Автор Эманон_Идобон,

Часть 1
Часть 2

Часть 3



Знаете, что самое любопытное?
Раньше, когда я разъезжала по всяким заграницам, видела и красоты ландшафтов, и яркие краски человеческих поселений…
Но никогда не считывала их душу.

Я сканировала энергетику разных локаций, впитывала в себя богатство природных даров, любовалась архитектурой. И всё это было для меня "местом" — мощным или слабым, уютным или чужим.
Только российские города стали открываться мне как живые создания. Их голоса и характер я начала слышать, а, сделав очередной выбор, чувствовать отношение к себе вживую.

Конечно, и Питер, и Пятигорск у меня давно. Но раньше я отчего-то не задумывалась, что любой город, даже совсем небольшой по площади и населению, имеет собственный нрав, как и свою историю.

Санкт-Петербург, например, мой возлюбленный лет с двадцати. Это такой друг-любовник, к которому можно приехать абсолютно в любой момент. Поплакать, побродить где ни попадя. Потом забиться в уголок и поспать.
Он встретит — непременно хорошей погодой. Хотя бы единым лучиком средь кромешных хлябей! Раскроет объятия, тут же утрёт нос платком в крупную клетку улиц и проспектов, и сразу затащит куда-то; накормит, отвлечёт и закружит.

И обязательно пришлёт какого-нибудь ангела. Просто в знак того, что он рядом, и любит.
Это я, кстати, вполне серьёзно. В Питере мне постоянно встречаются такие интересные личности на улицах…
Идёшь себе, без особых мыслей в голове, а потом переводишь взгляд, и начинаешь улыбаться против воли)

Питер совсем не ревнив, но его не стоит делить с кем попало. Он прекрасен всем и всегда, успокаивает и перезаряжает…
Но не дай бог решить, что можно к нему переехать надолго. Ведь света белого не взвижу, причём в буквальном смысле!
Мои бессонницы от недостатка ночной темноты и зимняя спячка в отсутствие солнца — гарантия того, что я никогда не сделаю такой глупости.

***Читать далее...

Автор Maxfactor72

Кларенс Хантер с ноги распахнул дверь в лабораторию. Его друг инженер-изобретатель Вилли Пат быстро вскочил с кресла и помог поставить на выложенный кафелем стол массивный контейнер.
- Спасибо, приятель! – Хантер нахально плюхнулся в кресло. – Я все руки оттянул, пока дотащил. Не столько тяжелый, сколько неудобный. Неужели нельзя хотя бы ручки прикрутить?
Вилли не ответил. Он торопливо приложил палец к считывателю и отщелкнул замки. Контейнер раскрылся. Несколько минут изобретатель копался внутри металлического ящика, швыряя куски упаковки прямо на пол. Наконец медленно обернулся, держа в руках небольшой пистолет с квадратным стволом.
- Это тебе. Для испытаний, - Вилли нажал кнопку на рукоятке. Будто крылья ласточки, по бокам от ствола раскрылись металлические плечи.
- Что это? – спросил потрясенный Хантер.
- Арбалет – Вилли покраснел. – Автоматический.
Изобретатель нажал на рычажок. Две металлические тяги клацнули и почти мгновенно взвели тетиву. На рельсы направляющей выскочил болт.
- Стреляй, - сказал Вилли. – Ты же пилот-испытатель.
Хантер взял оружие и внимательно его осмотрел, избегая, однако, прикасаться к спусковому крючку.
- По-моему, тестирование игрушек не входит в мои обязанности. Но, если ты просишь, рискну здоровьем.
Хантер нажал на спуск. Щелкнула тетива. Там, где только что была дверь, сверкнула вспышка. Взрывная волна пронеслась по комнате и швырнула испытателя о стену вместе с креслом. Вскрикнул Вилли. С грохотом посыпались со стеллажа инструменты, металлический ящик загремел по полу. Под потолком лопнули и погасли лампы.
Когда все стихло, Хантер помог Вилли подняться на ноги. Тот хватался за уши и широко раскрывал рот, видимо, пытаясь что-то сказать.
- Жуть как боюсь грома. С детства еще, - наконец выдавил изобретатель. – Я забыл переключить регенератор. Он же может выдавать два вида болтов. Обычные и разрывные.
- А я уже начал тебя уважать. Машинка неплохая, но мое оружие мне нравится куда больше, - Хантер достал из кармана боевой разрядник, покрутил и сунул обратно в карман. – Все-таки оно не из рыцарских романов. Что ты читал на этот раз?
- Предания Севера. Но я усовершенствовал старинные технологии!
Хантер не успел съязвить. Скрипнули обломки двери, и высокая фигура заслонила собой те остатки света, что проникали в лабораторию из коридора. Профессор пожаловал. Только начальства здесь не хватало.
Но Невтриносов, похоже, не собирался ругаться. Он тяжко вздохнул и проговорил так, будто ему приставили к виску пистолет:
- Развлекаетесь? Хантер, зайди ко мне, пожалуйста. Дасти Мэйн пропал.
***
Читать далее...

Автор Сиротка_Мегги,

Эх, ностальжи…Говорят, счастье в прошлом – горечь в настоящем.
Не согласна.
И в прошлом, и в настоящем было всего полно.
Однако детство большинство из нас вспоминает с теплотой.
Мне нравится теперешняя жизнь – с красивыми нарядными домами, яркой одеждой, с цветами и фруктами на каждом углу.
Но и в той, прежней жизни мне было хорошо.
Были живы люди, любившие и баловавшие меня больше всех на свете – мои папа и мама.
Бог ты мой, сколько же у меня было игрушек…
Я сейчас буду вспоминать их…почему бы и нет…это вовсе не обязательно читать…и, может быть, те, кто всё же прочтёт пост, тоже захочет вспомнить, какие игрушки были у него…самые любимые…как их звали…и напишет здесь об этом в каментах.
Поиграем в игрушки своего детства?
Итак…
Я не особенно любила кукол, больше зверей.
Но куклы тоже были – сначала была Верка – здоровенная кукла с глупым лицом.
Мне подарили её лет на пять, и папа купил для неё кровать, шкаф и стол со стульями, а мама сшила ей алое шёлковое платье и постельное бельё, ну и подушки с одеялом тоже.
Причём наволочки и пододеяльник были из кремового гипюра с шёлковой лентой.
Красота.
Но я не любила Верку, она была почти с меня ростом и улыбалась просто по Норбекову, чем меня раздражала.
Потом была Мими, шатенка с карими глазами, очень стильная немецкая куколка.
На ней была светлосерая юбка, чёрная кофточка с таким же, как юбка, серым кантом и брошка –зонтик.
Брошку я переколола на себя, и вскоре потеряла, а костюм, как на Мими, сшила себе, когда выросла – очень элегантно он смотрелся.
Потом была ещё одна кукла, но её мне подарила дочь маминой подруги – она выходила замуж, и у неё начинались совсем иные игры.
О, это была прелестная куколка с анемичным покорным личиком Гретхен, а главное – главное! - мне дали к ней приданое, сшитое прежней владелицей.
Нынешние Барби и Синти немедленно приняли буддизм и сделали себе харакири на священной горе Футзияма – исключительно из зависти.
Чего только не было у моей Гретхен!
Потрясающее бельё, обувь из лайковых перчаток, бальные платья, меховые шубки и бархатные накидки, подбитые мехом, костюмы для верховой езды и даже свадебный наряд.
Целыми днями я и две мои подруги только и занимались тем, что меняли ей туалеты. Наши мамы тихо умилялись – нам было по 15 лет, и мы самозабвенно играли в куклы.
Не помню, куда потом всё это делось.
Тоже кому-то отдала, наверное.
Ещё у меня был медведь Егор.
Моя няня сшила ему косоворотку и штаны из вельвета, я с ним почти не расставалась.
Была обезьянка Мичичи, пёсик Пиф и львёнок Кинули.
Я не говорю о пластмассовых Буратино и всяких мелких зверьках.
А ещё у меня был конь.
Конь – Огонь, так его звали.
Он мне достался от старшего брата, заслуженный матёрый коняга-качалка из папье-маше.
Изначально он был серым, но потом папа покрасил его в невыносимо-прекрасный чёрный цвет и нарисовал на боках и крупе серые яблоки, а хвост и гриву покрасил жёлтым.
Как я обожала этого коня!
В горькие минуты разочарования в жизни я бежала к нему плакать и рассказывала ему свои секреты.
А теперь я хочу рассказать о другом коне.
Собственно, идея написания этого поста и пришла после того, как я увидела его на фото.
Киношники, приезжавшие вчера переснимать неудавшиеся куски, рассказали, что у них были по сюжету съёмки в Детском Мире, не знаю, в каком именно.
И показали мне фотки кукол и коней.
Что сказать?
Серый конь был прекрасен – большой, изящный и гордый, как мать-кобылица в Коньке-Горбунке – лебединая шея, узкая морда, раздутые аристократические ноздри и ноги, как с картин Сальватора Дали.
Читать далее...

