Я - купцом-инородцем, привезшим чужбинный товар,
постоянно гадающим:"Столько ли? Так ли? А сдюжу ли?",-
отдаю тебе в розницу, оптом - по капле, по дюжине
самому непонятные, в звучной облатке, слова.
Зная, что не поверишь, и сам в это веря с трудом,
всё пытаюсь свести несводимые щупальца доводов,
удлинняя на эры немыслимо долгие проводы.
Даже лишние слёзы с ресниц осыпаются льдом.
Словно два каторжанина, терпящих дальний этап,
мы на время пути кандалами едиными связаны -
обожай, ненавидь, привыкай - вы с напарником разные,
будто аверс и реверс, да только един ваш пятак.
Перекручены ночи, бессонниц тягучих не счесть,
ведь не вытравить с корнем рефлексы подкорочно-дерзкие -
(как не вытравил Никон крещение тела двуперстое)
чуять ласковость кожи твоей на затекшем плече.
Постою, затянусь, поделюсь с местным ветром дымком -
- сизой птицей сольётся он с далями ультрамаринными
(в этих далях есть то, что ни разу не обговорили мы),
и пойду, унося нераспроданный свой лексикон...

[261x360]

Банально
и порой бездарно-скучно
звучат написанные строки,
изливши душу и пороки,
и радость жизненных сует,

и судеб,

что сойдут на нет
в бескрайнем временном пространстве.

А свет лучится... и в убранстве
полей, лесов, гор, рек, оврагов...
колышется земная жизнь.

О, Боже – как прекрасно жить,
являясь частью, и в богатстве,
величия планеты быть!

Как радостно ловить прозренье –
в минутах счастья пребывать и искренне,
без сожаленья, любовь кому-то даровать;

улыбкой, слёзы утирая,

коснуться нежно алых губ и

приласкав тебя рукою,

к плечу тихонечко прильнуть.

Взглянуть в глаза, ласкаясь взором,
и тихо – шёпотом смахнуть
ту тишину, что заманила
тебя со мной в ночную тьму.

Прижать...

Прижаться...

В счастье млея,

тебя лаская и сопя,
порою даже и робея, но...
мечты в реальность унося,
вносить ритмичность изменений
и жизнь, даруя для ТЕБЯ.

© Pogrebnoj-Alexandroff

Всю ночь орали за окном коты,
А ты ворочалась и не давала спать.
Всё падала в тундровые цветы
Проросшие сквозь ностальгии гладь…

Ведь здесь коты, а там такая тишь,
Кричишь, но уши режет тишина.
Обратная там жизни сторона.
- Душа моя, ну что же ты не спишь?

А с неба смотрит пьяная луна,
Кидая в окна отблеск серых крыш.
- Пойди-ка, посмотри. Чего молчишь?
Совсем тебе не нравится весна…

Кудрявится китайская лапша.
А хочется морошки и брусники.
Эх, что-то мы совсем с тобой поникли.
Да ладно, не грусти, моя душа.

А ныне - март - до снегу падкий -
c зимой якшается интимно!

Мне волю дай, я б - по сопатке
такому марту!
На, противный!

И, превратив сопатку в плюху
(расквасив носа квадратуру!),
ещё б ему добавил в ухо...

Глядишь - ушиб, температура,
капель, испарина ручьями...
Уже не встать ему с постели...

Вердикт, подписанный грачами:
"Права весны отдать апрелю!"
***
Мечтать не вредно. Но внимаю
заносам снежным заоконно...

Солнцеворот.
В окне зима и
март - ейный хахаль незаконный...

Твои порывы не дороже

Плевка на скучной мостовой?

Зевок и смерть - одно и то же?

Мои труды... и ваши тоже,

Кружат безвидной пустотой?


Пуста ли пустота, послушай:
коль в пустоте не виден мир,
не стоит жизнью нам глумиться,
смеясь над нею, как сатир.
Своих ушей, спины, затылка
без отраженья не познать --
без зеркала, стекла иль линзы,
себя, порою не понять --
не говоря уж о пространном,
в неведеньи миров иных;
плевка, слезы... зевка!
Подумай, друг мой --
согласись:
ведь даже в них,
клубиться жизненная Прана.

