Снова проснусь рано, шире раздвину шторы.
Надо построить планы - время не даст форы.
Что я должна сделать в этот сентябрь новый,
Чтобы душа пела, чУдного и чуднОго?

Надо зашить прорехи в сердце от ссор мелких,
Надо купить орехов, чтоб угостить белку,
Надо родных укутать шарфом любви и ласки,
Дому добавить уюта: коврик ручной вязки.

В солнечную погоду в парке шуршать листьями
И ощущать свободу от надоевших мыслей.
Жарить картошку с салом в новенькой сковородке,
Чтобы не прилипало. Чай распивать с шарлоткой.

Квасить капусту с тмином, булочки печь с корицей,
Самым родным и милым в сказочных снах сниться...
Если придёт ненастье, дома зажечь свечи.
И поселить счастье в сердце своё навечно.

Осень! Листопад из желтых и красных листьев, травы потеряли свою яркую зелень. И на этом бледно желтом, коричнево-сером фоне яркими пятнами выглядывают спелые оранжевые тыквы, красные сочные яблоки, спелые гроздья рябины. Осень - мечта художника! Самое время подумать о том, как украсить свой дом осенними декоративными композициями.

 Природа дарит нам бесконечное разнообразие красок осени.

Осенние букеты из сухих листьев -

самый простой способ декора комнаты

Москва в XIX веке — столица отставных и пожилых. Она была консервативнее Санкт-Петербурга, куда уезжали за карьерой и модой. В московских домах царили семейная иерархия, свойское родство и много других бытовых условностей…

Дворянский быт

Московские дворяне обмельчали после войны и пожара 1812 года. «Открытый стол» и хлебосольность прошлого века поддерживать могли немногие. Повально обнищавшие дворянские фамилии вели кочевой образ жизни и питались при богатых домах. Стало больше чиновников. Они причислялись к дворянскому сословию, но не имели большого состояния.

Настоящие дворяне строили дома и городские усадьбы на Маросейке, Покровке и территории между Остоженкой и Арбатом. Чиновники селились поближе к купцам: в Замоскворечье, на Таганке, Сретенке и Девичьем поле. За Садовым кольцом строили дачи и загородные усадьбы с садом или парком.

Дворянство среднего достатка строило дома из дерева. Зато большие, в 7–9 окон, с мезонинами и колоннами. Парк или сад с липовой аллеей, бузиной и сиренью был обязательным атрибутом барской жизни. Чем дальше от центра, тем обширнее был сад.

Во внутреннем убранстве дома погоня за модой сменилась постоянством. Купленная в начале века мебель в стиле ампир стояла в парадной части дома вместе с фарфоровыми безделушками и кабинетной бронзовой скульптурой. Тесные жилые помещения в антресолях и с обратной стороны дома обставляли абы как.

В отличие от утончённых обедов Петербурга, московские были сытными и обильными. В утренний чай добавляли сливки и запивали калачи с маслом. Второй завтрак готовили плотный, с яичницей, сырниками или биточками.

«ЭТО БЫЛА ТРАГЕДИЯ НАШЕЙ СЕМЬИ…»

«Я никогда не любила, чтобы меня фотографировали почему-то, и папа тоже не любил. И мой муж ненавидел тоже, он всегда куда-то прятался. О, он был очень высокий, красивый и элегантный человек. Я помню, папа ходил в магазин, в котором делали замечательные рубашки мужские на заказ. Папа там еще покупал халаты очень красивые и галстуки. Какие-то забавные галстуки, не строгие. В общем, это был очень известный магазин, и я с папой ходила туда. А как-то пришла туда с Луиджи. И говорю старенькому продавцу, который еще за папой смотрел и был даже, по-моему, хозяином этого магазина: «Это мой будущий муж!» А он: «Слава Богу, потому что я знал, что Вы выберете элегантного человека. Я очень рад».