Автор Алексей_Груненков,


Глава 1
Глава 2
Глава 3


Когда это началось? Кажется, на карантине. Да, именно тогда я встретил её впервые на улице. Она шла мне навстречу и катила перед собой прогулочную коляску с годовалым ребёнком. Дальше мы поравнялись и она, не разжимая губ, как Мона Лиза, мне улыбнулась. Никак не отреагировав на её улыбку, я прошёл мимо.
Видимо она жила где-то поблизости. Возможно в соседней башне. Женщина лет 30-35. С простым круглым лицом и вздёрнутым носиком. Кудрявые волосы в рыжину. Их она носила распущенными.
Женщина смутно напоминала кого-то, но долгое время я не мог вспомнить кого именно. Таких лиц с такими носиками навалом. Например, подобной внешностью обладала одна русская порно-модель, которая лет пятнадцать назад снималась в жанре “mature” и была очень популярна у молодёжи. Точно! Она напоминала мне эту Ирен. Просто я только сейчас это понял.
В дневные часы я часто выходил из дома и не было случая, чтобы не встретил её. Она была в одной и той же светлой ветровке и в одних и тех же спортивных штанах. Ну и коляска была, понятно, одна и та же. Женщина смотрела на меня так словно я имел непосредственное отношение к её содержимому и всегда улыбалась мне кроткой улыбкой. А я… В ответ я прятал глаза будто бы соглашался. Разумеется, мы не были с ней знакомы, но встречаясь по нескольку раз на дню я начинал сомневался в этом. При каждой встрече она заставляла меня чувствовать себя неловко.
Всё выдавало в ней мать-одиночку. Но прежде всего само Бирюлёво, по которому она катила коляску. В любой другой точке города у её ребёнка был бы отец, но не здесь.
Вид матери-одиночки доводил до паранойи. Стоило выглянуть в окно то я видел, как она с коляской патрулирует улицу. Караулит меня. На неё стоило бы пожаловаться… участковому-психиатру настолько нелепой выглядела ситуация! Эти регулярные встречи меня откровенно пугали, как и её однообразность в одежде. Я бы точно пошёл сдаваться в психушку если бы натолкнулся на неё на другом конце города, где её появление исключено. Однако её присутствие на автобусной остановке возле метро казалось вполне объяснимым. Оттуда ходил транспорт до моего дома. Там она тоже подкатила ко мне со своей коляской и улыбнулась. Сделав кирпичом рожу, я отошёл подальше, а то подумают, что мы муж и жена и едем с общим ребёнком из поликлиники.
Подошёл автобус. Втроём мы в него залезли. Она с коляской в средние двери, а я в последние. На конечной вылезли тоже вместе. Вокруг творится слишком много абсурда, который требует от очевидца изрядного мастерства в умении считать его нормой и не кривиться при этом иначе я бы не выдержал и ответил бы ей взаимностью. Ну а дальше получай вариант, в котором женат на скучной в общем-то женщине и воспитываешь чужого ребёнка. Держаться канвы очень сложно. Близость семейной жизни щекочет нервы.
Читать далее...

Автор Valentina Polnova,

Глава 3

На пирсе Алексей оказался на час раньше назначенного времени, и решил прогуляться, рассматривая пришвартованные суда. Здесь было не менее двадцати различных по мощности и назначению лодок и яхт. От рыболовецких до прогулочных, с парусами и без, и несколько моторных и весельных лодок, ютившихся в стороне от более мощных и красивых собратьев. Одна яхта привлекала особое внимание. Белоснежная красавица длиной около двадцати пяти метров, с высокими бортами и капитанским мостиком, расположенным в центральной части яхты. Модель была явно старая, но находилась в идеальном состоянии. Было видно, что хозяин не жалеет времени и сил на поддержание ее внешнего вида. Не желая пропустить ни одного восхищенного взгляда, яхта красовалась в самом центре череды судов, удачно её оттенявших.

- На самом деле, не такая уж она и большая, - голос Яны, прозвучавший у него за спиной, оторвал Алексея от разглядывания яхты. – Просто на фоне этих парусников она гораздо заметнее.

Яна несла в руках коробку, и Алексей, не сказав ни слова, взял у неё небольшую, но весьма увесистую ношу.

- Добро пожаловать на «Белую Лилию».

Яна прошла вперед, и Алексей последовал за ней, стараясь не обращать внимания на то, как сногсшибательно она выглядела в обтягивающих темно-синих джинсах и по-морскому полосатом пуловере. Поднявшись на палубу, Яна направилась на мостик:

- Пойдемте, я познакомлю Вас с капитаном.

Алексей поставил коробку и поспешил вслед за Яной, которая уже успела скрыться из виду. Когда он догнал её, она разговаривала с человеком, при одном взгляде на которого, у Алексея в голове возникло только одно имя – Эрнест Хемингуэй. Ему казалось, что он видел это лицо сотни раз, открывая подаренные отцом книги его любимого писателя. Семь томов Хемингуэя, завернутые в обычную серую бумагу, были подарком на десятый день рождения Алексея. И несмотря на столь юный возраст, он старательно вчитывался в сложные фразы и не всегда понятные предложения, которые помогали ему ждать. Ждать долгие дни, недели и месяцы до новой встречи с отцом, которого он так любил, и на которого хотел быть похожим. И каждый раз, открывая книгу, он смотрел на фотографию писателя, словно на своего друга, на друга своего отца, способного сократить расстояние между любящими людьми, которые решились на разлуку ради сохранения собственного счастья.
Читать далее...

