не даешься мне, как последняя строчка стиха,
в мерзлоте холодильника мрачно бубнит телевизор,
я растрепанной пью неразбавленный прямо с утра,
и для ровной спины часами вишу на карнизе.
в опустевшей тарелке танцует стриптиз таракан,
обожравшийся заплесневелою кашей,
сердце бьется селедкой попавшей в воздушный капкан
и заходится радостным кашлем.
вот стою, вот молчу, вот вокруг меня стены, картины,
все вокруг меня - как симулякры былого тебя,
стул знакомо устало согнувший мальчишечью спину,
фотографии в рамках, и зеркало, в зеркале - я..
в опустевшей душе не родятся коварные строчки,
разбиваю от страха и страсти о пол потолок,
на бумаге девичьим, слегка поэтическом почерком
вместо точки стоит запятая - утвердительный, нервный крючок.
Снова день, снова ночь - и опять за порог,
Снова холод, в жизни бродяг обязательный,
И желудок скулит, как голодный щенок,
Нерадивой своею брошенный матерью.
Тёплый пар, тёмный люк - до рассвета наш мир,
В редкой шкуре ветра загуляли холодные,
Мы, бродяги, как будто потомки осин,
Дрожь по жизни, но только мы - звери свободные.
Вышли из ниоткуда и уйдем в никуда,
Нам с тобой, брат, такая судьба предназначена,
Только светит с тобой нам другая звезда:
Те, кто сыт - слепы все, лишь голодные - зрячие.
И пускай вновь погонят с чужого двора,
Мы пойдем как и раньше, забыв про усталость...
Не замёрзнуть бы, брат, нам с тобой до утра,
А дорог впереди ещё много осталось.
Пришла красавица зима
и обратив к окошкам взоры
мы можем видеть чудеса
снежинок сотканных узоры...
Не лезь с линейкой людям в души
И убери от них весы!
Подход научный здесь не нужен.
Ни мегабайты, ни часы
Любовь и совесть не измерят.
В амперах дружбу не сочтёшь.
Насколько сильно души верят,
Ты, в цифры не переведёшь.
Гормоны чувства не заменят.
Мы не природные станки.
Твоих усилий не оценят.
Они от жизни далеки.
Не лазь по душам с микроскопом,
Микрочастицы не ищи!
В котёл сознания всё скопом
Не сыпь, как овощи во щи!
В микронах, градусах и граммах,
Ты, сущности не измеряй!
Ни в электронах, ни в стаканах.
Душою души изучай!
В журнале “Путь на…” я прочел репортаж -
как знатная дама сдавала в багаж:
дружбу, любовь, совесть, невинность,
искренность, веру, честность, открытость,
детства мечты, доверие, радость,
только одна собачонка осталась,
в шубу хозяйки зарылась и злится:
лает, трясется, моргает, боится.
Серьги в ушах и прическа от Зверева,
знатный ошейник и спеси немерено.
Дальше дорога… (в журнале “Путь на”
не потрудились дать вид из окна)...
Поезд по Альпам поднялся - скатился,
вполз на платформу и остановился.
Вдруг из вагона под скрежет колес
выпрыгнул грязный огромный барбос
черный, голодный, огненный взгляд –
ехал щенок – а сошел Волкодав!
Нет ни хозяйки , ни знатного барина.
Пусто в купе, только шерсти навалено!
И полицейский коллеге шепнет:
"Чертовы русские! Кто их поймет!"
Вечно проблемы от пьяных туристов!
Надо бы вызвать криминалистов -
возраст сличить у щенка и барбоса
и разобраться с главным вопросом:
Могла ли собачка за время пути
хозяйскую шубу перерасти?!
Я иду себе, иду вновь по тоненькому льду,
Как во сне или бреду. Где я пропаду?
Что ищу, я не найду, потеряюсь на беду.
За собой себя веду, превращаясь на ходу
То в монстра, то в зверя.
О, люди, поверьте – я так больше не могу!
Отпусти меня на волю,
Умоляю, отпусти!
Свежим ветром в чистом поле
Погулять меня пусти.
Или дай, прошу, забыться
Вечным сном на дне морском.
Только чтоб не смел мне сниться
Тот, о ком молчу, о ком…
Полыхают небеса в северных глазах.
Раздаются голоса в сумрачных мирах.
И свободна полоса, ключ на старт – лети!
Пусть растают полюса. Кто мне запретит?
Но ключ тот потерян!
