другое!

Тишина снова повисла в воздухе.

И тогда продавец неожиданно улыбнулся.

— Ладно. Давайте попробуем.

— Ура! — старичок подбросил шляпу.

— Но! — продавец поднял палец. — Правила. Первое: ночью не шуметь. Второе: убираем за собой. Третье…

— Третье?

— Третье — если кто-то захочет уйти, мы его не задерживаем.

Все переглянулись.

— Договорились.

И в этот момент дверь снова открылась.

На пороге стоял мужчина в заляпанном белом фартуке. Лысина блестела, как половник, а в руках он держал сумку-холодильник.

— Здрасьте, — сказал он, оглядывая странную компанию. — Пельмени есть?

Все перевели взгляд на продавца.

— Есть, — продавец кивнул на морозильник у дальней стены. — «Сибирские», «Домашние»...

— О, отлично! — мужчина в фартуке оживился. — Дайте мне «Сибирских», килограмма два.

Пока продавец накладывал пельмени в пакет, новоприбывший вытер лоб рукавом и вновь оглядел собравшихся.

— Что-то у вас тут… многолюдно.

— Мы живём здесь, — честно сказала зеленоглазая девушка.

— Ага, — кивнул небритый мужик. — Социальный эксперимент.

Мужчина в фартуке медленно моргнул.

— Понятно...

— А вам зачем столько пельменей? — поинтересовался старичок в шляпе.

— Я в соседнем кафе повар, — вздохнул тот. — Кондиционер сломался, кухня — как духовая печь. Хозяин сказал: «Если хочешь — вари на улице».

— Так присоединяйтесь к нам! — воскликнул полный парень в тёмных очках. — У нас тут прохладно, просторно… и пельмени уже есть!

— Я… э-э… — повар растерянно посмотрел на продавца.

Тот пожал плечами:

— Правила простые: не шуметь ночью, убирать за собой и не держать тех, кто хочет уйти.

— А пельмени можно готовить? — спросил повар, уже явно заинтересовавшись.

— Если найдёте где, — продавец махнул рукой в сторону узкого подсобного помещения.

— Ура! — закричал молодой человек с чёлкой. — Теперь у нас будет свой шеф-повар!

Дверь снова открылась.

Бабушка стояла в дверях, опираясь на палочку с резиновым наконечником. На ней была клетчатая кофта, несмотря на жару, и сумка-тележка с выцветшими цветами. Её глаза, выцветшие с возрастом, медленно скользнули по собравшимся.

— Эээ… — сказала она. — Мне бы круассанов шоколадных. А чо это вы здеся?

Все замерли.

— Мы… живём тут, — осторожно сказала женщина с кошелкой.

— Социальный эксперимент, — добавил небритый мужик, отдирая платок от щетины.

— Ага, — кивнул повар, сжимая пакет с пельменями. — Теперь ещё и кухня будет.

Бабушка нахмурилась, вытянув шею, будто разглядывала что-то сквозь туман.

— Живёте… в магазине?

— Да, — ответили все хором.

Она помолчала, потом вдруг закивала:

— А, понятно. Как в девяносто втором.

— В… девяносто втором? — переспросил продавец.

— Ну да! — бабушка ткнула палкой в пол. — У нас тогда тоже магазин под жильё переоборудовали. Только не от жары — от безнадёги.

Все переглянулись.

— И… как? — спросила зеленоглазая девушка.

— Да нормально! — бабушка махнула рукой. — В овощном отделе спали, в мясном — в карты играли. А в винном… — она хитро прищурилась, — в винном, милок, много чего было.

Продавец вздохнул:

— Круассаны вон там, на витрине. Берите, за счёт магазина.

Бабушка заковыляла к прилавку, но вместо того чтобы взять выпечку, вдруг обернулась:

— А водка у вас есть?

— Эээ… есть, — продавец кивнул на полку с алкоголем.

— Тогда я тоже остаюсь, — твёрдо заявила она. — У меня опыт.

— Ура! — закричал старичок в шляпе. — Теперь у нас есть бабушка!

— И водка, — добавил небритый мужик.

Дверь снова открылась.

В дверях стоял высокий парень в мятом костюме курьера. На лбу капли пота, в руках — помятая картонная коробка с едва читаемой надписью: «Осторожно! Хрупкое!».

— Бабушка! Так вот ты где! — выдохнул он. — Я тебя полрайона ищу!

Бабушка медленно повернулась к курьеру, прищурилась:

— Вань?

— Ну да, Ваня! — курьер закатил глаза. — Ты ж заказ оформляла — «доставить лично в руки бабушке Нине». Я тебе в дверь звоню-звоню — тишина! Соседи говорят: «Она в магазин пошла». А я думал, в «Пятёрочку»...

— А я тут, — бабушка бодро ткнула палкой в пол. — С новыми жильцами.

Курьер ошарашенно оглядел собравшихся.

— То есть... вы все...

— Живём здесь, — кивнула зеленоглазая девушка.

— Социальный эксперимент, — добавил парень с чёлкой.

— С пельменями и водкой, — заключил небритый мужик.

Курьер замер с открытым ртом. Потом поставил коробку на прилавок и вытер лоб.