Автор Марат_Валеев,


- Тебе сиамка не нужна?
Меня остановил по дороге на работу Серега, мужичок лет тридцати пяти. Можно сказать, сосед, живущий в доме напротив. Дома в нашем поселке большей частью деревянные, двухэтажные, в которых живут всего по несколько десятков человек, и потому практически все жильцы знают друг друга.
- Да нет, Серега, у нас уже есть кот, куда нам еще кошку, - отмахнулся было я. Но Серега настойчиво продолжал:
- Ты знаешь, какая она? Мыши дохнут от одного ее взгляда!
Он выжидательно смотрел на меня.
- Извини, Серега, но - нет, - сказал я. - Предложи кому-нибудь другому.
- Да уже предлагал, никому не нужно, - сказал потускневшим голосом Серега. - У, зараза! Убил бы, да ведь жалко...
- А чего это ты на нее так взъелся? На сиамку свою? - полюбопытствовал я, мельком взглянув на часы - у меня еще было в запасе минут с пять. - Не ужились, что ли?
- Да нет, - вздохнул Серега. - Говорю же - хорошая. Но она всех друзей от меня отвадила, тварь!
И он поведал такую историю. Серега был выпивохой. Ну такой, еще не конченый, даже водителем грузовика работал. Но жена от него все же ушла, и жил он один. А одиночество скрашивала вот та сиамская кошка по имени Фрося, да время от времени наведывающиеся к нему собутыльники.
Фрося чужих не любила, и когда тесная полуторка его хозяина заполнялась гомоном поддатых мужиков, забивалась в какой-нибудь угол и посверкивала оттуда на забулдыг уничтожающим взглядом своих голубых глазищ и иногда негромко ворчала.
Но скоро ей надоело прятаться в собственном доме, и Фрося решила не пускать в него чужаков. А делала она это весьма своеобразно. У Сереги дверь была разбита вдоль и поперек: он нередко терял ключи от квартиры и попадал домой самым доступным ему образом: просто сокрушительным пинком выбивал дверь! А потом врезал новый замок. И так неоднократно.
В результате от одного из врезных замков в дверном полотне осталась внушительная сквозная дырка размером со спичечную коробку. Сереге все недосуг было чем-то заколотить это отверстие. Сиамка это дело «просекла». И вот когда кто-то из его приятелей приходил и стучался, кошка тут же подбегала к двери и, подпрыгнув, повисала на дверной ручке и начинала утробно завывать в дырку от замка.
Звучало это настолько устрашающе, что оторопевшие гости шарахались от двери и предпочитали поспешно удалиться.
- Эта гадина столько раз сорвала мне опохмелку! – жаловался Серега. – Я мужикам потом объяснял, что это всего лишь кошка, а не зверь какой и не надо бояться. Но нет, перестали таки ко мне ходить мои корефаны. Лучше, говорят, ты к нам.
- Ты гляди! – удивился я. – Ну, а если мужики с тобой приходят?
- Сидит Фрося в своем углу, сидит. А потом вдруг, ни с того ни с сего, как бросится к столу и начинает с рычанием кусать чью-нибудь ногу, и опять ломается моя компания, - обиженно поведал Серега. – Совсем озверела Фрося. Прямо не знаю, что с ней делать. Выгнать не улицу не могу, привык к этой чертяке. Да и она меня любит. Спит со мной! Правда, только когда я трезвый.
- Одно тебе остается, дружище…
- Что? – с надеждой уставился на меня Сергей.
- Бросить пить, - проникновенно сказал я. - Тогда и дружки к тебе перестанут ходить, и Фрося твоя успокоится. А там, глядишь, и жена вернется.
- Ну разве что, - нехотя согласился Серега. – Хотя… Петрович, постой! Стой, что тебе скажу, говорят!
И он бросился к вышедшему из соседнего подъезда Валерию Петровичу, работнику районного управления культуры. «Дохлый номер! – подумал я. – Петрович, насколько я знаю, терпеть не может кошек. Придется таки Сереге бросать пить. Ай да Фрося!».

Автор bbg,

Глава 12

Его родители не задумывались о моде, им нравилось само сочетание букв – Семён, Сёмочка, Сёма. Так в дополнение к имени он получил довесок из шестизначного числа. Сказать, что его совсем не интересовал этот индекс, значило бы пренебречь истиной. Интересовал. В школе Сёма тратил часы, чтобы составить из цифр индекса год своего рождения, сегодняшнее число, сотню, тысячу или ноль. То же делали остальные мальчики и девочки. И здесь Семён был на высоте, куда там ребятам, которым предки придумали редкие имена, а значит, обеспечили короткие индексы. Так что маленький Сёма и не думал обижаться на родителей, он был им, скорее, благодарен.
Потом ему стало вовсе не до этого. Влюблённые часов не наблюдают, как не наблюдают они и цифр. Индекс Вари он услышал в первый раз в жизни при регистрации брака и сразу благополучно забыл его. Глаза и губы, изящество плеч и изгиб спины, жар объятий и сбивчивый шёпот в миг слияния, – разве выразить это в цифрах?
Секс угоден попечителям, но что понимают они в любви?
Отучившись на путейщиков, Семён и Варя вместе надели серые мундиры, уехали из города и устроились смотрителями в управление дорог.
Шоссе, прямое как стрела и почти всегда пустынное, домик с городскими удобствами на берегу маленькой речки, лес в сотне метров и одиночество вдвоём, – что ещё нужно молодым и бездетным, любящим друг друга?

Семён положил последнюю заплату и отошёл на шаг назад – оценить результат трудов. Пена уже схватилась, теперь о трещине в опоре напоминал только более светлый оттенок поверхности. Скоро зима, а весной, когда сойдёт снег, никто и не заметит, что мост чинили.
На сегодня всё. Семён достал из мобиля корзину, пересёк по камням речку и зашёл в лес. Вчера они были в гостях у Вариных родных, и он пообещал им опят.
– Только не из магазина! – воздев палец, вещал Аристарх, тесть. – Их по запаху отличу, нет в них настоящего аромата!
– Химия одна, – подначила его с софы Варя. Тёща промолчала и улыбнулась.
– Вот именно, – сказал тесть. – Они их на опилках растят, какой от опилок запах? А лесные... там хвоя, там палая листа!..
– Ты поэт, папа! – засмеялась Варя.
Магазинные, конечно, не то, Сёма и не пытался спорить. Как можно сравнить гриб, срезанный собственноручно в лесу, с безликим гидропонным изделием? Вот и пообещал. А на дворе – конец октября, уже и заморозки были... Но попытаться стоит.
Здесь, в осиново-еловом мелколесье, опята ещё были. Большей частью хлипкие, мокрые и потемневшие, но попадались и молодые. Семён закрыл кое-как донышко корзины, а потом набрёл на удачный пень...
Лесники, конечно, недоглядели. Старая осина умерла, то ли подточенная жучком, то ли убитая теми самыми опятами, которые сплошь покрывали её ствол метра на три – четыре. И все светлые, крепкие, с ровными, завёрнутыми внутрь шляпками.
Заполнив корзину отборными грибами, Семён отправился обратно. Уже возле мобиля ему послышались раскаты грома. Странно, погода стояла звонкая и безоблачная, к чему быть грозе?
Корзинка-то какая увесистая получилась. Будет Варьке работёнка... И правильно, не подначивай!.. Как обычно, вспомнив жену, Семён расплылся в улыбке. Сам всё сделает, пусть Варя отдыхает.
Дым он заметил километра за два. Случилось что-то? Он прибавил хода... и едва успел затормозить. Дом пропал. Вместо него на лугу чернело выгоревшее пятно, от которого поднимался к небу безобидный на вид белый дымок.
Дороги тоже не было. Армированное силовым кордом покрытие вспучилось, пошло волнами, воронки чередовались с буграми. Семён успел ударить по тормозам, но всё равно больно впечатался грудью в приборную доску. От перегрузки кровь пошла носом... К попечителям! Семён выдрался из машины, топча рассыпавшиеся грибы, и побежал к пожарищу.
Варя!
От дома остались куски стен, черепки посуды, осколки небьющегося оконного стекла, рваные горелые тряпки, обугленные доски и, как апофеоз абсурда, совершенно целый, только чуть закопчённый холодильный шкаф с открытой дверцей.
Шкаф был пуст, и это открыло Семёну глаза. Пожар и весь окрестный ужас оказался делом людских рук, ведь огонь не умеет воровать пироги из закрытых холодильников. Бандиты не только разрушили жилище, но и не погнушались мясным пудингом, которым занималась Варвара с утра, и который дожидался семейного ужина...
Варя...
Читать далее...