О, люди, поверьте – я так больше не могу!
Отпусти меня на волю,
Умоляю, отпусти!
Свежим ветром в чистом поле
Погулять меня пусти.
Или дай, прошу, забыться
Вечным сном на дне морском.
Только чтоб не смел мне сниться
Тот, о ком молчу, о ком…
Опасная работа! Набрали в офис жуть!
Вокруг одни вампиры - сидят, глядят, жуют.
Двуличные создания, зачатые в ночи
тенями мироздания - Так страшно, хоть кричи!
К соседу по конторке спиной не повернись,
а если уж придется, не жди, перекрестись.
Начальники отделов энергию сосут
и ладно бы для дела - работники поймут,
так нет, для развлечения, а часто - про запас,
весь день качают силы из полусонных глаз.
и скоро станет ясно – запасы на нуле
и пишешь заявление на отпуск в феврале.
Заказчики-вампиры ползут по проводам
и трубку раскаляют, вопят - Отдай! – Не дам!
Всего не засосете! Я книги прочитал!
Стреляю на подлете, по крыльям, наповал.
Шипят и отползают, но вновь готовят месть
у кулера, в курилке – укромных мест не счесть.
И секретарь шепнула, сверкнул горящий глаз:
"Сам Главный Носферату выспрашивал о Вас…"
Кто опытен – даст деру. А я в душе игрок.
Люблю чтоб по закону, по честному и в срок.
Смахнул со стула кнопки, жвачку отцепил
и с маминой булавкой к работе приступил...
За черной оградой нового храма
мельницей пьяной кружится дама.
Над куполом белым взрывается мат
- губами пенными бесы вопят.
Старушки крестятся, вороны волнуются,
от греха подальше мужики паркуются.
Отпуст пропели. Алтарь затворяется.
Кресты лобызают, священник прощается.
Течет за пределы река освященная,
стократ окропленная - благословленная.
Встречает толпу у ворот бесноватая
и снова душа помертвела распятая.
Прилично одетая, интеллигентная
орет иступленная, зверем блаженная:
“Возлюбим же образ новой России,
забесовленную пьяным мессией!”
Всем в ад, на костры, церковные модники!
Пусты ваши храмы, попы греховодники!
Давно ли ты, служка, об веру ударился!
Вчера еще в бане с путаною парился!
А спонсоры ваши кладут на алтарь
кровавые баксы – могильную дань!”
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
И сердце взмолилось: "От правды и лжи
мой ангел предвечный спаси, сохрани!"
Скорее в автобус, за шубы, в тепло.
Так тихо... И церковь уже далеко.
Всё небо в алмазах, сверкает так ярко,
Что просто никак невозможно уснуть.
Выходишь из дома к ближайшему парку,
Чтоб свежего ветра ночного глотнуть.
И чувствуешь, жизнь протекает по венам
Пьянящим потоком и счастья волной.
И ты понимаешь, что в этой Вселенной
Все звёзды твои. Все-все до одной!
Величественных звёзд и сказочных планет
Я слышу голоса.
Зовут меня к себе и дарят дивный свет
Сапфировые небеса.
И хочется взмыть в поднебесье на крыльях,
Скорей оторваться от грешной земли.
И веришь, что сказки становятся былью
От этой огромной вселенской любви,
Что видится нам в свете звёзд, их сиянии,
Мы тянемся к ней, но, увы, не достать.
Мешают нам в этом вовсе не расстояния,
А то, что ночами мы любим поспать.
Величественных звёзд и сказочных планет
Я слышу голоса.
Зовут меня к себе и дарят дивный свет
Сапфировые небеса.
Красивая душа...
Красивая души и сердце...
Ты любишь...Как родную мать
Ждешь всегда заветных слов
Чтобы люблю ему сказать...
О женское ты ожиданье...
Сколько мужчин с ума свело
И сколько слез ты пролила
И я любил тебя давно...
Иван Звенигородский-VMD-IVAN-SZ.Написано 23 нобря 2010 г.
[700x525]
[700x491]
А сегодня в раю тепло,
распускает бутон весна.
Вашей бабушке повезло,
если любит цветы она.
А на завтра в раю концерт-
снова ангелам подпевать.
Если бабушка помнит текст,
значит ей хорошо опять.
Послезавтра нельзя проспать-
ночью служба и крестный ход,
впрочем, старой не привыкать-
до Берлина дошел народ.
Ты держись – это все же рай,
а не то, что у нас – тоска.
