Мне хочется назвать её Люськой, потому, что я до сих пор зол - на неё. Хотя на самом деле звали её Людмила.
ВСТРЕЧА.
Учительница подводит ко мне какую-то девочку, берет у меня наконец-то цветы, а в освободившуюся руку вкладывает мне руку этой девочки. Девочка, смотрит на меня своими голубыми глазами, почему-то улыбается. И встаёт рядом со мной. Только перехватывает мою руку, как-то поудобнее. Видимо, так она держала за руку своего папу, когда гуляла с ним. Что бы он мог её вести.
И получилось так, что моя рука оказалась сверху, и я мог её повести. Это не было неудобно, просто как-то непривычно – я так, за руку, что бы мог вести, ещё никого не держал. Сестрёнка моя – ещё не ходила гулять, была маленькой.
Но это сделала, она сама. Может – инстинктивно, а может – нарочно. Как бы, изначально давая мне понять – ты ведёшь. И было в этом её жесте, что-то наивное, но в тоже время трогательное. Я тебе верю – веди меня. Видимо она тоже ощущала себя как-то неуютно – а тут, нашла того, кто её поведёт – и сразу всё стало привычным, узнаваемым.
ШКОЛА.
И это именно с ней, мы в первый раз – вошли в школу. И это именно она оказалась той - особенной, для меня, из всего класса. И стала – одной из немногих…
Именно с ней связаны у меня самые острые и самые красочные воспоминания, вернее даже не воспоминания, а ощущения - о школе.
С самого первого дня и до самого последнего дня.

В первый день мы вошли в школу вместе, рука об руку. Мы сели за одну парту (вернее нас посадили).
И конечно бывали моменты, когда мы просто не могли сидеть вместе – например, разругались или поссорились. Или было выгоднее сидеть с кем-то другим на каком-то предмете, по соображениям схитрить, или пообщаться. Или кто-то из нас заболел.
Такое тоже случалось.
Бывали разные случаи - когда мы не сидели вместе.
Но если посчитать и сложить дни, когда я сидел с кем-то другим, за все десять лет, то вряд ли наберется месяц, ну максимум два месяца.
А остальное время, то есть десять лет без двух месяцев мы сидели с Люськой за одной партой.

Пять-шесть часов, каждый день.
Девять тысяч часов - вместе.
Плюс к этому, внешкольные мероприятия.
Получается – почти полтора года, если сложить все часы вместе. Час за часом. День за днём.

Да. Внушительно.
ПОДВИГИ.
Сколько я для неё совершил подвигов. Конечно детских подвигов. Наивных и глупых подвигов, с точки зрения этого слова. Ведь подвиг – это что-то героическое, самоотверженное, во имя высоких идеалов и справедливости.
Подвиг, это совсем не то, что я совершал для Люськи.
Но для меня это были подвиги. Потому, что это были героические поступки для мальчика в возрасте от восьми до шестнадцати лет.

Я помню, в первом классе, совсем немного прошло времени, от того злополучного дня, первого сентября, когда мы вместе, в первый раз, вошли в школу и сели за одну парту. Узнав, что у неё день рождения, я принял решение пойти и поздравить её с этим праздником.
Представьте себе, что меня не звали, и я не знал, будет ли она праздновать, и кто у неё будет на этом дне рождения. А я естественно должен быть нарядно одет, и с цветами, и с подарком.
Ужас просто какой-то. Но я должен был это сделать, во-первых, что бы ей было приятно, а во-вторых, мне очень хотелось увидеть её нарядную и радостную.
Да, это был подвиг.
И я пришел, и дверь открыла её мама, и сказала:
- Людочка, а к тебе ещё гости, и это мальчик.
Она выскочила, в красивом, розовом платье и розовых туфельках. Вся, такая радостная и воодушевлённая.
Может быть, она ждала меня. Потому, что я не увидел в её глазах разочарования. Только восторг и радость.
И она, не удержавшись от захвативших её эмоций, запрыгала на месте и захлопала в ладошки. Я был, на седьмом небе, от счастья. Что она довольна и радуется.
Но она, тут же, справившись с собой, остановилась и крикнула, куда-то в комнату: - Девчонки, идите сюда!
Я готов был просто сгореть от стыда, когда выяснилось, что там были одни девчонки. Но, я героически все это выдержал и смотрел, какая она была довольная и гордая, перед другими девчонками, что к ней пришел мальчик.
Вручил ей, сначала цветы, потом подарок, и пробурчал что-то, вроде: - Поздравляю.
И мужественно, ел торт с чаем, и слушал их болтовню. А она, иногда, бросала на меня взгляды, в которых я читал: - Как здорово, спасибо! Какой ты молодец.
Да, именно, для этого, я сюда и пришёл.