.Автор STRANGE2,

Аккурат на майские праздники чучельник Галкин свой Стыд потерял: да, вот так просто – взял и потерял. И ведь сразу легче ему стало! Раньше-то как было: увидит на дороге денежка лежит – и вот мучается совесть, от стыда корёжится: поднять или не поднять – ведь кто-то же потерял, может, искать начнёт, а он, Галкин, уже присвоил для своих нужд – стыдно было, аж до испарины.

От этих переживаниев и не помнил – поднял денежку или нет, а стыд неделю, а то и две не проходил. Или вот ещё – пописает, а руки забудет помыть с мыльцем после этого, встречает знакомца и мучается – здороваться за руку, как принято и сделать вид, что помытая, или спрятать в карман, как невоспитанный? Знакомец мимо идёт, уткнувшись в газетку, а Галкин ещё километра 2 мучается и вспоминает свои терзания. Очень неудобная такая жизнь вместе со стыдом получается.

А теперь по-другому всё – по лучшему! Никаких денежек после Галкина на тротуарах не валяется и здоровается со всеми исключительно за руку после всех процедур мочеиспускательных.

Раньше мясо тушки от зверьков для чучела всегда отдавал заказчику, а сейчас берёт себе без зазрения, говорит: «Было тухлое, я его на помойку выбросил», – а сам стоит, в зубах спичкой ковыряется – мясо застрялое вычмокивает и смотрит без всякого выражения.

А ещё, бывало, masculum genitale у чучела оленя уберёт и приделает на его место колючий от носорога африканского, ходят потом по музею краеведческому школьники и любуются, спрашивают у учительницы, а она вся красная от смущения...


Или шкурку снимет с кота соседского и приделает на чучело соболя, а потом шапочку соболью жене на день рождения подарит – в общем совершенно стыд потерял чучельник Галкин, специалист 1 разряда.

А Стыд Галкинский валялся-валялся в углу в туалете общественном, а потом взял и прицепился к начальнику Отдела Социальной Помощи, тот как раз штаны долго застёгивал – было время Стыду Г. пробраться к нему в душу потихонечку.
Читать далее...

Автор Эманон_Идобон,

Часть 1

Часть 2

В Пятигорске время течёт совсем иначе.
Я просыпалась поутру под шелест листвы и голоса птиц и детей. Смотрела на небо, выходила по делам, возвращалась, пила кофе и садилась работать.
Потом откладывала плетение, шла гулять или на ванны. Два часа, три… Хорошо!
⠀
Возвращалась домой через магазин.
Что-то готовила, обедала.
Потом можно снова поработать, к вечеру ещё погулять или покататься на велике.
Плела дотемна, до ночи.
Спааааать… А на рассвете снова солнечные блики в окно и птичий гомон.
Дни были длинные, яркие и насыщенные.
Я жила в спокойном режиме, занималась увлекательным делом и всё успевала.
Любимый город и природа Кавказа всячески меня поддерживали.
⠀
Здесь же всё иначе.
Я просыпаюсь поздно, долго и тяжело. С трудом собираю тело и мозг в единое целое (удаётся не всегда. Бывает, голова не включается до вечера). Думаю над тем, что нужно сделать. Погружаюсь — и тут наступает ночь.
Очередные несколько пропавших часов, пока удастся уснуть…
⠀
Это ужасно некомфортно для меня! С моим темпераментом просто невыносимо жить в режиме склеротички, которая на ходу всё теряет и забывает, куда шла. Тормозит, проваливаясь в ватное бесчувствие. Не чувствует свого тела, своих желаний, интереса к жизни.
И только понимает, как несётся мимо неё время, неумолимое к прежним большим планам и широким перспективам.

***
Знаю, знаю.
Это не Москва меня обесточивает.
Это я сама убегаю от неудобной мне реальности в такой ступор.
Это всё моя тоска по прошлому и нежелание мириться с потерями…
Надо любить то, что есть.
Если нет возможности изменить реальность, меняй своё отношение к ней.
Или всё же модель поведения?
Читать далее...

[420x300]
Автор Кристиан_Бэд,


Глава 5. А не учёных – тьма


– Я сделал всё, как ты приказал, – Хел опустил глаза, чтобы не раздражать глубинного демона прямым взглядом. – Встретил её и сопроводил. Ты прозрел, что дорога будет опасной. Так и вышло.
– И что ты там видел? – хмурясь спросил Борн.
Он разглядывал молоденького сущего, не скрывая скепсиса. Вроде бы демон, но на что он способен, если рос на земле, а не в горячем аду?
Борн даже не слышал про таких отщепенцев – демонов, сформировавших свой облик среди людей. В чём была их особенность, сила?
На кого он похож, этот Хел? На бесов или чертей? Способен ли лгать?
– Я видел старое потрёпанное покрывало, – пояснил демонёнок, не пуская, впрочем, Борна в свои мысли, что уже было удивительным. – Оно даже не решилось напасть на меня. Но для людей такая встреча могла быть смертельной.
– Ты думаешь, моя дочь – человек? – Борн нахмурился ещё грознее. Словно тучи сгустились перед его лицом.
– Я не знаю, – быстро ответил Хел. Он не то, чтобы испугался, скорее, не желал вступать на зыбкую почву споров. – У неё душа демона, но телом она чувствует боль, я видел.
Борн неохотно кивнул. Приласкал взглядом книжные полки.
С одной стороны Хел выполнил всё, что ему приказали, с другой оставался всё тем же хорьком в мешке – пока не сунешь руку – и не узнаешь, насколько больно кусается.