Сидел на системном программировании. Что-то в голову "стукнуло". Вот такая вот хрень придумалась:


Черные реки, черные горы,
Черных деревьев густые узоры,
Черные росы на черной траве,
Черные люди на черной земле

Черные жены черных мужей
В черных домах растят дочерей
Черные дети играют в садах
В черные игры на черных ветвях

Черные воды черных озер
С черным небом ведут разговор
О черной жизни, о черной судьбе,
О черных слезах, о тебе, обо мне

Черная тайна в черных глазах,
Черная сила в черных руках,
Черное слово на черных устах,
Черная зависть в черных сердцах

Черным летом черное солнце
По черным лесам и полям разольётся,
Черные люди из черных домов
С радостью выйдут

Черная осень черным дождем
Город накроет черным крылом,
Черные листья золотом черным позолотит

Черную осень сменит зима,
Черным морозом ударит она,
Черной метелью все заметет
Слабый в метели покой свой найдет

Холод отступит черной весной
Черный снег станет черной рекой,
Черные ветви – черной листвой,
Черные трупы – черной травой

Народ на народ идет черной войной,
Уже тысячи лет продолжается бой
В черных долинах много душ полегло,
На черных кострах много вдов сожжено

За черной рекой начинается бой
И движется войско черной змеёй
В черных доспехах и с черным крестом
В черной агонии битвы пленён

Черный всадник на черном коне черные головы срубит,
Черные трупы на черной земле пищей для воронов будут

И зрячий увидит как одна за одной
Летят белые души над черной землей

В колонках играет - Чёрный обелиск

Вся боль и вся печаль
Ушли, любовь осталась.
Она теперь живет
В той сказочной стране,
Где мне совсем не жаль,
Что я не оказалась
Той самой для тебя
Единственной в судьбе
И ровно шестьдесят
В минуту пульс. Спокойна.
И сплю. И вижу сны
О детстве и о том,
Что годы все летят,
А мне совсем не больно.
И я вернусь туда,
Где мой забытый дом.
И соль морская мне
Разъест былые раны
И снова хлынет боль,
Забывшая тебя.
И, может быть, на дне
Седого океана
Я схороню любовь,
А, может быть, себя.

...и ночь придёт.

А ты не станешь спать,
Ты станешь множить отраженья в зеркалах...
И будет страх
и бег от снов
Всю ночь. Опять.

Я за тебя зажгу прозрачную свечу.
И помолчу.
Мне снится тот же сон,
что и тебе.
С начала всех времён.

В моей нелепой, исковерканной судьбе
Он тлеет искрой негасимого огня,
в своё безумие маня.
А ты, дыханье затая,
Ныряешь в бездну,
                        что известна
                                            даже мне.

...и снова ночь.

И снова я молчу.
Свеча другая тихо тает на окне.
Я доползу
             до края, где твоя душа сгорает -
Я вижу свет вдали, поверь...
                                                  ...дай руку мне.

Любовь, измена и колдун
Эдуард Асадов

В горах, на скале, о беспутствах мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом под вишней сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.

С утра, собирая плоды и коренья,
Они отдыхали у горных озер
И вечно вели нескончаемый спор -
С улыбкой одна, а другая с презреньем.

Одна говорила:- На свете нужны
Верность, порядочность и чистота.
Мы светлыми, добрыми быть должны:
В этом и - красота!

Другая кричала:- Пустые мечты!
Да кто тебе скажет за это спасибо?
Тут, право, от смеха порвут животы
Даже безмозглые рыбы!

Жить надо умело, хитро и с умом.
Где - быть беззащитной, где - лезть напролом,
А радость увидела - рви, не зевай!
Бери! Разберемся потом!

- А я не согласна бессовестно жить.
Попробуй быть честной и честно любить!
- Быть честной? Зеленая дичь! Чепуха!
Да есть ли что выше ,чем радость греха?!

Однажды такой они подняли крик,
Что в гневе проснулся косматый старик,
Великий Колдун, раздражительный дед,
Проспавший в пещере три тысячи лет.

И рявкнул старик:- Это что за война?!
Я вам покажу ,как будить Колдуна!
Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры,
Я сплавлю вас вместе на все времена!

Схватил он Любовь колдовскою рукой,
Схватил он Измену рукою другой
И бросил в кувшин их, зеленый, как море,
А следом туда же - и радость, и горе,
И верность, и злость, доброту и дурман,
И чистую правду, и подлый обман.

Едва он поставил кувшин на костер,
Дым взвился над лесом, как черный шатер,-
Все выше и выше, до горных вершин.
Старик с любопытством глядит на кувшин:
Когда переплавится все, перемучится,
Какая же там чертовщина получится?

