В этом году «Кавказскому пленнику» А,С, Пушкина исполняется 190 лет со дня издания. Увы, тема «кавказских пленников» по-прежнему актуальна для русской культуры. Тем интересней сегодня перечитать то первое произведение, с которого она начиналась.
Я думаю о сюжете этой поэмы можно не говорить, схема её известна даже тем, кто не читал поэмы, но видел фильмы «Кавказский пленник» (хотя и снятые не по Пушкину). Поэтому интересен именно взгляд поэта на горцев, войну на Кавказе. Конечно, Пушкин смотрит на Кавказ через призму романтизма. Классическая романтическая оппозиция: дикая воинственность - верность дружбе и святость гостеприимства (чему в "Чайльд-Гарольде» Байрона посвящен отдельный сюжет) полностью воспроизведена Пушкиным на кавказском материале. У европейских романтиков в этом сопоставлении пресыщенного европейца и «наивных дикарей» симпатия обычно полностью на стороне последних.
I
На черной глади вод, где звезды спят беспечно,
Огромной лилией Офелия плывет,
Плывет, закутана фатою подвенечной.
В лесу далеком крик: олень замедлил ход...
По сумрачной реке уже тысячелетье
Плывет Офелия, подобная цветку;
В тысячелетие, безумной, не допеть ей
Свою невнятицу ночному ветерку.
Лобзая грудь ее, фатою прихотливо
Играет бриз, венком ей обрамляя лик.
Плакучая над ней рыдает молча ива.
К мечтательному лбу склоняется тростник.
Не раз пришлось пред ней кувшинкам расступиться.
Порою, разбудив уснувшую ольху,
Она вспугнет гнездо, где встрепенется птица.
Песнь золотых светил звенит над ней, вверху.
II
Офелия, белой и лучезарней снега,
Ты юной умерла, унесена рекой:
Не потому ль, что ветр норвежских гор с разбега
О терпкой вольности шептаться стал с тобой?
Не потому ль, что он, взвивал каждый волос,
Нес в посвисте своем мечтаний дивных сев?
Что услыхала ты самом Природы голос
Во вздохах сумерек и в жалобах дерев?
Что голоса морем, как смерти хрип победный,
Разбили грудь тебе, дитя? Что твой жених,
Тот бледный кавалер, тот сумасшедший бедный
Апрельским утром сел, немой, у ног твоих?
Свобода! Небеса! Любовь! В огне такого
Виденья, хрупкая, ты таяла, как снег;
Оно безмерностью твое глушило слово
- И Бесконечность взор смутила твой навек.
III
И вот Поэт твердит, что ты при звездах ночью
Сбираешь свой букет в волнах, как в цветнике.
И что Офелию он увидал воочью
Огромной лилией, плывущей по реке.
перевод Б.К. Лившица
[300x427]Новый роман японского писателя Харуки Мураками «1Q84» о любви мужчины и женщины, проживающих в 1984 году в Токио и сталкивающихся с религиозной сектой, которая старается поработить психику людей, выйдет в начале июля в России.
Российские поклонники Мураками в скором времени смогут приобрести сразу два тома нового романа «1Q84», вышедших в Японии в 2010 году. Третий том еще не вышел на русском, но как и в японской версии первые две книги могут читаться как самостоятельный двухтомник.
Японцы буквально смели весь первый тираж этих книг, и на родине автора уже пошло переиздание. И это при том, что, по замыслу Мураками и издателя, ни перед выходом книги, ни после не было ни одного рекламного сообщения.
В новом романе Мураками часто цитирует произведение Чехова «Остров Сахалин». Он упоминает исконных жителей острова, которые не могли ходить по проложенным русскими дорогам, зато прекрасно ориентировались на лесных тропинках. Эта особенность островитян стала для Мураками образом современных людей, которые не хотят больше ходить по проложенным кем-то дорогам, не хотят жить по штампам, но стремятся найти себя и свой путь.
Перевел роман на русский язык Дмитрий Коваленин. По его словам, в 2011 году Мураками написал третью книгу про тех же героев, причем, как и две предыдущих, она заканчивается словами «конец книги», в то время как в Японии есть книжный стандарт – «конец романа». В одном из японских изданий мелькнуло маленькое интервью с писателем, где он признался, что сам для себя еще не решил – последний ли это том. Особенно интересно, что во многих своих произведениях Мураками так или иначе упоминал роман Пруста „В поисках утраченного времени“, который состоит из 17 томов. Может, он решил состязаться с французским классиком?» – отметил собеседник агентства.
