Здесь не принято быть многословным и блеклым, а у меня, где-то внутри, глубоко, никогда не было принято хоть на заборе гвоздем, хоть в блокнотике, который прячешь всегда далеко в ящике стола, писать что-либо для себя.
Я всегда обращался к аудитории, к неким воображаемым обычно, и иногда только в действительности существующим, людям, намереваясь в чем-то удивительном их убедить, о чем-нибудь необычано красивом рассказать.

Последнее, передаваемое словом любое возможное "красивое", будь то очередное приключение на Фонтанке, либо некое духовное состояние, почерпнутое из книги или небом подаренное впечатление или откровение, всегда обладало особым и не делающим ему чести свойством - содержало указатель на его владельца, под которым всегда подразумевался автор текста, и никто иной.

Несведущий читатель обязан был, по замыслу Вашего нового друга, проникнуться глубокой благодарностью к Галягину за всякий предмет или всякое явление, с которым он мог столкнуться на страницах галягинского дневника. Получалось так, что уже и сама Фонтанка, и Мария Ерофеева, и "черная кофейная шипучка", Пепси-кола, и ненавидимые и презираемые российские разработчики игр, и превозносимый всегда "друг и учитель", заведующий того безобразия где три года почти обреталась мятежная моя душа, словом все сущее и воображаемое обязаны были своему появлению на свет, своему дыханию и существованию исключительно Галягину, и ничему больше.

Мне очень хотелось бы теперь немножко писать, и писать искренне, но так, как было это прежде, быть больше не должно.
Мне хочется верить, что новый мой дневник послужит делу добра и развития всего лучшего в моей душе и тех, кто, может быть, в него заглянет.
Мне хочется верить, что я отыщу вновь любовь к письму и смысл (все ту же любовь) в самом письме, в дружеском общении здесь, на этих страницах.
Мне хочется верить, что мой мир освободился в полной мере от меня самого как затмевающей его тени, и в нем найдется, наконец-то найдется место и для человека, а не только для искаженной и повсеместно ограниченной, однобокой уродливой маски.