Объявляется приём работ в 26-й номер журнала "Кают-Компания"!

Подробности - в соответствующих темах:

Проза
Стихи
Фотографии
Рисунки

Если был бы я девчонкой,

Умницей, красавицей,

Я бы встретила мальчонку

И ему понравилась.

 

Был бы он лихим поэтом,

Ушкин звали бы его.

То, что он ленивый, бедный,

Это было б ничего.

 

Я б ему носки стирала

И пекла бы пироги.

Деньги каждый день давала.

Он бы мне читал стихи.

 

И пускай бы все кричали:

«Неважнецкий он поэт».

Я б на это отвечала:

«Лучше в целом мире нет!

 

Ну, а вы, катитесь к чёрту,

Или плохо будет вам.

Не смотрите, что девчонка,–

Настучу по головам!»

 

 

Читать далее...

Стало зябко в унылой моей конуре.
На седой мой загривок сквозь щели капает.
До чего ж неприятен дождь в сентябре…
Безнадежно рычу, нос косматый упрятав в лапы, я.

Солнце лыбится сладким говяжьим мослом
Где-то там за промозглыми тучами.
Конура моя – это вовсе не дом,
А тюрьма. Да и та могла бы получше быть.

Я гляжу на раскисший от слякоти двор.
Песий мир ограничивший четко.
Сигануть бы за этот промокший забор.
Да сижу на цепи короткой…

Сигануть бы, залаять, свободы хлебнув!
Завизжать, вспомнив годы щенячьи!

Только - тявкнув в последний разок на луну,
В конуре своей сдохну собачьей…

Мы вместе спрятались с тобой от разных судеб
в пустом дворе чужой любви. Не нашим будет
здесь старый дом слепых страстей и тёмных лестниц.
Жильцов здесь нет, лишь мы с тобой. И даже месяц –

окурок гаснущей луны, не даст нам света
в чужом дворе пустой любви. И только ветра
нам слушать споры суждено с открытой дверью.
И скрип ржавеющих петель шальной свирелью

споёт нам песню о любви изнеможённой
в пустом дворе, где только тьмы одушевлённой,
блуждают пьяные, затасканные тени,
цепляясь пальцами то с этими, то с теми

ветвями лип, заброшенных кустов,
оградой клумбы, гибнущих цветов,
и падают, обиженные скукой.
Ты так спокоен здесь - с чужой разлукой,

и думаешь остаться до утра.
Какая не забавная игра –
наивные, бессмысленные прятки.
Бежать отсюда надо без оглядки

обратно в настоящее своё...
Ты так спокоен, греешь мне лицо
своим дыханьем.
И твоё тепло
не может стать тем разочарованьем,

которое должно тебя отнять.
Твои часы не могут постоять.
Они идут, их ход так чётко слышен.
«Тик-так, тик-так» - могли бы быть и тише.

Царапают собой моё плечо.
Ты обнимаешь. Надо ль нам ещё
в пустом дворе, во тьме изнеможённой,
в чужой любви восход наш не рождённый
пытаться встретить,
проще не любить.
Я остаюсь, чтоб завтра всё забыть.




© Copyright: Маргарита Бахарева, 2010

Скучает разум одинокий
Среди безмысленной толпы.
Он гибкий, острый и глубокий.
Идеи варит, как грибы.

Но в одиночку не способен
Ни развиваться ни творить.
Складской детали он подобен.
Пылиться может, но не жить.

И только, средь себе подобных,
Как мысленных процессов часть,
Он из продуктов превосходных
Узор способен вкусный прясть.

[300x450]

[350x267]
Закончена печать четвертого выпуска альманаха "Золотая строфа", в который вошли избранные произведения участников первого этапа международного поэтического конкурса "Золотая строфа-2010".
В альманахе 264 страницы и несколько сотен авторов, каждый из которых представлен несколькими стихотворениями.
Первые экземпляры альманаха уже отправлены авторам, отправка продлится до 25 сентября. Это связано с необходимостью подтвердить все адреса получателей, чтобы альманахи не лежали на почте и не возвращались назад.
Приобрести экземпляры альманаха уже можно в редакции. Подробности тут: http://www.zolotayastrofa.ru/almanah/buy_almanacs.php

В лазурной прелести небес,
Там, где полным-полно чудес,
Твоих свет виден глаз.
И в полыхании огня,
Средь нескончаемого дня,
Твой слышен ясный глас.

