Док сидел в своей лаборатории, закинув ноги на стол и предварительно спихнув ими со стола множества склянок. Вылившееся из них содержимое оставляло дымные пятна и дыры на линолеуме, но Док не обращал на них внимания. У него в кой то веке был выходной! А так как идти ему все равно было некуда и единственным его домом была лаборатория, он блаженно растянулся в кресле, потягивая из бутылки мутную зеленоватую жидкость с надписью: не взбалтывать, и рассматривал плавающие в склянках органы. Вообще-то собирать патологии человеческого организма и извращения матери-природы было его хобби. Начал он еще в шестом классе школы. А теперь у него была уже огромная коллекция! А сейчас, во время войны, его коллекция пополнялась все новыми экспонатами каждую неделю! Док очень гордился своей коллекцией. И со страстью истинного коллекционера подбирал для нее шедевры: здесь было человеческое сердце – сердце взрослого человека – величиной с голубиное яйцо и покрывшееся сантиметром жира, была младенческая голова без мозга вообще и множество подобных чудес. Так вот он сидел и рассматривал всю эту красоту, когда в комнату зашли капитан и майор. Капитан нес за шиворот какое-то существо, измазанное кровью, отдаленно напоминающее человеческого детеныша мужского пола.
- Док, у меня для вас задание! – провозгласил майор, - Приступайте к осуществлению проекта “Katze” прямо сейчас.
- Но майор, у меня нет материала.
- Вот капитан вам прямо сейчас предоставил нужный материал.- После этих слов майора капитан вывалил мальчонку на пол.
Док взглянул на молодое тело «материала». Пацан был весь в крови, причем явно чужой. Кроме того, оный субъект явно симулировал обморок и сквозь полуопущенное веко наглым глазом косился на Дока. Можно сказать, что друг друга они невзлюбили с первой встречи.
- Вы же хотели, вроде, сделать женщину-кошку или что-нибудь в этом роде…
- Женщин у нас и так хватает. Док, вы разве не любите детей? Взгляните, какой он милый! Настоящий член Гитлерюгенд. А посланец из него получится просто великолепный. У кого рука поднимется на такого?
Доктор тут же с сожалением убрал руку, которую поднял, было, чтобы отвесить шкеду подзатыльник.
- А почему именно его? Почему не отловить кого-нибудь получше?
- Ну, спросите это у капитана. Детеныша подбирал он.
- Капитан?
- …….
- Спасибо за содержательный ответ. Но поверьте, я не педиатор! Может, вы пока поищете материал получше? А то мои познания о молодом организме сводятся к вскрытию одного одноклассника…
- Право же, Док, вы у нас гений. Не скромничайте.
Док решил предпринять последнюю попытку спасти первый, и, наверное, единственный выходной за ближайшее десятилетие.
- Может, капитан поищет более подходящий материал для этого проекта? Я не знаю как молодые клетки будут взаимодействовать с кошачьим ДНК. А этот пока умрет. - Мечтательно произнес непризнанный гений медицины.
- Док, второго живого ребенка на фронте найти будет очень сложно. И то 99% вероятности, что им окажется Шинигами. Так что действуйте, Док. Я верю в вас. Не подведите. Мне хотелось бы увидеть результат в действии через неделю.
Они ушли, оставив Дока в молчаливом ступоре. Он присел на стул и обхватил руками голову. И стал соображать, как смастерить оборотня за неделю. Однако, второй присутствующий явно не захотел составить Доку компанию или поддержать доктора в его немой апатии. Вместо этого парнишка беглым взглядом окинул помещение в поисках чего пожрать. И увидел лежащее на столе огромное красное яблоко. Недолго думая, пацанчик подошел к столу, сцапал его и начал него жевать. Уже половина фрукта путешествовала по пищеводу мальчика, когда Док наконец-то спохватился. Конечно же, откуда у Дока на столе могла взяться пища? Естественно, это был образец №15. Яблоко было местом обитания червей, которых Док откармливал кровью и на которых изучал действие серебряных предметов и крови вампиров на животных. И вот, когда он только-только получил более-менее вразумительные результаты, эти крайне важные червяки упокоились в желудке этого гаденыша! Док без лишних предупреждений ввел пацану наркоз, чтоб не брыкался ( Сначала, конечно, хотел делать без наркоза, но майор обедал и не любил, когда кто-либо шумит во время его трапезы) и приступил к операции по вызволению крайне важных червяков из желудка человеческого детеныша. При вскрытии, к великому сожалению Дока, не обнаружилось ни одной аномалии. Более того: такого здорового организма Док не видел никогда в жизни! Ученый поборол в себе соблазн что-нибудь удалить или, наоборот, что-нибудь вмонтировать в сей организм. Вживлять микрочип необходимо в ходе другой операции. Часа через 2, когда Док бегал с докладом к майору, субъект пришел в себя и, естественно, тут же приступил к изучению всех банок и склянок, что стояли на полках. На большинстве из них были надписи типа: эфедрин, флавинадениндинуклеотидфосфат и нечта подобного. Но внимания Ганса (а именно так звали бедного немецкого мальчика) привлекла склянка, стоящая как раз на столе у Дока с той самой мутно-зеленой жидкостью и надписью «не трясти». Ганс пролил чуть на пол. Ничего. Потряс. Опять ничего. Тут он почуял доносившийся из банки приятный аромат и, недолго думая, вылил все содержимое себе в пасть. В дальнейшем наркозе он не нуждался. Ему можно было делать теперь операцию на открытом мозге: ему было по фиг. То, что пил Док оказалось сильнейшим успокоительным. И оно настолько упокоило мальчика, что пришел в себя он через неделю. Будил его капитан. Потому как Док, лишившись единственного действующего на его нервы средства, устроил истерику с испусканием кровавой пены изо рта, что он, мол, сделал все что мог, но БУДИТЬ это исчадие преисподней он не пойдет. Поэтому Ганса тыкал пальцем капитан. Ганс (а теперь уже Шредингер) хотел было ткнуть в обратную, но, поняв, что перед ним не Док, а тот кошмарный тип, который выудил его со старой бойни, подумал, что лучше придержать пальцы. Шредингер улыбнулся, потянулся, почесал репу и… Его руки наткнулись на нечто пушистое, торчащее из головы. Он попытался за это дернуть. Ему стало больно. Это нечто было мягкое, покрытое шерстью, заостреное на конце. И по обе стороны черепа. Шред подошел к зеркалу. Орал долго, когда обнаружил у себя кошачьи уши и кошачий-же хвост, а также неестественную любовь к рыбе и писать куда не надо. В принципе, поначалу его все раздражало. В первые часа 2. Потом Он смирился, приноровился таскать из холодильника майора селедку и писать в лаборатории Дока и решил, что кошкой быть не так уж плохо.