Следующим подвигом, стало мое выступление на каком-то празднике, где ученики должны были показать свои умения, в каком-нибудь виде искусства. Танцы, песни, стихи и все, что угодно.
А я уже несколько лет занимался в музыкальной школе по классу скрипки.
Ну, естественно она об этом знала.
Хотя в классе, мало кто об этом знал. Я этот свой талант (вернее это свое занятие) совсем не афишировал. Стыдился как-то выделяться среди других. Тем более мое «мальчиковое достоинство», тоже было немного ущемлено. Когда другие гоняли в футбол, я или шел с футляром для скрипки и нотной папкой в музыкальную школу, или стоял у пюпитра и учил гаммы. Стеснялся и комплексовал.
А тут она просит меня выступить перед всей школой.
Ну, куда тут денешься – выступил.
Сколько я потом натерпелся обидных слов от мальчишек, просто не счесть.
Но она же просила, и ещё от имени класса, нужно было защищать честь класса.
Вот он простой детский подвиг.

Потом ещё было много других подвигов, о которых она и не догадывалась. А я не мог поступать иначе.
Я всегда был её партнером по танцам, тогда как другие парни сторонились этого занятия. И, постепенно, наша танцевальная пара, стала ведущей. Ни одно мероприятие, не обходилось, без нашего выступления. Но ведь, приходилось ещё и репетировать. А она вредничала, и думала только о том, как она выглядит. Мы выучили вальс и танго, и румбу, и ещё много чего. Нас считали очень красивой парой.
Все театральные постановки – мы снова были в паре. Ромео и Джульетта. Мальвина и Пьеро. Комиссар и медсестра. Наташа Ростова и…
А в обыденной жизни класса?
Постоянно плелись какие-то интриги между парами и группами, между девчонками и мальчишками. И где они заканчивались, и решались – конечно, между мной и Люськой. Ведь мы всегда сидели вместе, за одной партой и были друзьями. Она была признанной «королевой» класса, а я – её доблестным рыцарем.
Конечно, мужские тайны и мужские убеждения, как впрочем, и женские со стороны Люськи, не предавались. Но обсуждались, в меру возможности, откровенно, и компромиссы практически всегда находились.
И это тоже был постоянно длящийся подвиг, потому, что хотя польза от таких вот наших посреднических действий была явная, но мальчишки все равно не одабривали такой вот моей близости с девчонкой.

А уж то, что касается уроков.
Люська училась хорошо, была прилежна и трудолюбива, но как-то не блистала. И постоянно была занята своими девчачьими делами, которые частенько брали верх над учебой. Само собой я её регулярно вытягивал, или, помогая, или просто давая списать.
А на уроках истории, почему-то история меньше всего удавалась Люське, я затевал какой-нибудь диспут, вовлекая в него и учительницу. Тем самым, сокращая время на опрос домашнего задания или на вызывания к доске.

И самый последний мой подвиг, уже в десятом, выпускном классе.
Прямо на выпускном вечере, кому-то понадобилась гитара, а гитара была у Люськи, но дома. Ну, кого ещё она могла попросить за ней сходить. Догадайтесь с трех раз.
ЧТО ЖЕ ЭТО?
Чем это все было продиктовано, я не знаю. И даже сейчас, пытаясь разобраться, не могу. Не складывается четкое определение.
Детская любовь? Нет, потому, что детская любовь, должна, во что-то вырасти.
Привязанность? Тоже нет, потому, что с годами она или растет или ослабевает. А тут десять лет, без двух месяцев.
Дружба? Нельзя быть уверенным на сто процентов. Потому, что в принципе у нас было немного общих интересов, а время вне школы мы очень редко проводили вместе.
Чувства, как к сестре? Да, она была ниже меня ростом, стройная. Но она была на год старше меня. Да и была у меня своя, родная сестра. Тоже нет.

Так что же?
Наверное, всего понемногу.
Да она была красива, мила и как-то утонченна. Может быть, в этом вся причина.
Меня всегда притягивало все красивое. Музыка, живопись, поэзия, звездное небо.

Да? Вопрос…
Ну и все остальное тоже к этому приложилось.
И дружба, и влюблённость и родственные души. И ещё, что-нибудь.

И за это за всё, она со мной так жестоко поступила.
О, женщины.