Была глубокая ночь, и дворец правителя спал, только стражники перекликались под окнами.
Хела они, разумеется, не заметили. Толстые каменные стены парень прошёл, словно холодный клинок, что не растопит и масло. Борн не ощутил в нём жара, идущего от демонов после перемещения через изомирье.
– Сколько тебе лет? – спросил он.
Парень удивлённо вскинул голову, не понимая, к чему вдруг такой вопрос.
– Почти двадцать два, мне кажется, – сказал он, хлопая ресницами и размышляя, в чём тут подвох.
На миг его чувства и мысли стали прозрачны, но кроме удивления в них ничего не было.
– Кажется? – переспросил Борн.
– Я не помню сам момент моего рождения в аду, – пожал плечами Хел. – Возможно, что я родился на пару-тройку лет раньше, но не осознавал себя, плавая в лаве.
«Лавовая грязь!» – поморщился демон, но поборол отвращение и вгляделся в мальчишку, вспоминая Аро.
Нет, этот «Хел» был иным, чем юные сущие. Не было в демонёнке ни наивности, присущей едва оформившимся телесно демонам, ни игривости.
Парень был сосредоточен, осторожен, не по возрасту прозорлив. Неужели это дал ему Серединный мир?
– А как ты сумел вынести здешний холод? – поинтересовался Борн сдержанно, не показывая эмоций.
– Меня подобрала смертная женщина, – пояснил Хел. – Она носила меня на груди, в перевязи, пока я был бесформенным куском плоти. Иначе я страшно мёрз и… – губы его тронула чуть заметная скептическая улыбка. – …Плакал.
Борн кивнул почти против воли.
Да, этот парень был, пожалуй, гораздо более развит, чем те юные, кто росли в аду. Он даже не смеялся над собой, а жалел тот глупый комок слизи, каким пришёл в этот мир.
Способствовал ли его внутренним изменениям земной холод или человеческая потребность любить? Ведь если Хела вырастила земная женщина, значит, он с младенчества воспитывался как человек?
Борн разглядывал демонёнка, проникая в его суть всё глубже. Он понимал, что пугает его, но любопытства сдержать не мог.
Кто он? Что из него выросло здесь, на земле?
– Когда ты научился принимать человеческий облик? – спросил он строго.
Хел опустил голову и замер.
– Отвечай же! – Демон возвысил голос. Что ещё за секреты?!
– Когда… она умерла, – тихо сказал Хел, изучая узоры на красном библиотечном ковре. – Та, что носила меня у груди. Я немного подрос и мог уже сам ковылять за ней, но был уродлив и страшен. Пришла чума. Бродяги, с которыми мы просили милостыню, позабыли меня на её могиле. Кладбищенский сторож попросил их закопать ещё пару нищих, налил им браги… И я впервые остался один. Я был похож тогда на шевелящуюся коряжку, причудливого уродца. Я плакал, понимая, что больше никто не будет носить меня на руках, ведь я пугал всех, кроме неё. Я вспоминал её тёплые руки. Она никогда не сердилась на меня и называла кормильцем...
Хел замолчал, но Борн не торопил его.
– Так прошла ночь, – выдохнул наконец демонёнок, справившись с болью воспоминаний. – А потом бродяги вернулись за мной. Уродец мог ещё приносить выгоду. Горожане, напуганные моим лицом и телом, хорошо подавали деньги, особенно беременные женщины. Они верили, что так откупаются от уродства собственного ребёнка… Они вернулись, когда я сидел у могилы, совсем обессилев от слёз. Я не хотел с ними идти, а спрятаться было некуда. Я прижался спиной к могиле, готовый царапаться и кусаться... Но меня словно бы не замечали. Только один бродяга окликнул: «Эй, парень? Ты не видел здесь маленького уродца?» Я посмотрел на свою ладонь и всё понял. Горе Читать далее...

Автор Unico_Unicornio

Это ни в коем случае не рецензия, просто немного размышлений после очередного оскаровского ляпсуса.



«Оскар» для меня перестал существовать, когда вместо прекрасного, мучительного до горько-счастливых слёз, а временами до гомерического хохота смешного, но всегда любимого и совершенного фильма Мартина Макдоны «Три билборда на границе Эббинга, Миссури», главный приз отхватил жалкий и сумбурный полуремейк нашего "Человека-амфибии".


В этом году я и не собиралась следить за церемонией «Оскара» и даже не пыталась узнать результаты, но, конечно, просочилось, что получило опять совсем не то, а то, что должно было – фиг с маслом.




Не возьмусь сказать про «Треугольник печали» и «Фабельманов», которые весьма хвалят, я их пока не смотрела, а я – про своё, про любимое, наболевшее, про Макдону, который на этот раз выставил свою картину «Банши Инишерина». Я уже два месяца не возьму в толк, как на неё рецензию написать, ибо про чудо надо писать особенно хорошо, а мне адекватных слов пока не подобрать.

Читать далее...

[291x400]
Автор Григорий_Родственников,

Рассказ - финалист Международного конкурса "Пролёт Фантазии"

Художник Алексей Григоров



Том Даггер восхищался капитаном Селби. У того были качества, которых так не хватало молодому человеку: уверенность в себе, находчивость и смелость, доходящая порой до безумия. Рассказывают, что у берегов Панамы флейт Селби столкнулся с двумя испанскими галеонами, вчетверо превосходившими его по вооружению. Об этом сражении до сих пор вспоминают во всех портовых тавернах от Ямайки до Тринидада. Селби потерял правый глаз, но так всыпал заносчивым кастильцам, что те горячо возблагодарили покровителя мореходов, Святого Христофора, когда сумасшедший ирландец, наконец, убрался восвояси.

Лишь две вещи не нравились Томасу в героическом капитане. Чрезмерная любовь к политике и обильное слюноотделение при разговоре. Лицо молодого человека давно было заплёванным, но он стеснялся вытащить платок и утереться. А капитан продолжал размахивать руками и брызгать слюной:

– Я с самого начала говорил, что строить форт на Санта-Каролине – безумие! Испанцы не кретины – позволять нам укрепиться в двух шагах от главного торгового пути на Картахену! Разумеется, пришёл этот дьявольский адмирал Пимьенте и вышвырнул нас, как шкодливых котов! А сколько добра пропало! Плантации табака, хлопка, почти достроенная крепость! Хорошо хоть пушки смогли вывезти!

У капитана Селби не было правого глаза, а потому он не видел, что с бака к ним направляется группа моряков во главе с боцманом Хьюго. Походка последнего не понравилась Томасу. Нарочито неторопливая, словно у праздного гуляки. Да и лицо боцмана, обычно выражающее подобострастие, сейчас кривилось в презрительной усмешке. Руки он держал за спиной. Показалось, или Хьюго действительно насвистывал весёлый мотивчик? Всё это было странно, но ещё удивительнее прозвучали слова моряка:

– Джентльмены, у меня к вам вопрос. Кто главный на этом судне?

Том Даггер представил, что сейчас сотворит с наглецом прославленный Джаспер Селби, не допускающий панибратства с командой. Однако капитан расхохотался:

– Я говорил, что карибское солнце способно высушить любые мозги. Вот и этот несчастный тронулся умом. – Он вперил в боцмана единственный глаз и проговорил с отеческой грустью: – Главный здесь, конечно, мистер Даггер, потому что это его судно. Но для тебя, дубина – главный я, ибо являюсь твоим капитаном. Уяснил, олух?

Хьюго издал визгливый смешок и крикнул:

– Ты сам дубина! Капитан тут – я!

И прежде, чем до Селби дошёл смысл сказанного, боцман выхватил из-за спины скорняжное шило и вонзил ему в грудь.

Это было так неожиданно, что Том растерялся. Капитан удивлённо взглянул на торчащую из его тела деревянную рукоятку и стал медленно заваливаться набок. И тогда молодой человек схватился за шпагу. Но было поздно. Сразу несколько моряков навалились на него. Сняли перевязь и передали Хьюго.