Коваленин сейчас переводит на русский язык третью книгу «1Q84», планируется, что она выйдет в России в конце года.
По итогам прошлого года, первые два тома «1Q84», вышедшие в японском издательстве «Синтёся», стали безусловным лидером среди бестселлеров года с общим уровнем продаж в два миллиона экземпляров. Причем первый миллион был продан всего через две недели с начала продаж. Тираж третьего тома книги Харуки Мураками «1Q84» достиг одного миллиона экземпляров всего за 12 дней с начала продаж.
Источник: NEWSru.com
В июле этого года ожидается выход в свет трёхтомного собрания сочинений Оскара Уайльда, в которое впервые включены никогда ранее не переводившиеся на русский язык произведения. Трёхтомник выпускает издательство «Иностранка».
Собрания сочинений Уайльда неоднократно переиздавались в России, но, как отметили в издательстве, в этот трехтомник знаменитого прозаика, поэта и драматурга Викторианской эпохи впервые включены «Застольные беседы» и «Оксфордский дневник» в переводе Елены Осеневой.
Первый том составило полное собрание устных рассказов Уайльда (42 рассказа), опубликованных на его родине через сто лет после смерти писателя. Они были собраны литературоведом Томасом Райтом и теперь изданы под одной обложкой с подробными комментариями составителя.
Второй том отдан под роман «Портрет Дориана Грея» – одно из самых знаменитых произведений мировой литературы.
В Англии он был опубликован в 1891 году, а в русском переводе вышел в 1906 году.
Третий том включает в себя рассказы, эссе, эстетические миниатюры, а также впервые опубликованный на русском языке «Оксфордский дневник» Оскара Уайльда.
Ну а я как всегда о наболевшем: интересно, каков будет тираж?
Поделитесь, пожалуйста, теми книгами, произведениями о войне, которые произвели на вас сильное впечатление, запомнились больше всего
Для меня на сегодня это - "Я убит подо Ржевом" Твардовского. Могу перечитывать бесконечно
"...Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мертвому -- как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она -- спасена..."
[216x270]В Средние века была широко распространена легенда о грешнике, продавшем душу дьяволу за земную мзду. Есть разные варианты этой сделки с дьяволом. Один – это продажа души за любовь. Сюда относится широко распространённая легенда о Киприане и Юстине. Юстина – дочь языческого жреца, обратилась в христианство. Киприан, язычник и маг, добиваясь её любви, прибегает к помощи демонов. Но христианка-девушка противостоит всем искушениям, и в конце концов Киприан сам, побеждённый её верой, становится христианином. Этот сюжет, в какой-то степени параллельный, близкий «Фаусту», но разыгранный именно вокруг любовной сцены, был обработан в трагедии «Маг-чудодей» (1634) испанского драматурга ХVII века Кальдерона.
Есть другой вариант этого сюжета – продажа души дьяволу ради земных почестей. Уже не любовь, а, как в популярной легенде о Теофиле, уязвлённое самолюбие, людская несправедливость, жажда почестей являются поводом для сделки. В финале Богоматерь спасает грешника, вымолив ему прощение у Христа. Легенда о Теофиле была обработана французским средневековым поэтом Рютбефом в драме «Действо о Теофиле». Её перевёл А.Блок.
Наконец, третий вариант – легенды о стремившихся к запретным знаниям мудрецах, ученых, философах, которых народная молва подозревала в сношениях с дьяволом. Особенное развитие легенды эти получили в ХVI веке, в эпоху Возрождения. Человек эпохи Возрождения, стремившийся к знаниям, к постижению природы, человек эмансипированный от догматов церкви, нередко попадал под подозрение, и об очень многих знаменитых людях Средневековья ходили подобного рода народные легенды. Тем более, что сами учёные эпохи Возрождения нередко сочетали поиски подлинно научного знания со средневековыми суевериями; их пантеистическое мировоззрение вело их к мысли о возможности магии, волшебства. Среди них были алхимики, искавшие эликсир жизни или философский камень, якобы способный превращать любой минерал в золото. Вокруг этих людей возникал ореол таинственности и волшебства.
Славяне Марии Гимбутас
Походы в книжные магазины сродни охоте. Недавно моя охота была крайне удачной: я нарыл в Библиоглобусе книгу Марии Гимбутас «Славяне. Сыны Перуна».