Кувшин остывает. Опыт готов.
По дну пробежала трещина,
Затем он распался на сотню кусков,
И...появилась женщина...

В начале жизни, в первой её трети
(я до шестидесяти думаю прожить)
Закончил институт сибирский НЭТИ
Не поняли? Могу вам пояснить:
Эстрадно танцевальный институт.
(А то подумает какой нибудь якут,
Что НЭТИ это - новый Эти -
Так человека снежного зовут.)
Так вот….О чем я? Тфу ты блин забыл
Ах, да! Про то, как получил диплом,
Потом ….а знаете, чего-то я остыл
И дописать сей стих, мне стало влом.
И от чего-то соблазнен я сном
И словно ком вдруг навалилась вялость…
Пойду посплю маленько…саму малость.
А стих? Да фиг с ним, допишу потом.

Падаю.
Ниже.
Куда-то под лёд.
Я догораю.
Ближе.
Вот-вот.
Сложно.
Страшно.
Не важно?
Возможно...

Трудно любить, но всё-таки можно!

В колонках играет - Dolphin "Тебя"

Внутри меня толкаются плечами
Два существа с горящими глазами.
Одно из них остаться хочет с вами
Ну а другое норовит уйти,
И первому я говорю прости…

Потом приперлось третье существо,
Второго насмерть запинав ногами
Сказало: - Не водись ты с дураками
И растворилось в мониторной раме
Меня оставив с вами одного.

Кому молиться мне теперь?
Кого просить о чуде?
Сама закрою эту дверь
И дальше будь что будет.
Дела, работа и друзья – Все будет как по нотам,
Но только думать мне нельзя,
Что в жизни нет кого-то.
Что был когда-то этот май,
А в нем была минута,
Когда сказала я «Прощай»
Любимому кому-то…

кровавые слезы
- синих глаз
избитые фразы
- жестоких проказ

мое ледяное разбитое солнце
-все лишь осколки и раны в душе
улыбка счастья-маска на лице
вся эта боль лишь новое клише


просто я...
- да мне уже не больно

не твоя...
- греет солнце мое вольно...

когда-нибудь настанет день
и мне придется разбирать сундук с вещами,
со старой пылью данных обещаний,
с невысказанным словом в день прощанья,
с надеждами, которые накрыла тень.

и вдруг увижу старую сирень -
ту веточку, что я сорвал когда-то,
на Патриарших, помнишь, той весной,
когда я только начинал дышать тобой
и голову терял на улочках Арбата.

она ведь не завяла, нет,
лишь только выцвела, совсем немного
и снова памяти нелегкая дорога
попросит вновь оставить на ней след.

и я из тысячи осколков старых дней
сложу все то, во что хотел бы верить
и буду слышать скрип той самой двери,
и посмотрев на нашу веточку сирени
я твою руку вдруг почувствую в своей ...

Тепло, уютно было в этом теле
Сейчас тревога, скука, слезы
Смотрела гордо в глаза обиды
Не понимая что очки одеты

А сердце билось
В лучах купалось
Рвалось к надежде
Не замечало колючих веток
И потеряло венец затменья
Лучи сверкнули и озарили
Потоки крови и раны сердца
Весь путь осыпан стеклом разбитым
Глаза увидя вселили страх свой
И слезы лили, но шаг опасный все же приняли
И оступились...
[700x525]

Маленький мальчик,
восторженно прыгая,
ловит руками снег.
Проходит декабрь,
неделями дрыгая,
переходя на бег.

Тусклый фонарь
освещает улицу,
бьёт по глазам зима.
Маленький мальчик
от ветра жмурится,
Серостью давят дома.

Ночи пустынные,
Холод постельный,
Любовь на один раз.
Я бы не плакал,
Но ветер весенний
Давно позабыл о нас...

(с) Moodjo

Баллада о доблестном Иезуите-маловере, славном освободителе Нью-Завалинска, победителе злобного Чачавуна

«…Долго ль , коротко ли, длинно вам поведаю былину,
Что пришла из тьмы старинной…»

I
На высоком плоскогорье,
Возле речки Пескодонки
Град стоял любезен взгляду,
Правил градом тем Амбросий.

Правил честно, справедливо,
На полях родились сливы,
Винроград и всяки хзлаки,
Танцевал народ сертаки.