Боцман глумливо рассмеялся:

– Не трепыхайся, петушок. – Вытянул клинок из ножен и покрутил им, любуясь, как тот блестит на солнце. – Хорошая толедская сталь. Мертвецам ни к чему, а мне в самый раз. Разденьте мальчишку! – приказал он морякам. – Ростом мы с ним схожи, а потому у его платья будет новый хозяин.

С Тома стащили камзол и белую кружевную рубаху.

– А это что? – прищурился боцман, разглядывая висящий на груди у пленника овальный полированный кулон. – Серебро?
– Стальное яйцо, – проронил Даггер.
– Стальное? – усомнился боцман. Схватил предмет, пощупал. Разочарованно хмыкнул: – Действительно, железяка. Эту дрянь ты носишь вместо креста?

– Матушка дала на счастье.
– Железное яйцо на счастье! – заорал боцман и согнулся от хохота. – Да твоя мамаша редкая дура! Это, видать, у вас семейное! Яйцо повесила! Тебе что, мало двух, что у тебя в штанах?!

Моряки дружно поддержали главаря смехом.
Читать далее...

Автор Леха Ильин,

Было не было


Миров, чтоб вы знали, много и все разные.
Жителей одного из них за глаза демонами называют. К настоящим демонам они отношения не имеют, разумеется. Они просто вместо техники пси-способности развили. Творят, правда, такое, что и настоящим демонам поучиться не грех.
А еще любят в чужие миры наведываться на предмет ништяка с людишками прихватить, а лучше колонию основать и ништяк с людишками планово к себе тянуть.

Так вот, есть у них специальное "устройство" - куча мозгов на пси-подпитке, чтоб варианты реальности считать.
Мозги чьи? В основном рабов и пленных, хотя и от своих преступников тоже перепадают. Личности там все одно стерты. Не из милосердия: "демоны", ну, на самом деле их псионами зовут, и понятия такого не знают, просто, чтоб считали точнее и личностных девиаций в прогнозах не было.
И вот нащупали они мир Перелесков, собрали информацию, как смогли, и в свою "машинерию" загрузили...

* * *

Мимо неприметной ложбинки шел уже хвост колонны, когда взревел дизель, и переделанная 'Тунгуска' рванула вперед!
Восемь 'Шмелей' веером! Полкилометра сплошного огня!!! Просрали засаду, телепаты хреновы? И на вас аппаратура подавления действует!
А теперь прямо в пламя и сквозь огонь к недобитой голове - два зенитных автомата продольно по колонне!!! Да с кинжальной дистанции!!! Кто такое хоть раз видел, никогда не забудет.
Под огнем развернуться пытаетесь?! Хе!!!

По уму, конечно, Медведь врага рассеял, теперь сматываться бы, но солярки оставалось хорошо если километров на двадцать, а на севере уходили в Лес десятки машин. И прожорливая тихоходная 'Тунгуска' их только задерживала. Можно было, конечно, бросить верную машину, можно, но...
После первых очередей тяжелая машина рванула дальше вперед. Огонь на расплав стволов по всему что шевелится!!! Показалось? Все равно - на, падла!!! Не тот случай, чтобы БК беречь.

...Всех Медведь, разумеется, не уничтожил, а бронебойщики у врага были. И пси-импульс случайно уцелевшего без труда прошил тонкую противопульную броню.
Уже выпрыгнув из обреченной машины, так же, как когда-то на Дубненском Поле, Медведь успел убить еще одного полуоглушеного. Потом его расстреляли, не подходя близко.
Он выбил больше половины и задержал пришельцев на полдня. Сколько беженцев благодаря ему сумели добраться до Леса, никто так и не узнал.

Рыся залегла прямо на склоне. Кот с квадром нехай на обратном скате сидит, нервничает, а она на солнышке погреется. Четыреста тридцать восемь метров. Здесь уже не будут искать обычного стрелка и еще не станут искать снайпера. А она спокойно полежит, пока не подвернется совсем уж неприятный Враг.
Выстрел, и отползти за гребень к квадру и Коту. Потом повторим. Это наши степи - нехрен тут шароебиться всяким.

...Мохнатая снайперша идеально выберет цель. Она выбьет узел Цепи Контроля, и устроенный ею хаос скомпенсируют только через двадцать часов.
Но вот о чем она и не догадывалась, это что враг просто накроет огнем все вокруг. А ее укрытие защищало только от наблюдения. Кот словно шестым чувством ощутит смерть подруги и выскочит с пулеметом на гребень. Он успеет отбить пол-ленты - пятьдесят патронов.
Ни в кого не попадет.

* * *
Читать далее...

Автор bbg,

Глава 11


Условно разумные оказались туповаты. К правильным действиям их пришлось подталкивать, вопросы и согласования заняли несколько дней. Бранч обнаружил, что метод «разделяй и властвуй» не так и хорош, как представляли Старейшие. Поэтому, когда Бранч вернулся на место последнего нападения, датчики скутера забастовали. Два дня лили дожди, потом трудилась местная живность. Улитки и черви, насекомые и другая беспозвоночная мелочь вычистили органику беглецов почти дочиста. Выбравшись из машины, Бранч пробежался по округе. Следы были, но слабые. Достаточно для его обоняния, но не по зубам приборам.
Смеркалось, стало прохладно. Осень... Антарктида осталась далеко, но Бранч решил не повторять глупых ошибок. Он потратил несколько минут и отрастил густую бурую шерсть. После выбрал самую заметную цепочку следов и пустился в погоню.
Это оказалось нелегко, гораздо труднее, чем в родной пустыне. Мешали обилие воды и жизнь. Разнообразные существа ежеминутно рождались и умирали, ели и испражнялись, сбивая чутьё.
Несколько раз Бранч терял след, тогда он замирал и долго стоял, отключив все чувства, кроме нюха, и фильтруя воздух. Он мог бы узнать и одну молекулу среди миллиардов похожих, но только градиент концентрации мог дать направление.
Потом он достиг мест, где дожди ещё не пролились. Стало легче, и Бранч отключил сознание. Древний варан преследовал жертву, несравненный хищник шёл по следу. Стремительный, неутомимый, смертоносный.

Медведь с рваным ухом пировал. Кабан, которого он задрал и прикопал в укромном месте, стал мягким и лакомым. Медведь отрывал кусок за куском и пожирал пахучее мясо.
Посторонний шум отвлёк его. Приближался кто-то большой. Медведь втянул воздух: запах был незнакомый, он не встречал раньше такого зверя. Медведь с рваным ухом боялся только двуногих. Даже не самих двуногих, они не опасны, если не пахнут железом... Этот зверь железом не пах.
Медведь заворчал и поднялся на задние лапы. Старый, умный и осторожный зверь, он наверняка уступил бы дорогу пришельцу, но кабан... Незнакомый зверь хотел отобрать его добычу!
Медведь с рваным ухом взревел и бросился вперёд. Зверь молча бежал ему навстречу, медведь изготовился отвесить тому оплеуху, но страшный удар бросил его на землю. Второе, целое ухо обожгла боль. Медведь закричал как заяц, взвился с земли и пустился наутёк!..
Бранч пришёл в себя. Вдалеке ломился сквозь кусты какой-то большой зверь, снизу несло тухлятиной, вкус крови в пасти дразнил язык. Бранч выплюнул шерстяной комок, и огляделся.
Впереди, среди груды валежника, лежал растерзанный труп какого-то животного. Сам того не ожидая, Бранч застал местного хищника за трапезой. Тот напал, защищая пищу, за что и поплатился.
До чего же богатая на живность планета!
След тоже был тут. Яркий, широкий. Посчитав, что ушли от погони, бандиты объединились и двигались большой группой. Значит, их логово близко. Бранч побежал вперёд, стараясь снова не упасть в дикость. Не хватало съесть кого-нибудь ненароком и отравиться...