Если верить предисловию, имя Марии Гимбутас не нуждается в представлении. Ко мне это не относится. Я это имя услышал впервые, не говоря про Славян, Сынов Перуна.
Судьба Марии Гимбутас поразительно: она родилась в 1923 году, в Вильнюсе. Вильнюс тогда находился по Польшей (во время советско-польской войны литовцы пассивно помогали советским войскам). Семья в 1931 уехала в Каунас. Отец Мари Гимбутас стал подпольщиком.
В 1937 году Мария впервые выезжает в этнографическую экспедицию. Поступает в Каунасский университет.
В 1940-м семья становится подпольшиками уже против Советов. Университет закрыли. Мария Гимбутас вынуждена скрываться на дальнем хуторе. После оккупации немцами университет возобновляет свою работу, и Мария в 1942 году блестяще защищает диплом (начинаю понимать литовских фашистов).
В 1944 году вместе с мужем и дочерью Мария Гимбутас бежит от Советской власти. Добираются до Австрии, потом Германии. Работают на немецких фермах.
……. Дальше сами
Книга «Славяне. Сыны Перуна» вышла в 1971 году. «Славяне. Сыны Перуна» включает предысторию славян и раннеславянский период, предшествующий образованию славянских государств в IX-Xвв. н. э.
Меня в первую очередь подкупает, что книга не из разряда «русские произошли сразу от бога, минуя стадию обезьян».
Книга кому-то покажется скупой, но это часть научной честности ученого: давать только проверенное. У себя в блоге процитировал целые главы из книги:
Происхождение слова "славяне"
Древнегерманские заимствования в славянском языке
Славянские боги и их функции
Волшебное ближе, чем вы думаете.
[200x263]
В предисловии к «Никогде» Гейман пишет, что хотел бы создать сказку, похожую на «Алису в Стране чудес», «Хроники Нарнии» и «Волшебника Страны Оз», но только для взрослых. И ему это вполне удалось – этой историей открывает дверь (с табличкой «старше 18») в сказочный мир.
Однако же этот «сказочный мир» «Никогде» не так уж сказочно прекрасен – скорее мрачноватое обаяние серости, тумана и полумрака. Люди, которые стали невидимками в Верхнем – привычном, реальном (?), нормальном (???) – мире. Грязь, отбросы, неопределенность и риск сойти с ума на каждом шагу.
Чувствуются в этой притче и некий флер мистицизма, и словесные игры постмодернизма, что придает особое очарование. Касательно тем… Автор хотел написать об «обездоленных» (снова обращаюсь к предисловию), но, по факту, инициация главного героя (которая, кстати, очень напомнила – в сильно измененном виде, конечно – британские и шотландские истории об эльфах и Дикой Охоте) оказалась ярче и «обездоленные» снова отошли на второй план. Как символично…
И все же, как мы порою мало знаем о культурно-историческом наследии собственного государства. Вот к примеру сегодня, в день 212-й годовщины со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина, я включил телевизор. И тут!!!
На экране возник образ миловидной женщины – сотрудницы музея прославленного поэта и она, указав на стол с личными вещами нашего литературного гения, с придыханием в голосе возвестила:
«А вот это, настоящее перо Пушкина»
Меня как молнией шандарахнуло! Оказывается Пушкин, был птицей!!! Едва сдерживая волнение от столь сногсшибательного открытия, я повнимательнее присмотрелся к перу и в голове сразу возник образ крупной величавой птицы с белоснежным оперением. И хотя мои познания в орнитологии довольно поверхностны, стало ясно что Александр Сергеевич был не просто сладкоголосой птицей высокого полета, а возможно даже и ангелом, хоть и земным.
Уважаемые музейщики, порадуйте нас - простых смертных, еще каким ни будь удивительным открытием, а то все эти «плевые сенсации» из мира шоу-бизнеса, надоели до одурения. Ну а я пойду пока томик Пушкина полистаю, мне его в далекой молодости любимая девушка подарила. Вот верьте – не верьте, а сдается что в ту пору, я кажется и сам мог немного летать.
С днем рождения Александр Сергеевич. Вы наша птица Феникс, возрождающаяся в каждом новом поколении и я теперь похоже знаю как она выглядит.
Александр Рохмистров
[показать]Прочитал Историю Рима Теодора Моммзена. Труд, безусловно, эпохальный.