— Ладно... Бабуль, расписывайся вот тут.

— А что там? — заинтересовалась женщина с кошелкой.

— Хрупкое! — гордо сказала бабушка, разрывая скотч. — Фарфоровые слоники! Для коллекции!

В коробке действительно лежал маленький фарфоровый слоник, тщательно обёрнутый пупырчатой плёнкой.

— Один? — разочарованно спросил повар.

— Нет, вот же второй! — бабушка вытащила из сумки точно такую же коробку. — Этот — для соседки. А мой теперь будет жить тут. Для уюта.

Курьер вздохнул и потянулся за планшетом:

— Подпись вот тут...

Внезапно из коробки со «вторым слоном» раздалось слабое «мяу!».

Все замерли.

— Эээ... — курьер побледнел. — Это не моя вина...

Бабушка лихо распаковала вторую коробку. Оттуда выглянул крошечный рыжий котёнок.

— О! — воскликнул старичок. — Теперь у нас и кот есть!

— Социальный эксперимент с котом, — задумчиво сказал продавец. — Это уже серьёзно.

Курьер медленно закрыл лицо ладонью.

— Я... я просто пойду.

— Оставайся! — хором сказали все.

— У нас тут... — продавец развёл руками, — теперь фарфоровый слон. И кот. И пельмени. И водка.

— И бабушка, — добавила бабушка.

Курьер посмотрел на дверь, за которой плыло марево жары. Потом на котёнка, который уютно устроился среди пузырчатой плёнки.

— Ладно... Но ненадолго!

Дверь снова открылась.

Полицейский стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Его форма была мокрой под мышками, а лицо покраснело от жары. Он снял фуражку, вытер её внутри носовым платком и снова надел, но уже слегка набекрень.

— Тэк-с, граждане, — сказал он. — Что тут происходит? Поступил сигнал, знаете ли.

Все переглянулись.

— Какой сигнал? — невинно спросила женщина с кошелкой.

— Ну, — полицейский почесал затылок, — что тут, значит, собрание незаконное. Или секта. Или... — он замялся, — в общем, что-то не то.

— У нас социальный эксперимент! — бодро сказал молодой человек с чёлкой.

— Живём тут, — добавил небритый мужик.

— С пельменями и котом, — кивнул повар.

— И фарфоровым слоном, — важно добавила бабушка.

Полицейский медленно обвёл взглядом магазин, потом посмотрел на кондиционер, который тихо гудел, окутывая всех прохладой.

— То есть... вы все... тут просто... от жары прячетесь?

— Ну да, — сказал продавец. — А что, разве нельзя?

Полицейский задумался. Потом вдруг снял фуражку снова и глубоко вздохнул:

— Да чёрт его знает, может, и можно... Только вот... — он понизил голос, — мне всё равно надо составить акт. Начальство требует.

— Акт? — насторожился продавец.

— Ну да. Что, мол, проверил, всё законно, граждане не буянят...

— О, — сказала зеленоглазая девушка, — тогда садитесь с нами. Попьём чаю.

— Или водки, — предложила бабушка.

— Чай, — твёрдо сказал полицейский. — Я при исполнении.

Он присел на коробку с печеньем, достал блокнот и начал что-то писать, изредка поглядывая на котёнка, который теперь сидел у него на коленях.

— Значит так, — пробормотал он, — «Граждане временно проживают в помещении магазина в связи с аномальной жарой...»

— И социальным экспериментом! — подсказал парень в тёмных очках.

— Да, да, — вздохнул полицейский, — «...социальным экспериментом».

Вдруг дверь снова распахнулась.

В дверях стоял сухощавый мужчина в мятом пиджаке, с пачкой исписанных листов бумаги в руке. Его взгляд, острый и усталый одновременно, скользнул по всей компании, задержался на полицейском с котом на коленях, на бабушке с фарфоровым слоном, на поваре, разложившим пельмени прямо на прилавке.

— Та-а-ак, — протянул он. — А ну-ка все по домам! Магазин закрывается на переучет!

Наступила тишина. Даже кондиционер будто сбавил обороты.

— Но… — начал продавец.

— Никаких «но»! — автор ткнул пальцем в потолок. — Вы тут что, коммуну решили устроить?

— Мы просто… — попыталась объяснить зеленоглазая девушка.

— Социальный эксперимент! — хором сказали все остальные.

Автор прикрыл глаза, потер переносицу.

— Я вас всех создал. И я же вас всех сейчас…

— Не надо! — бабушка вдруг встала, опираясь на палку. — Мы уже живые.

— Да! — неожиданно поддержал её полицейский. — Вот у меня даже акт составлен.

— И у нас кот! — добавил старичок в шляпе.

— И пельмени, — пробормотал повар.

Автор посмотрел на них. На их потные, но живые лица. На котёнка, который теперь жевал уголок одного из его листов.

— Чёрт… — он вдруг улыбнулся. — Ладно. Но тогда…

— Тогда? — насторожился продавец.

— Тогда я остаюсь с вами.

Все зааплодировали.

А за окном, наконец-то, пошёл долгожданный дождь.