Погоня отстала, и бойцы решили, что их залп всё-таки повредил корабль попечителей. Потому к пещерам возвращались хоть и скрытно, но быстро и не слишком таясь. Привели себя в порядок, помянули Иржи и занялись повседневными делами.
Передав на время отряд в руки Луиджи, Ивась напросился к Мустафе, на ферму. Хромой свинарь давно нашёл себе нового подручного, но отказывать не стал. Лишние руки — всегда облегчение.
В свинарне пахло, но Ивась хотел этого запаха. Таскать тележки с навозом, менять подгнившие доски в загоне, чистить сливной жёлоб, – что угодно, лишь бы забыть, перебить тошнотворный дух горелой человеческой плоти.
Читать далее...

Автор Valentina Polnova,


Глава 2.

Утром Алексей хотел сразу направиться к начальнику отдела с отчетом по проекту, но, войдя в кабинет, услышал телефонный звонок.

- Да. Я слушаю, - твердым голосом произнес Алексей. - Буду через две минуты.

Алексей на всякий случай взял со стола папку с отчетом и вышел из лаборатории. Поднявшись на верхний этаж, он направился в приемную директора института, на ходу поправляя галстук и приглаживая волосы. Секретарша встретила Алексея улыбкой и, указывая рукой на массивную деревянную дверь, сказала:

- Здравствуйте, Алексей Николаевич. Софья Андреевна ждет Вас.

Алексею нравилась Софья Андреевна, словно она была его родственницей, и он испытывал приятное волнение перед этой встречей. Между собой работники Института называли Софью Андреевну «Сова», то ли из-за внешнего сходства, то ли из-за созвучия с именем, а может из-за того и другого. В любом случае, это прозвище подходило ей как нельзя лучше. Алексей встречался с ней всего несколько раз, но этого было более чем достаточно, чтобы проникнуться искренним уважением и восхищением к этой женщине. Она была отличным управленцем и почти не вмешивалась в научную и исследовательскую деятельность сотрудников института. Софья Андреевна тщательно следила за тем, чтобы в лабораториях было самое лучшее оборудование, а у работников института возможность участвовать в международных исследованиях и конференциях. Она привлекала для этого множество инвесторов, и НИИ регулярно получало крупные гранты.

Полтора года назад один из заслуженных работников Института попытался присвоить себе результаты исследований Алексея, которые имели весьма перспективные направления для изучения. После разговора с директрисой плагиатор-неудачник написал заявление об уходе, а Алексей получил возможность без помех защитить диссертацию. Сам он никогда не посмел бы жаловаться или доносить на коллегу, поэтому был рад, что столь щекотливая ситуация разрешилась без его участия. Его обостренное чувство справедливости было удовлетворено и бесконечно благодарно, а чуть было не утраченная вера в людей снова вернулась на свое законное место.

Войдя в просторный, хотя и несколько старомодный кабинет, Алексей сразу же направился к стоявшему в глубине комнаты столу.
Читать далее...

Автор Эманон_Идобон,

Часть 1

Вообще-то это началось очень давно.
Я ведь, как акын, постоянно о чём-то пою.
Потому что вечное движение; события, влекущие за собой внутренние трансформации — и непременная рефлексия, не позволяющая слова сказать в простоте.
Бабка за дедку, дедка за репку…
Вот и выходит одна история из другой, переливаясь по сообщающимся сосудам, и толкает собой следующую.

Вот, например, рассказ о недавней поездке в Тулу. Ну, казалось бы, многие так отдыхают. Заграница перекрыта, куда податься, если дача с шашлыками не вариант? Только огромная матушка-Россия.
А копнуть, так речь не про очередную короткую поездку на пару дней, а вовсе даже о том, почему это мне, единой во многих ипостасях, постоянно неймётся на одном месте.

Дело ведь не в том, что я упахиваюсь на работе или в семье и требую своих законных выходныех, коих мне никто не выдаёт.
И дом у меня вполне подходящий, многие бы за такие условия дорого отдали. Сама же всё обустраивала под себя, и никто особо не дёргает и не мешает…
Так почему я вообще, при невеликих своих заработках, веду себя как распоследняя мажорка, несколько раз в год срываясь в какие-то спонтанные вылазки, съедающие все мои заработки, да ещё и категорически не люблю готовить дома, предпочитая тратиться на кафешки и полуфабрикаты?

Наверное, многие из вас знают мою историю… Я, коренная москвичка, первую половину жизни выезжавшая отдыхать исключительно по экзотическим курортам, раньше путала Ейск с Ессентуками и совершенно не представляла, что происходит за пределами дальнего Подмосковья.
А к сорока годам под корень сломала свою жизнь и бросила всё — семью, Москву, работу.
Собрала самое необходимое из вещей и, прихватив цветы и ящериц, укатила жить на Северный Кавказ.

Обосновавшись в Пятигорске, сняла шикарную квартиру с эркером, окнами в солнечный двор, и погрузилась в то, что приносило мне исключительно удовольствие.
Я гуляла по курортной зоне, размякала в целебных горячих ваннах, оздоравливалась нарзанами, ела прекрасную здоровую еду — местные фрукты-овощи и изумительную баранину. А, самое главное, всё свободное время посвящала мандалоплетению.
⠀
Именно там, на Кавказе, восемь лет назад я стала настоящим Мастером, в полной мере открыв и присвоив свою силу. Обрела признание и нашла клиентов. Познакомилась через интернет с коллегами. А потом и получила теоретическую базу для своей интуитивной, полевой, потоковой деятельности.
Была ли я счастлива? Да, абсолютно и безусловно, как дитя в материнской утробе.

Этот райский образ жизни не предполагал никаких социальных шевелений, и больше всего напоминал затяжной ретрит товарищей, уехавших кайфовать свой дауншифтинг в Таиланд. И, сидя там на бананах, в итоге оказавшихся на бобах.
Когда Большая Реальность постучалась в моё окно, я сначала ничего толком не осознала…
А потом, после примерно пары месяцев стресса и попыток убежать внутрь себя, приняла решение о возвращении в жизнь. На грешную землю, в нудные и изматывающие хлопоты. В грязный и бессмысленный для меня мегаполис.

***
Читать далее...

Отчего Джералдин Брукс назвала свою книгу «Годом чудес» для меня загадка. Что может быть чудесного в том, что изо дня в день целый год умирали отцы, сёстры, дети… целые семьи умирали? Где здесь чудо? Может быть, оно заключалось в том, что героиня не заболела и не умерла? Или в том, что моровое поветрие кончилось, наконец? В общем, вы поняли. Я никаких чудес в событиях этого жуткого 1665-1666 чумного года, описываемого автором, не узрела.