Внуков лихом не поминай.
Ну, а мы поживем, пока…
Скоро будет в раю, говорят,
день открытой навечно двери
и пройдет на земле листопад
приглашений со схемой пути.
Я вновь рождён. Как это странно!
Меня здесь не было недавно.
Вновь телом древний дух пленён
И странным знанием наделён,
О том, что раньше был свободным,
Счастливым духом беззаботным,
Но погрузился в этот сон.
Красив он, страшен и смешён
Сей иллюзорный мир страданий –
Продукт испачканных сознаний
Людей, в плен тела погружённых
И меж собою разделённых
Неведенья густым туманом
И занятых самообманом.
Но тело не тюрьма, а дом
И точно знаю я о том,
Что должен этот дом стать храмом
И в этом мире странном самом
Я вновь свободу обрету,
Осуществлю свою мечту
О единении с собою
И сам себе себя открою.
Я помню раннюю весну,
Когда я в первый раз влюбился
Безумно в девушку одну.
А в результате отравился.
Помады алой с губок я,
Целуя девушку, отведал.
Балдела милая моя,
А я тогда чуть дуба не дал.
Видать, желудок нежный мой
Не принимает этой дряни.
И страх с тех пор владеет мной
(Особенно весною ранней)
Теперь на девушек гляжу
Я пристальным и зорким взглядом,
И стороною обхожу
Всех тех, кто губы смазал ядом.
Я не страшусь одной тебя.
Взасос целую ежечасно.
И пусть душою
Скажите, милая, вас трогает мой бред?
А взгляд мой пробирает вас до дрожи?
Пожалуйста, не говорите «нет».
Молчите, ведь молчание дороже.
Или скажите «да», мне ваше «да»,
Как кислород в пространстве безвоздушном...
А после, уходите навсегда.
Мне больше ничего от вас не нужно.
Пропала девушка. Всего лишь 20 лет.
Ушла из дома вечером печальным
за неизвестным. Маленький портрет
прощается на выходе вокзальном.
Внизу абзац – короткий как судьба.
Всего пять строк обманутой надежды.
Бумажный слепок нежного лица,
и имени, обласканного прежде…
Я присмотрелся - не могу понять:
На фото ухмыляется старуха! -
Ночных огней прокуренная мать,
стаканов мутных верная подруга
чья молодость покинула приют
усталого, истерзанного тела.
За дверь, в ноябрь убегает труп
и черной тенью юность пролетела..
Таких дорог живым не отыскать -
следы петляют по осенним лужам.
Не возвращайся - Время исчезать.
Твой грязный саван никому не нужен!
Закрытая дверь. Гряда острых скал.
Всё это ничто, когда ясен путь.
И кто бы на нём меня не встречал,
Не сможет никто заставить свернуть.
Я всё для себя здесь решила давно.
Я знаю, где жизнь, а где просто кино.
И я не боюсь уже ни черта.
Осталась одна всего лишь черта.
Я знаю, что всё смогу превозмочь.
Но жизнь без тебя словно тёмная ночь.
Удары судьбы порой валят с ног.
Но встать и идти, усвоив урок.
Всё это давно уже не секрет.
Я с этим живу уже много лет.
И сердце моё закалилось, как сталь.
Ничем не пронять. Никого мне не жаль.
Готова к борьбе я даже во сне.
Но жизнь без тебя? Зачем она мне?
Отвергнув любовь и отринув мечты,
Осталось одно – забыть, что есть ты!
Но стоит на миг лишь закрыть мне глаза,
Как тут же бежит по щеке вниз слеза.
Не в силах терпеть эту боль, я кричу:
«Жизнь без тебя?! Нет! Не хочу!».
Прости, но я разрушила сама
Всё то, что было между нами
Своими глупыми словами.
Но понимала я едва ли,
Как не права я, не права…
Зачем?
Зачем?
Я так беспечно и легко
Разбила хрупкое стекло
Зачем?
Зачем?
Я растоптала в пыль мечты
Песочный замок красоты
Зачем, скажи, зачем?
Пойми, я лишь капризное дитя.
Всё мне игра, всё мне забава.
И это - грех? О, Боже правый!
Я всё, что было между нами,
Поверь, разрушила шутя…
Зачем?
Зачем?
Я так беспечно и легко
Разбила хрупкое стекло
Зачем?
Зачем?
Я растоптала в пыль мечты
Песочный замок красоты
Зачем, скажи, зачем?