В это время док лежал в своей лаборатории привязанный к кушетке кожаными ремнями. Глаза его закатились. Он не хотел ни о чем думать. С тех пор, как этот гаденыш Шредингер выжрал последнюю порцию успокоительного, Док не мог работать. Все, что он смог – это сделать из этого пацана полу-недо-человека. У него даже полноценный оборотень не получился. Впервые за свою работу в Миллениуме Док провалил проект. Однако за этого отморозка вступился капитан, когда отрицательно мотнул головой на предложение Дока: «Сейчас я пойду и собственноручно утоплю этого ублюдка в его же лимфе!» Таким образом, неудавшийся Katze остался жить в Миллениуме на ужас всех его сотрудников. Так вот, Док, связанный ремнями по рукам и нтгам, лежал на кушетке и готовил коварную мстю нарушителю мирной садистской жизни, который, к тому же, повадился гадить в лаборатории. И тут этот самый персонаж постучал и тут же вошел в лабораторию.
- Че, паскуда, ссать захотел? – хотел было проорать Док, но из-за кляпа во рту (майор в третий раз за день изволил трапезничать) у него вышло примерно:
- Шо ша жашаше шашшуша?
- Не волнуйтесь так, Док, все нормально. Не надо так за меня беспокоиться. Со мной все отлично! Я уже научился точить когти о предметы! Пришел вас навестить.
У Дока в сознании всплыла картина разбросанных по полу остатков свинцовой обшивки лаборатории. Ибо Док лучше, чем кто-либо знал, что за КОГОТКИ у этой киски.
- По лицу вижу, что вы счастливы за меня. Вам должно быть, здесь скучно, поэтому я принес вам показать свою новую мышь-убийцу №67. Мне ее майор презентовал. Он мужик хороший, хоть и ест много. – Шредингер со счастливым видом выудил из кармана живую мышь с шерстью салатового цвета и розовыми глазами. Док, конечно же, узнал свое творение. И сейчас молился, чтобы Шред не догадался, как запускать программу «турбо» в мозгу мыши. Но, конечно, обязательный майор к мыши приложил инструкцию.
- Док, смотрите, сейчас я скажу одно слово, и она ТАК забегает!
- Ше шмммээии!(Не смей! – пытался заорать бедный ученый)
- А, Док, вы говорите, смелей? Ага, только вспомню слово. Черт, помню, имя какое-то. На «д» начинается. Или не на д. Черт, как его?
- Анукапожожы!!
- Ага! Точно! Спасибо, док. Мышь, Алукард! – мышь взвилась и начала метаться по комнате с бешеной скоростью, круша все на своем пути.
- Ой, че-то не то. Извините, она раньше спокойней была. Наверное, волнуется. Незнакомое место, знаете ли.– Док в это время с немым бессилием наблюдал, как мышьс превеликим удовольствием носилась по своему прежнему дому, подбиралась к его заветным склянкам с органами. Док закрыл глаза, когда мышь была в полуметре от коллекции. Она пронеслась мимо! Док не мог поверить своему счастью. Он готов был расцеловать Шредингера прям счаз. Так велико было его счастье.
- Не волнуйтесь, Док, я ее поймаю, а то она вам всю лабораторию разнесет! – И Шред ринулся за ней, творя еще более жуткие разрушения, чем мышь. Под конец погони мышь решила забиться под шкаф. Под тот самый шкаф с органами. Шред, естественно, не подрасчитав силенок и не успев затормозить, по инерции врезался в него. Все Банки попадали с полок, разбиваясь вдребезги, А Шредингер, ползя вперед, давя органы и в пылу погони не чувствующий боли от впивающихся в тело осколков, (впрочем, раны он моментально регенерировал) тянулся за мышью. Сцапав оное за хвост, он сунул существо в карман и счастливо посмотрев на Дока, помахав на прощание ручкой и извинившись за беспорядок, и вышел из лаборатории. Док смотрел на разбитые склянки и раздавленные органы и думал, что в тот момент, когда капитан принес в Миллениум ЭТО, был подписан смертный приговор его спокойной жизни садиста-профессионала.