Но, начнём всё ж по порядку. Начиналось всё очень даже неплохо. Не события имею в виду, а именно книгу. Повествование ведётся от лица молодой вдовы, с двумя детьми. Автор очень хорошо описывает быт и реалии жизни 1665 года в небольшой деревушке где-то в глубинке Англии. Тяжёлый повседневный труд от зари и до заката по хозяйству и в услужении у господ. Трудности и лишения, нескончаемые заботы в добывании пропитания. Взаимоотношения соседей и друзей детства, социальные отношения между разными слоями общества, иерархия в семьях. Робкие надежды на замаячившее впереди счастье создания новой семьи с достойным человеком, готовым принять юную вдову с двумя детьми.

Затем

Автор. Юлия Шутова. YU_SHUTOVA


ДЕНЬ ПЕРВЫЙ




У нас ласточки. Мы произносим это так, как обычно произносят: «У нас котята», с легкой гордостью и одновременной надеждой на сочувствие. Ласточки у нас не впервые. Видимо, как и котята, они будут у нас теперь регулярно. В прошлом году они свили себе гнездо над перилами балкона, под крышей. Большая самоотверженность понадобилась птичкам, чтобы вывести своих птенцов прямо под носом, а вернее прямо над головами этих чудовищ, вечно машущих своими огромными лапами людей и кошки, мерзкой и хитрой твари, делающей вид, что никаких ласточек она вообще не видит.

В этом году ласточки пошли еще дальше, дальше вглубь. Теперь они подвесили свое гнездо прямо над дверью балкона. Если тенденция сохранится, то в следующем году нам придется делить с этими милашками свою спальню, ибо она находится по другую сторону балконной двери. И по вечерам мамаша, высунувшись из гнезда, будет говорить нам: «Сколько можно болтать. Дети не могут уснуть. Гасите свет уже!» А по утрам папаша будет долбить клювом прямо мне в лоб: «Вставай! Дверь открывать кто будет? Мне детей пора кормить. Этак с вами свежего комара пропустишь. Дрыхнут тут!»

Пока в гнезде лежат три ласточкиных яйца. Крупных. Больше ихних голов. До гнезда можно дотянуться рукой. Так что НЗ на яичницу у нас есть.
Читать далее...

Автор Влад_Костромин,

В детстве я очень любил читать. Любил с тех самых пор, когда впервые прочел на стенде в совхозном правлении фамилию передовика Печенкина. С того времени я буквально заболел чтением, читая все, что попадало в мои цепкие ручонки.
– Зачитаешься, – тревожно говорила мать. – Увезут в дурдом тебя.
– Ничего, пущай читает, пока не облысел, – любовно гладил красную спелую лысину отец. – Глядишь, и станет каким-нибудь грамотеем. Но учти, – добавлял, – в нашем совхозе уже есть один умный – я, и с нас этого достаточно.
И только мой младший брат Пашка не понимал, почему я трачу время на чтение.
– Пошли лучше забор украдем, – поправляя очки на переносице и воровато оглядываясь по сторонам, говорил он. – А-то опять мамка будет ругаться или даже побьет.
Как не дико это звучит, мы воровали заборы. По ночам ходили по деревне и целыми пролетами снимали заборы. Заборы тогда почти у всех были из штакетника. Асбестовые столбы с прямоугольными отверстиями, в которые продеты длинные прожилины, с набитым на них штакетником. Снимали такой заборный пролет и незаметно несли домой как топливо для приготовления питания свиньям. Мать, боясь замерзнуть зимой, запретила нам брать хорошие дрова.
– Я землю скребла, чеснок зеленый, стоит как солдатики, а вы тут как лежни лежите! Устроили тут вертеп! Идите и собирайте хворост, бездельники. Из-за вашей лени и лени вашего бати, мы замерзнем зимой! Дровец не будет – непременно замерзнем. Вы ходите, ощепки и ошлепки всякие собирайте, хворост. Зима все приберет.
Но речь сейчас не об этом.
– Вечером сходим, – отмахнулся от брата. – Дай, дочитаю.
– Что толку от твоего чтения? – не отставал, поблескивая стеклами очков, как взъерошенная сова, и уселся на стул.
– Ну… – задумался я, – можно много полезного из книг узнать.
– Например? – брат скептически пошурудил указательным пальцем в левом ухе.
– Знаешь, что Эверест это Джомолунгма?
– Оно мне надо? – презрительно сморщился Пашка. – Что мне с того?
– Ну как же… будешь же знать… Моргуненку расскажешь…
– А ему это зачем?
– Хм… – не нашелся я. Шурик Моргуненок был лучшим другом брата и человеком неплохим, но рос обычным деревенским и Эверест ему явно был без надобности.
– Вот видишь? – презрение в голосе брата можно было процедить и посылать акулам империализма, чтобы они сдохли. – Нет проку от чтения!
– Есть! – осенило меня. – Можно голубей ловить!
– Как? – мгновенно подобрался Пашка, будто ящерица, готовящаяся к броску на зазевавшуюся муху.
– Привязать крючок на леску и ловить, как рыбу.
– А с чего они будут клевать?
– У Жюля Верна в «Таинственном острове» такой способ описан, – солидно сказал я.
– Брехня небось.
– Почему сразу брехня?
– Фамилия нерусская какая-то.
– Он просто француз.
– Французы лягушек едят, – уличил меня брат, из рассказов кулинарно-образованного отца бывший в курсе кухонь разных народов. – Зачем им голуби?
– Так в книге американцы, а не французы.
– В Америке бифштексы, кукурузу и виски едят, – начал спорить брат.
– Это не та Америка, там еще тогда гражданская война была, – заметив, что Пашка пытается возразить, я поспешил объяснить, – но не наша, а ихняя, когда за независимость негров воевали.
– Так это негры голубей ели? Когда их угнетатели голодом морили?
– Негр там всего один был и тот случайно затесался, а голубей ели американцы. Они на необитаемый остров попали и…
– Как Робинзон Крузо? – перебил меня брат.
– Нет, они на воздушном шаре…
– Так они с воздушного шара ловили? – снова разочарованно перебил он. – С воздушного шара любой дурак поймает.
– Они с земли ловили!!! – начал я терять терпение.
– Ну и дураки, надо было с воздушного шара ловить.
– У них воздушный шар утонул просто.
– Я же говорю, дураки, – брат выразительно покрутил вынутым из уха пальцем у виска.
– Сам ты дурак! – не выдержал, отбрасывая книжку и вскакивая с кровати. – Пошли, покажу!
Вышел из дома, дошел до отцовской мастерской. Шаркая стоптанными отцовскими башмаками, Пашка тенью следовал за мной. Я снял висящие под крышей удочки, отнятые папашей у рыболовов на озере.
– Надо червей накопать, для приманки.
– Я копать не
буду, они склизкие.
– Пошли на навоз, – взял жестянку из-под тушенки, лопату.
Дошли до сараев.
Читать далее...

Автор Мак_Ар,

Итак, второй день мы решили посветить общему знакомству с городом, которое продолжили прогулкой на теплоходе по Влтаве. Мы любовались видами из окна и с палубы, заодно и пообедав. Здесь я гидом не буду, лишь изредка прокомментирую.

 Пражский метроном  - одна из достопримечательностей города. В 1955 году на его месте был установлен гигантский монумент, посвященный Иосифу Сталину. На тот момент эта скульптура была самой внушительной по всей Европе. «Вождь всех времен и народов» стоял во главе колонны, состоящей из простого народа. Люди, согласно задумке, шли за вождем в ясное будущее. Фантазия пражских обывателей быстро придумала памятнику народное название – «очередь за мясом», которое в то время было в большом дефиците. 

Читать далее...