Табуны коней различных
На равнине выпасались
И траву они вкушали
Пожелтевшими зубами.

Град тот звался Нью-Завалинск
И в порту суда роились,
Привозя из-за границы
Залежалые товары.

Солнце весело светило
Птицы пели свои песни,
Только черное известье
К Нью-Завалинску спешило.

II
Царь Амбросий в кабинете,
После завтрака, шо утром,
Разговлялся на кушетке,
Персик, кушая, огромный.

Осовелыми глазами,
он смотрел на столик чудный,
Где стоял бокал портвейна,
До краев почтим налитый.
Тут вбежал гонец вспотевший,
И, воздевши к небу руки,
Кинулся к ногам монарха,
Столик чудный опрокинув.

И подал царю несмело
Небольшой клочок бумаги,
Где разборчиво писалось:
«Чачавун войну затеял».

Что собрал он рать большую
Воинов огромных, сильных,
До зубов вооруженных,
В делах ратных очень буйных.

И орет злодей проклятый,
Что Амбросия погубит
И разрушит чудный город
Чем попало, лишь бы быстро.

Опечалился Амбросий
Стал похож на бабуина
И ходил из угла в угол,
Пальцем лысину теревши.

И велел совет военный
Он созвать пока не поздно
Дать отпор решил злодею,
Только как пока не зная.

III
Пока заседает совет, приведу краткую биографию Чачавуна.

Чачавун рожден был в марте,
На границе Пакистана.
Незаконный сын царицы,
Шо ходила в старых девах.

И не выдержав позора,
Отдала его навеки
Пастухам, овец пасущим,
На равнине возле речки.

Там он рос, как куст бурьяна,
Как шакал голодный рыскал,
И совсем нагим носился
По равнине вечерами.

Как созрел и оперился
Стал пасти овец лахматых
По степи ходил с отарой
Морду высоко задрамши.

Но судьба к нему стучалась…
И за завтраком, однажды,
Старичок к нему заходит
Старый, маленький, плешивый.

И поведал старикашка
Чачавуну все как было.
И кусок лепешки сладкой
В горле застревал у парня.


И качнулась его крыша,
Налилися кровью глазки,
И с ума сошел бедняга
На беду всего народа.

И пошел он по равнине,
Набирая добровольцев.
В грязь втоптать решил народы
Плоскогорья… Чтобы знали…

Стал злодеем ненормальным
Жег леса, поля и села
Малых деток оставляя
Сиротами на чужбине.

Нью-Завалинск заприметил
И решил, во чтоб ни стало
Разорить тот чудный город,
Чтобы не было на карте.

IY
Заседание военного совета
Царь Амбросий решает послать гонца к Иезуиту-маловеру в надежде, что он поможет.

В зале маленьком, квадратном
Все старейшины собрались
И глаза потупив к полу
Глянуть на царя не смели.

Долго думали, гадали,
Попадая пальцем в небо,
Но разумного ответа
Не нашли, как ни старались.

Тут открылась дверь внезапно
И ввалился старец чахлый
Он спешил сюда скорее
На верблюде среди ночи.

И промолвил он фальцетом
Историческую фразу,
Чтоб гонца скорее слали
К Иезуиту-маловеру.

Только он один поможет
Против рати Чачавуна,
Только он один способен
Победить несметно войско.

И Амбросий со слезами
Целовал губами старца.
За полезные советы
Наградил его поместьем.

И велел позвать скорее
Бедуина-недоучку
И пергамент в руки всунул
И отправил в путь далекий.

И побрел во тьму ночную
Бедуин с заветным свитком
К Иезуиту-маловеру
Путь лежал совсем не близкий.

Долго ль, коротко ли, длинно
Добежал к Столыпин-граду.
И стучится в дверь дубову,
Чтоб скорей его впустили.

И вошел он в город славный,
И отпив глоточек квасу
К маловеру рвется быстро,
Даром время не теряя.


Маловер прочевши свиток,
Помутился ясным взором,
И кусок бараньей ножки
Из руки на землю выпал.

И сказал он баритоном:
«Что пока я жив, то знайте –
Нью-Завалинск, бля, не будет
Под пятою Чачавуна.»

И велел седлать мустанга,
Что стоял у дома сбоку,
И огромнейшему войску
Дал приказ: «Готовтесь к бою.»


Y
А тем временем на юге
В Нью-Завалинске, шо город,
Бьют набат все церкви сразу
Черну весть всем поясняя.