Интересно, правда ли российские гимназисты до 17-го года учили Историю Рима по Моммзену? И что они понимали тогда? Мне кажется, в самой книге скрыта куча контекстов. Которые надо вытаскивать и показывать ученикам.
Моммзен находился постоянно в одном контексте: в контексте объединения Германии. Читая Историю Рима, я все время чувствовал, что тень Бисмарка маячит где-то рядом, а сам Моммзен держит рукопись Истории Рима между текстами своих выступлений в Рейхстаге. Моммзен был депутатом Рейхстага, а Германия в то время активно объединялась.
И окончание Истории Рима на Цезаре очень логично как раз в этом контексте. Напомню, что Моммзен писал Историю Рима в середине 19-го века.
Кроме того, я не уверен, что оперирование терминами "классы", "капталисты", олигархи", "демократы" из века Моммзена было корректно по отношению к Риму, несмотря на то, что сами термины оттуда взяты по большей части. В этом смысле Моммзен помог понять контекст 19-го века Германии. В этой же кухне варились Маркс с Энгельсом и писали про очень похожие вещи.
И все-таки назвать Моммзена спекулянтом от Истории язык не поворачивается.
Высказав критику, хочется поблагодарить Моммзена за огромный фактический материал и за создание многих ярких исторических образов: Ганнибал, Сулла, Помпей, Цезарь, Гракхи.
И может быть самое ценное: зачесалось прочитать "Записки о Галльской войне" Цезаря и что-нибудь о Ганнибале.
Одиним из терминов, вошедших в современный английский из русского вслед за "гулагом" и "погромом", был "самиздат". Он обычно определяется как система тайной публикации антисоветских текстов в странах бывшего восточного блока. Говоря "самиздат", обычно имеют в виду Солженицина. Но в действительности, "самиздат" означал Кастанеду. Этому есть простое объяснение: когда вы живете в гулаге со дня вашего рождения, чтение книги о гулаге в свободное время выглядит уж слишком патриотически. Вам хочется чего-то иного.
Кастанеда официально не был запрещен в предперестроечном Советском Союзе. Но он не был и разрешен. Если бы вас застукали с пиратским переводом Кастанеды - это могло бы причинить вам небольшую неприятность, сопоставимую с последствиями вождения автомобиля в нетрезвом виде или мочеиспускания в общественном месте, но за это вас никогда бы не упрятали за решётку. Нарушением общественного порядка был самиздат, а не Кастанеда. Это был вопрос формы, а не содержания. Именно форма самиздата превратила Кастанеду в нечто весьма непредсказуемое.
Самый красивый трюк Кастанеды был основан на популярной вере в существование вымысла и реальности. Эта вера принимает за очевидный факт, что существует качественное различие между двумя видами книг. Если первая излагает удивительную историю, которая никогда не происходила с вымышленным персонажем, то вторая - удивительную историю, которая никогда не произойдет с вами. Такое различие существует, но это различие не между книгами, а между предустановками читательского сознания. В этом заключается реальная магия, которая делает четыре Евангелия либо унылым образцом древнего постмодернизма, либо правдивой историей, которая разворачивается перед вашими глазами. Текст тут не причём. Что легенда, а что правда, зависит только от вашей готовности украсить легенду красками жизни.
[525x700]В одном большом городе был ботанический сад, а в этом саду — огромная оранжерея из железа и стекла. Она была очень красива: стройные витые колонны поддерживали всё здание; на них опирались лёгкие узорчатые арки, переплетённые между собою целой паутиной железных рам, в которые были вставлены стёкла. Особенно хороша была оранжерея, когда солнце заходило и освещало её красным светом. Тогда она вся горела, красные отблески играли и переливались, точно в огромном, мелко отшлифованном драгоценном камне.
Сквозь толстые прозрачные стёкла виднелись заключённые растения. Несмотря на величину оранжереи, им было в ней тесно. Корни переплелись между собою и отнимали друг у друга влагу и пищу. Ветви дерев мешались с огромными листьями пальм, гнули и ломали их и сами, налегая на железные рамы, гнулись и ломались. Садовники постоянно обрезали ветви, подвязывали проволоками листья, чтобы они не могли расти, куда хотят, но это плохо помогало. Для растений нужен был широкий простор, родной край и свобода. Они были уроженцы жарких стран, нежные, роскошные создания; они помнили свою родину и тосковали о ней. Как ни прозрачна стеклянная крыша, но она не ясное небо. Иногда, зимой, стёкла обмерзали; тогда в оранжерее становилось совсем темно. Гудел ветер, бил в рамы и заставлял их дрожать. Крыша покрывалась наметённым снегом. Растения стояли и слушали вой ветра и вспоминали иной ветер, тёплый, влажный, дававший им жизнь и здоровье. И им хотелось вновь почувствовать его веянье, хотелось, чтобы он покачал их ветвями, поиграл их листьями. Но в оранжерее воздух был неподвижен; разве только иногда зимняя буря выбивала стекло, и резкая, холодная струя, полная инея, влетала под свод. Куда попадала эта струя, там листья бледнели, съёживались и увядали.