Было время, когда мой муж все имел. Ему хорошо платили, и нам всего хватало. Он работал в газете у Муссолини. Что Муссолини сделал для Италии — папа знал. Папа в те годы говорил, что ходил по Милану и не верил, во сне с ним это было или наяву. И удивлялся, как много человек успел сделать для Италии за 7 лет. Но наступили противники Муссолини и все отняли, что у моего мужа было. До последней копейки. Луиджи сидел в тюрьме, я осталась с Анджелой без копейки. Тогда меня спас директор одного из итальянских банков. Позвал и говорит: «Марина, Ваш муж оставил у меня в банке деньги, и я Вам их дам. Чтоб никто об этом не знал». И на это я как-то жила. Потом все продавала, чтоб кормить себя и дитя. А когда Луиджи вышел, я думала: «Слава Богу, теперь он будет работать!» Но никакой работы ему не позволили больше делать 30 лет! Не позволили писать, а ведь он известный журналист был. Так что я работала, содержала семью. А я даже не имела профессии. Мама не приучила нас ни к какой работе, она приучала нас быть воспитанными, учеными, но кем быть… не учила. Если меня спросят: «Что вы умеете делать?» Я все умею делать …и ничего не умею.

Мы привыкли к мысли, что надо работать, но практически…Что я умею делать? Я — электрик или я садовник — все и ничего. Потому мне было трудно, но я нашла работу. Как он страдал, мой Луиджи! Ведь он удрал из дома, когда ему было 12 лет, с тех пор он и работал. Бывало, спал на скамейке в саду в Милане. Маленьким у какого-то адвоката на побегушках был, кофе ему носил. Рассказывал, что воровал из почтового ящика письма, срывал марку, продавал ее, а письмо обратно совал. Письмо не терялось, приходило без марки, а он на эти деньги покупал кусок хлеба. С 12-ти лет он уже не просил у своего отца денег, а наоборот, посылал домой, что только мог. А потом началась война, и он пошел на войну. Его не звали на войну, потому что он был слишком молодой и к тому же единственный сын. Он пошел, потому что свою Италию любил больше всего на свете. Он пошел простым солдатом, ведь никакого образования у него не было. Он в школе-то никогда не был, а говорил по-французски как француз, и писал, замечательно писал на итальянском языке. Всему он сам себя научил. Он умный был. И сделал себе прекрасную карьеру. Все поломали ему и не позволили работать. Это была трагедия нашей семьи. Моя дочка до сих пор платит за нее характером, нервами. Это история».

Ее жизнь была полна противоречий. Она жила в богатстве и вынуждена была зарабатывать сама на жизнь семьи. Ей предрекали смерть в детском возрасте, но она прожила почти 100 лет. Она мечтала стать балериной, но травма разрушила ее мечты. Она обладала ангельской внешностью и взбалмошным характером. Одно оставалось неизменным – любовь к своему мужу, ради которого она перенесла много тягот в жизни. 

 Марина Федоровна Шаляпина-Фредди на западе была известна не только как дочь знаменитого певца Федора Шаляпина, но и как актриса, «Мисс России 1931 года» и жена человека, отвечавшего за развитие киноотрасли в Италии и организовавшего первый Венецианский кинофестиваль. Она получила блестящее образование, знала пять языков, водила машину до глубокой старости (ей доводилось поездить и на «Бентли», и на «Альфа-Ромео»), много путешествовала и дожила до почтенных 98 лет.

Когда в 1906 году на скачках в Москве Федор Шаляпин познакомился с Марией Петцольд, у него уже была семья, а у Марии — двое детей от первого брака. Развод получить не удалось и они просто начали жить вместе в Санкт-Петербурге. Другая семья Шаляпина осталась в Москве и, фактически, певец в те годы жил «на два дома». Официально брак Марии Валентиновны с Шаляпиным был оформлен только в 1927 году уже в Париже. Ещё в России у них родилось три девочки: Марфа, Дасия и Марина.

В жизни Святой Богородицы радостный день наступил:
Весть об Успенье торопится ей сообщить Гавриил.
К Деве Пречистой по воздуху и через тысячи верст,
Чтобы проститься апостолов Бог в один миг перенес.

Божия Мать в утешение благословила всех их,
Тихо скончалась под пение ангелов божьих святых.
Свет неземной и блистательный в горнице вдруг воссиял,
Душу Пречистыя Матере Сын в Свои руце приял.

В третий же день всем апостолам было открыто, что Бог
Взял, воскресив, Богородицу в Царский Небесный Чертог.
Радуйся, цвете нетления, к Богу молитвенный глас,
И во блаженном Успении Ты не оставила нас.

Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии — один из двунадесятых (от славянского «дванадесять» — двенадцать), то есть самых больших православных праздников, посвященный событию, о котором не сказано в Евангелии, но о котором хорошо известно из Священного Предания Церкви. Само слово «успение» на современный русский язык можно перевести как «смерть», но смерть не в тяжких муках и страданиях, но как легкий сон и безболезненный переход от временной земной жизни к жизни вечной. Праздник Успения Пресвятой Богородицы является непереходящим, всегда отмечается 28 августа (15 августа по старому стилю) и имеет 1 день предпразднества и 9 дней попразднества. В этот день заканчивается Успенский пост, но если праздник совпадает со средой или пятницей, то пища разрешается только с рыбой, а разговляются после поста на следующий день.

Жизнь Пресвятой Богородицы после Вознесения Господня
Пресвятая Богородица часто приходила для молитвы ко святому Гробу Господню. В один из таких дней ей явился Архангел Гавриил, вручил ветвь и возвестил о том, что через три дня окончится ее земная жизнь. Получив это известие, Богородица не только не испугалась, но обрадовалась, ведь для нее смерть была желанным переходом к жизни вечной, встречей с возлюбленным Сыном и Богом. Вернувшись домой, Богоматерь поведала близким о своем скором успении. Узнав об этом, христиане, жившие в Иерусалиме и окрестностях, собрались, чтобы попрощаться с Богородицей. Чудесным образом и апостолы, которые разошлись по всей земле с проповедью веры Христовой, были собраны в Иерусалиме. Увидев друг друга, они радовались и недоумевали: для чего Господь собрал их в одно место? Апостол Иоанн Богослов, приветствуя их, сказал, что для Божией Матери настало время отойти ко Господу.

Апостолы приветствовали Пресвятую Богородицу, и она возрадовалась и прославила Бога, что Он услышал ее молитву и исполнил желание ее сердца. Настал час Успения Богородицы, и Сам Господь пришел взять ее душу. Неземной свет осиял горницу, в которой стоял благолепно украшенный одр с лежащей на нем Богородицей, окруженный апостолами. Увидев это, Божия Матерь произнесла:

Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о́ Бозе, Спасе Моем, яко призре на смирение рабы Своея…

и, поднявшись с ложа, поклонилась Господу, после чего без всякого телесного страдания Пресвятая Дева предала душу в руки своего Сына и Бога, как бы уснув.


Погребение Богородицы
Оплакав свою разлуку с Богородицей, апостолы приступили к погребению ее пречистого тела. Петр, Павел, Иаков с другими из числа 12 апостолов понесли на своих плечах одр с телом Пречистой. Апостол Иоанн Богослов шел впереди с райской ветвью, которую принес Богородице Архангел Гавриил, а множество христиан сопровождали их с пением, свечами и кадилами. Для бо́льшего прославления Пресвятой Богородицы всемогущая сила Божия исцеляла больных, с верой прикасавшихся к священному одру.

Торжественное шествие направлялось в Гефсиманию, где покоились родители Пресвятой Богородицы (святые Иоаким и Анна) и праведный Иосиф Обручник. Озлобленные почестями, воздаваемыми Божией Матери, первосвященники и книжники послали своих слуг, чтобы те разогнали сопровождавших и са́мое тело Богородицы сожгли. Но произошло чудо: облачный венец, по воздуху сопровождавший шествие, опустился к земле и как бы стеною оградил всех христиан. Преследователи слышали шаги и пение, но никого не видели. Многие были поражены слепотой. Иудейский священник Афония из зависти и ненависти хотел опрокинуть одр, на котором возлежало тело Пресвятой Девы, но Ангел Божий невидимо отсек его руки, которые прикоснулись к гробу. Видя такое чудо, Афония раскаялся и с верою исповедал величие Матери Божией. Он получил исцеление и стал христианином.

Погребальная процессия достигла Гефсимании. Там апостолы положили тело Богородицы в гроб и закрыли вход в пещеру большим камнем. По промыслу Божию лишь апостола Фомы не было при погребении Богородицы. Придя на третий день, он очень сожалел, что не удостоился благословения Богоматери и не смог проститься с ней. Апостолы,