И в чудной зелени лесов,
В прохладе заливных лугов,
Тебя я вижу вновь и вновь,
И в толще моря голубой,
Где тихо плещется покой,
Живёт, Господь, твоя любовь.

И в бесконечности эфира,
От Альтаира до Памира,
Твоё сияние струится,
Господь, ты - суть всего живого
И даже атома любого,
К тебе душа моя стремится.

А может быть, мы встретимся в твоей любимой Праге -
Ну так, хотя бы пивка выпить по кружечке,
Поговорить о какой-нибудь ничего не значащей шняге,
Ты расскажешь о своём новом дружке, а я - о подружечке,
Потом мы выйдем прогуляться, к примеру, на площадь,
Ну на ту, которая Староместская - там до жути красиво.
Ты подаришь мне коня, а я тебе - лошадь,
Твоя коняжка будет гнедая, а мой мерин - сивый.
И ещё мы обязательно сконструируем плот
Из обломков какой-нибудь лодки, утопшей во Влтаве,
Я буду сидеть спереди, а ты - наоборот,
И какой-нибудь полицай обязательно слезть нас заставит,
И проводит в Жижков. И люди вокруг
Будут плакать от радости и умиленья,
А мы будем держаться за руки, просто как друг
И подруга. Без романтики или растленья.
А потом мы простимся. И я проснусь.
Если дальше так жить - то вконец ебанусь.

оригинал

Тихо падает снег,
Я иду вперед.
В дали появляется,
Новый поворот.

Это дорога перемен,
Дорога без конца.
Дорога жизни и смерти,
Она у нас одна.

И вот уже,
Поворот впереди.
Душа мечется,
Не знает куда пойти.

Ведь делая шаг,
Выбрав свой путь,
Будет уже нельзя,
Назад повернуть.

Дорога давит,
Пора идти.
А я всё не могу,
Выбрать пути.

Время идёт,
А я всё стою.
И кажется,
Что дальше,
Идти не смогу.

Но делая робкие шаги.
Я начинаю продвигаться,
К новой части моего пути.

Повенчанные звёздами,
Луною обрученные
И жизнью нашей пёстрою
Навеки разлучённые.
И ветвь с куста терновника “
Венчает наши головы.
Мы больше, чем любовники,
Но меньше, чем влюблённые.
Уста с устами свяжутся
Ночь, наполняя фразами.
Мы так похожи, кажется,
Но мы такие разные:
Ты робкий, а я смелая.
Ты сильный, а я слабая.
Ты половина левая,
Я половина правая.
Идём одной дорогою,
Но в разных направлениях.
И ждём одно недолгое
Свиданье на мгновение.

Не лечите меня, пожалуйста… Мне уютно в моем омуте.
Закрываю глаза – забудется. Открываю – все сны разлетаются…
Сединою табачного дыма разливаю осень по венам.
Ты, наверное, знаешь ответы,
Вычисляя меня по системам
Алгоритмов и синусоид…

Я спешу проживать эти листья по прожилкам тонким, как волос.
Совсем скоро закончится песня.
Совсем скоро закончится голос.
Не ищи меня в телефонах, и в зеленых парах абсента.
Я на кисточках краской застыла, между книжных страниц лентой.

Улетела, пожалуй, на север,
В фиолетово-темную даль.
Я устала стареть без причины.
Все, что было –
Все память.
Не жаль.

Однажды, ранним утром, звонок вдруг зазвенел.
(Мужчина рядом с женщиной отчаянно храпел)
И тут она вскочила, да начала орать:-
- «Вставай Васёк, Проснись, осёл,
Звенит звонок, мой муж пришёл!»
Васёк вскочил, трусы надел,
С балкона спрыгнул, вниз летел,
Летел и думал он сопя:-
«Коль муж пришёл, то кто же я?»