Чачавун злодей проклятый
Уж границу переходит,
А спасения все нету
Иезуит в пути скакает.


И вошел злодей проклятый
В чудный город Нью-Завалинск,
И пошел, как по Бродвею,
Поджигая всяки зданья.

Разорил суда и верфи,
Вытоптал сады конями,
Пескодонку гад загадитл,
Испражнением зловонным.

И Амбросия пленил он,
И одевши его в цепи,
Дал на поруганье войску,
Чтобы мучился бедняга.

YI
Вой стоял над градом чудным,
Но не долго черной тенью
Чачавун над ним простерся
Разоряя все, что можно.

Белой весточкой с востока
К ним донесся топот конский
Это рать летит большая,
Дать отпор собаке дикой.

Славно войско Иезуита
Прорвалось сквозь вражьи цепи,
Молотя чем попадется
Недоносков Чачавуна.

И замлел злодей от страха,
И одумался, но Читать далее...

"И все плывём мы по реке..
Кто вверх..Кто вниз...
Кто -налегке"

Чукча и счастье, или сон в непогоду.
***
Приснилось, как то мне в ненастье,
Что по тайге блуждает счастье
А с ним олени разной масти
и комары что рвут на части.
И сквозь мечты и буреломы,
И сквозь судьбы чужой изломы,
Оно блуждало по тайге ,
Назло метелям и пурге...
Вдруг счастью чукча повстречался
С охоты парень возвращался.
Велик охотник!!!Тащит лося!
А в рюкзаке -икра лосося
В карманах мятые купюры
На лбу тату-"Все бабы дуры."
И устремился чукча к счастью
Забыв про лося в одночасье.
***
И значит, к счастью устремился
Оно ж в ответ"Что прицепился?
Не видиш, я само гуляю
Таких как ты не замечаю!!!
Тебя б послать куда в пургу!!
Или подальше...Как смогу..
Крути отсель свою ногу!!!
Ато тебе я помогу..."
Опешил чукча...Ужаснулся...
И было чуть не развернулся,
Чтобы пойти своей дорогой
И не трепатся с недотрогой...
***
Но в тот момент один олень
Ему сказал"Не стой как пень!!!
Ещё поближе подойди
И задержатся смысл найди
Всего лиш раз в твоей судьбе....
Оно привиделось тебе..."
С безумным криком-"Е-гегеееее"
Помчался чукча по тайге
Три круга сделал и вернулся
Олень от страха аж пригнулся...
А счастье хлопает глазами
И чуть не плакает слезами...
А чукча тут и говорит-
"Ведь светочь знаний так манит!!!
В китай я ездил и соц. страны
Но возвращался слишком рано
Не получив образованья
И не найдя своё призванье
Скажи мне в чем моя ошибка
Или умён не слишком шибко?
Ответь на главный мне вопрос
Или само получиш в нос..."
***
Тайга..Пурга...Немая сцена...
Олень с лицом олигофрена,
Тихонько жалобно мычал..
Комар от смеха в снег упал,
И неприлично горомко ржал...
А я в постели повернулся,
И неожиданно проснулся...
Зачем был этот странный сон??
И почему приснился он...
Увы, я этого не знаю.
На сём трепаться прекращаю
И чукчам счастия желаю....

А дело было так...
Поехал как то маленький Съзямка в китай, учится живописи... Едет день, едет два... Всё степь вокруг, и никакова китая блин... И подумал вдруг Съзямка, своим маленьким но умным мозгом, а можит и нет никакова китая?? И так прошел ещщё один день... А на утро следующего дня, Сзямка увидел вдалеке чудесного старого старика, что курил на обочине папироску.. И говорит ему Съзямка человеческим голосом- Здравствуй прекрасный старый старик!!! Я простой паренёк , из провинции Сунь Мунь В пень Но Отряхни Муравьёв.... И еду я в китай учится живописи... Три дня еду и никакова блин китая... А прекрасный старый старик выпуская дым из своего прекрасного беззубого рта так начал ржать, что Съзямка поперхнувшись следующим вопросом, хотел обидется и поехать дальше в китай учится живописи... Но прекрасный старый старик и говорит ему(Тож человеческим голосом) : Долбуха!!! Китай то блин в другой стороне!!! И посему отсюда мораль: Прежде чем ехать в китай учитса живописи, купи себе компас блин!!!!