Я всё-таки запишу этот сон, потому что для меня он, почему-то, кажется невероятно важным. Это был длинный-длинный сон, приснившийся мне под утро. После него я ходила пить холодную воду из носика чайника, и перебирала всё в деталях. Сейчас уже я помню немногое, но всё же.
Начиналось всё вполне невинно - встреча одноклассников, где была сборная солянка из одноклассников и однокурсников. То ли ещё встреча, то ли возврат в школьные годы. Там были все парни, которые мне нравились в школе, и в институте)) Поболтать с ними со всем было здорово - особенно учитывая, что в жизни кое-кто из них меня ненавидел, а кто-то - так и знал что только имя.
А потом что-то произошло. Вроде бы как я сделала что-то ужасно-ужасно плохое. Причём, в неких невероятных масштабах. Меня везут в клетке по стране, а все меня знают и боятся, как чудовище какое. Я делаю страшное искажённое лицо, чёрные тонкие черты лица, как нарисованные, и это, действительно, страшно. Клетку не везут, на самом деле, клетка, в которой я нахожусь, летит по воздуху. Рядом с поездом и железной дорогой. Степями. Да, я очень хорошо помню солнечные степи, и поезд , кажущийся не совсем современным, больше похожим на паровоз. Действа как такового нет, меня просто везут куда-то далеко-далеко, а люди на меня смотрят с отвращением и ужасом. Но что касается меня... у меня на душе редкостный покой... и гордость. То, что я сделала - я гордилась этим. Происходящее вызывало у меня любопытство, и я свысока смотрела на этих людишек, которые даже не понимали, что... (это многоточие призвано показать не драматическую паузу, а просто я не помню, что.) В какой-то момент клетку поставили на красную открытую машину без верха, и машина въехала в поезд, чтобы стоять на пустом месте в конце вогона. Люди в вогоне тоже смотрели на меня с ужасом. А я была возмущена, потому что я хотела и дальше любоваться дорогой, а теперь ничего кроме стенок поезда видно не было. Потом клетка снова летела по воздуху.
Был момент на переезде. В поезде ведь как раз ехали все эти одноклассники-однокурсники, из начала сна. Так вот они стояли на рельсах, на переезде, я рядом зависла в воздухе клетка со мной. Они смотрели на меня со страхом и словно не могли поверить, но жались друг к другу, как курицы на насесте. Хорошо помню Риту Н. (в жизни она была и одноклассницей, и одногруппницей), её всегдашнее едва не плачущее маленькое личико, будто бы она и жалеет меня. (Точно так же, как когда я в институте спрашивала: "А какой у нас сегодня экзамен?.. Я помню, что должен быть какой-то, но какой... А ты не даш мне листик и ручку, а то я пенал забыла?.." Тогда она смотрела на меня, едва не плача, объясняла что-то, говорила, давала ручку. А я смеялась, потому что очень уж у неё было лицо при этом смешное. Забавно, а в школе мы обе учились почти на отлично, да только я всегда впереди была.)
А потом всё как-то очень странно закончилось. Будто бы у меня во дворе, и темно было. Будто бы это всё не правда, а я ничего страшного и не делала, ошибка эта. А Дима Л. (который мне всегда нравился в школе, потому что был похож на принца из сказки - красивый, высокий, добрый и бесконечно благородный... ему как раз нравилась Рита Н., но потом он узнал, что у неё глаза голубые, а не зелёные, и она ему разонравилась))))) сказал, что с самого начала не верил, что я могла такое сделать.
Олололо хэппи-энд.
Но сон оставил очень странный осадок, и я не могла его записать.
Второй сон тоже начинался в школе. Или в детском лагере. Была там такая удивительная штука - если ты начинал думать о чём-то хорошем, ты переносился на сказочно-прекрасный тропический остров, с ярким голубым морем, лианами, и чем-то вроде Мака, с едой стало быть, но бесплатной. На этом острове все были очень радостные и улыбались. Это было секретное место, параллельный мир, куда попадали отчаянные фантазёры, чьи мечты были сильнее реальности. Это было круто, правда.
Но потом... всё больше и больше детей туда попадали, всё больше и больше детей об этом секрете узнавали. Всё начинало трещать по швам, маленькая мечта, волшебное место, разваливалось. Тогда решили люк, через который туда попадали, закрыть. Его держали всеми силами, но нас было слишком мало по сравнению с теми, кто ломился. Сопротивление было смято, они прорвались. И тогда всё вдруг стало другим. Вместо яркого солнечного дня - серый ливень, вместо доброго милого леса - что-то совершенно дикое, а лианы сошли с ума, и как щупальца на всех набрасывались.
В конце-концов, всё было сломано, а дети... валялись мёртвыми или покалеченными по этому странному странному лесу. А я была пришельцем из другого мира, я состоял из песка, и был замотан бинтами, чтобы не рассыпаться. Я не был жив, вероятно. Но я ездил по тихому мёртвому лесу на коне, и собирал... палки. Такие вот очень характерные палки, которые были оружием у детей. Вроде как это могло кого-то из них призвать заново, вернуть к жизни. Я должен был доставить эти палки в свой мир, своему султану, который собирался использовать их для своего гарема.
Конец был очень смазанным - я начинала просыпаться. Но помню, что дети снова сидели за партами, а у одного из них на парте лежала отрубленная голова, которая через секунду рассыпалась и разлетелась песком. Это была моя голова.
Проснулась я с дикой головной болью, и вся разбитая, как бывает тогда, когда слишком долго спишь. Но за окном что-то совершенно небывалое, невероятное. За окном ярко-ярко светит солнце. А у неба появился лёгкий, едва различимый оттенок голубизны.