Нас всех уносят бурным течением
Воды реки бесконечной,
Наполненной нежностью и восхищением,
Ну и надеждой, конечно.

В лодках непрочных нашей любви
Все мы плывём в неизвестность.
Когда чья-то лодка садится на мель,
Его поглощает тоскливая вечность.

Все мы попали в сети любви,
В прочные, липкие сети.
И всех нас по жизни куда-то несёт
Её переменчивый ветер.

Но стоит кому-то цепи порвать,
Теченье реки перекрыть,
Становится нечего больше желать
И незачем далее жить.


Крепче водки, сильнее наркотиков,
Словно цепи стальные… Любовь.
Страшнее бури и землетрясения,
Самые крепкие сети… Любовь.
Она и пытка, она и спасение,
Самое главное чувство - любовь.

Никогда я не любил осень.
Не любил её дождей морось.
Часто хочется курить - бросил.
И немного хриплым стал голос.

Опрокинулась на пол чашка.
Чай разлИлся, а фарфор целый.
Значит не видать пока счастья.
Значит буду ждать я снег белый.

На часах - без десяти восемь.
За окном терзает дождь город.
Никогда я не любил осень -
Есть для этой нелюбви повод.

Сегодня последний день лета, ты не по погоде одета -
Все в куртках, а ты босиком!
И, в общем-то, неудивительно, что смотрят все неодобрительно:
«Ну, как это так – босиком?!».

Им сложно понять, тебе нравится в одном лишь коротеньком платьице
Гулять под осенним дождём.
А как же простуда и прочее? Ой, что б они там не пророчили,
Ты любишь гулять под дождём!

Вприпрыжку с весёлыми визгами по лужам, алмазными брызгами
Взрывая осеннюю хмурь,
Ты мчишься , чуднАя, по городу, пугая людей (не без повода!),
Что это – опасная дурь.

Тебя сторонятся – и правильно! Ах если б и правда оставили
В покое тебя навсегда!
Не лезли бы в сердце и душу… Ты б вечно шагала по лужам,
Пока льётся с неба вода…

А когда она поплакать садится
(представляя, что ему на колени,
но на деле - в угол), ей удавиться
слишком хочется. Кризис мировоззрений.
И когда она вытирает слёзы
(забывая на день про всё, что было),
Из неё не прёт ни стихов, ни прозы,
Только цвет верёвки. И запах мыла.
Но когда она забудет, как плакать
(а она забудет, когда устанет),
ей приснится большая её собака,
и лизнёт её в нос. И её не станет.

оригинал

В Шотландии далекой,
Вдали от людных мест
На скалах одиноко
Стоит огромный крест.

В шторма и непогоду
Он несколько веков
Благословляет воду
И в море рыбаков.

И про него легенду
Там каждый знал моряк,
Что кораблям он светит
В тумане, как маяк.

И также помогает
По жизни мне идти
Сквозь злобу и страданья
Крест на моей груди.

На бархатной коже лёгкий загар.
Волосы ночи темней.
В чёрных глазах негасимый пожар.
Я наблюдаю за ней.
За юной красоткой шестнадцати лет
Одетой по моде а-ля полный бред.

Стройная талия, попа в джинсе,
Голые ножки видны
Полностью, так чтобы видели все
О ней эротичные сны.
Бюстгальтер и кеды – «прикольный прикид»,
Двенадцать серёжек и бантик висит.

Сей распустившийся рано цветок
С книжками в школу идёт,
Первого снега пушистый поток
Девушка ранцем метёт.
Знать имя её мне совсем ни к чему.
Она в мире есть. Рад я факту сему.

На слова рассыпались образы.
На буквы распались мысли.
Не слыхать интуиции голоса.
Свежих чувств больше нет – прокисли.

Рифмы лишь на бумагу валятся.
Бесконечная фраз очередь.
На них совесть критично пялится.
Трое суток не спать может ведь.

А душа на страницу просится.
Ей себя проявить не терпится.
Развернуться поярче хочется.
Но в стихах даже смысл не светится.

Бесполезны язык и поэзия
В выражении чистой истины.
Нет душевного равновесия.
Дикий хаос мысленно-письменный.