Но стёкла вставляли очень скоро. Ботаническим садом управлял отличный учёный директор и не допускал никакого беспорядка, несмотря на то что большую часть своего времени проводил в занятиях с микроскопом в особой стеклянной будочке, устроенной в главной оранжерее.
Была между растениями одна пальма, выше всех и красивее всех. Директор, сидевший в будочке, называл её по-латыни Attalea! Но это имя не было её родным именем: его придумали ботаники. Родного имени ботаники не знали, и оно не было написано сажей на белой дощечке, прибитой к стволу пальмы. Раз пришёл в ботанический сад приезжий из той жаркой страны, где выросла пальма; когда он увидел её, то улыбнулся, потому что она напомнила ему родину.
Читать далее
Не слушайся, бродяга, матери,
Пускай с тобой не говорит жена.
Язык у женщины, что меч без рукояти,
Бряцает попусту в истрепанных ножнáх.
Пуховая постель — их парусник рыбачий,
А вместо невода — венчальная фата.
Будь проклят крик, которым выворачивал
Ты им разинутые губы живота.
Чтоб молоко твое вскипало беспокойней,
Они натопливают бедер изразцы —
За то, что мать тебя сумела, как подойник,
На десять месяцев поставить под сосцы.
Учись бродяжничать размашисто и праздно,
Из сердца выветри домашнее тепло,
Ах, разве может быть кому-нибудь обязана
Твоя на каторгу сколоченная плоть…
Тебе ль в бревенчатый заковываться панцирь,
Носить железных крыш тяжелые щиты?
Нет, если есть еще в России хитрованцы,
Нам нечего с тобой бояться нищеты.
И лучше где-нибудь в разбойничьем притоне
Пропить бессовестно хозяйское добро,
Чем кровь свою разбить червонцем о червонец,
Чем тела своего растратить серебро…
Шаги бродяжные нигде не успокоятся,
Их не связать весне веревками травы,
Пока твои виски, как два молотобойца,
Грохочут в кузнице просторной головы.
Когда же мир глазам совсем отхорошеет
И льдина месяца застрянет на мели,
Простой ремень, с сучка спустившийся до шеи,
Тебя на тыщу верст поднимет от земли.
И все пройдет, и даже месяц сдвинется,
И косу заплетет холодная струя,
Земля, земля, веселая гостиница
Для проезжающих в далекие края…
1920
4го апреля в Мосчкве в Библио-Глобусе прошла встреча с Игорем Губерманом, формальным поводом которой чстал выход книги "Путеводитель по стране сионских мудрецов", написанной совместно с Александром Окунем. Рассказывал Игорь Губерман, в основном, израильские байки, некоторые из которых я записала на видео:). Предлагаю вам эти видео и несколько новых Гариков из Нового Иерусалимского дневника.
С 10 по 13 июня в Центральном доме художника (ЦДХ) в Москве пройдет VI Московский международный открытый книжный фестиваль (ММОКФ). В этом году программа фестиваля объединена темой «Траектории». На площади 7 500 кв.м свыше 30 тысяч посетителей фестиваля смогут посетить около 300 событий, входящих в его программу.
Иностранные участники ММОКФ в этом году приедут в Москву из 20 стран (Белоруссия, Болгария, Великобритания, Германия, Дания, Италия, Испания, Латвия, Литва, Польша, Румыния, Сербия, Украина, Финляндия, Чехия, Швеция, Эстония, Франция).
Программа OPENSPACE.RU на Московском международном открытом книжном фестивале будет объявлена завтра.
Программа ММОКФ 2011 года:
КНИГИ
Куратор: Борис Куприянов, директор проекта «Фаланстер».
Презентации:
● книги Пирошки Досси «Продано! Искусство и деньги»;
● повести Захара Прилепина «Черная обезьяна»;
● нового романа В.Бенигсена «Витч».
Кроме того, журнал «Сноб» совместно с издательством АСТ представит книгу «Всё об отцах», а также книгу Маши Гессен «Совершенная строгость. Григорий Перельман: гений и задача тысячелетия».
Обсуждения, дебаты и круглые столы:
● «Магазин гуманитарной литературы как сообщество» (Литва, Гедиминас Баранаускас, Юлюс Келерас, Эрика Стогявичене);
● Елена Колядина: «"Цветочный крест" — Новая проза или?»;
● «Судьба университета в изгнании. Минский Европейский Университет в Вильнюсе, опыт и практика»;
● «Судьба русских общин в Литве: опыт антропологического анализа»;
● Лев Данилкин и Александр Проханов: «Гагарин как портрет эпохи»;
● беседа П. Бардина и В. Емелина о сегрегации;
● премьера воспоминаний Патти Смит на русском.
Проект «О.Г.И.» представит видеопрезентацию новой книги Александра Соколова, а также презентации книг «Босс или френд», «Время Истории» Филиппа Арьеса. «Полит.ру» проведет несколько лекций.
Куратор: Александр Гаврилов, «Институт книги».
● «Будущее литературных премий, новая стратегия "Нацбеста"». В. Топоров, В. Левенталь
● Блок «Кулинарная литература». Мастер-класс с Ларисой Диксон. Дискуссия с участием Павла и Ольги Сюткиных.
Куратор: Дмитрий Кокорин, Общество «Мемориал».
● «Гибридный форум», посвященный проблемам в области технополитики и развития науки;
● совместно с Московским центром Карнеги пройдет круглый стол об исторической памяти и исторической политике;
● активисты Википедии организуют открытую «Викивстречу».
Круглые столы и презентации с экспертами из движения «Архнадзор», фонда «Либеральная миссия», Фонда имени Генриха Белля, Фонда «Династия» и других. Презентация книг Бориса Дубина и Льва Гудкова. Заключительный круглый стол по «экологии знания».
МУЗЫКА
11 июня — концерт лучших российских электронных музыкантов; Icon Orchestra (Чехия) обеспечат музыкальное сопровождение немого фильма Густава Махаты «Эротикон».
В фестивале примет участие чешский писатель и пианист Филип Топол.
КИНО
Музей кино подготовил для посетителей ММОКФ показ фильмов Международного кинофестиваля аудиовизуальной антропологии «Дни этнографического кино».
12 июня посетители и специально приглашенные гости во главе с Кириллом Разлоговым смогут посмотреть и обсудить фильм французского режиссера Жана Руша «Мало-помалу».
13 июня состоится встреча с членом Союза Кинематографистов РФ, Гильдии неигрового кино и телевидения Иваном Головневым и просмотр его фильма «Старик Петр», а также будет показан фильм 1930-х годов «Деревня» режиссера Ильи Копалина.
В рамках ММОКФ будут показаны и другие фильмы: «Сюжет и трактовка: странствия Дон Кихота и Санчо», «Они бродили по дорогам», «Движущиеся картинки» — кино ярмарочных балаганов (Франция, Испания, Германия), «Миграция и мигранты», «Писатели-изгнанники», «Кочевники».
ВЫСТАВКИ
Польский культурный центр представит фото-выставку «Простые». Чешский иллюстратор, дизайнер и художник авторских книг Мартин Кубат проведет мастер-класс по созданию авторской книги.
ИСКУССТВО
"...Я вспоминаю пятистишие Пушкина, переведенное на немецкий язык и с немецкого обратно на русский:
Был Кочубей богат и горд
Его поля обширны были,
И очень много конских морд,
Мехов, сатина первый сорт
Его потребностям служили.
Изволь, докажи читателю, что хотя тут нет ни отсебятин, ни ляпсусов, хотя переводчик аккуратно строка за строкой скопировал подлинник, хотя кони у него так и остались конями, меха — мехами, Кочубей — Кочубеем, для всякого, кто не совсем равнодушен к поэзии, этот перевод отвратителен, так как Пушкин подменен здесь капитаном Лебядкиным"
К.И. Чуковский "Высокое искусство. Принципы художественного перевода"
[200x300]Трёхтомная монография. Иначе Сартр - не Сартр. Издана впервые в начале 70-х годов ХХ века. Автор планировал и четвёртый том, но, увы - не состоялось.
Немного о названии. В оригинале L'Idiot de la famille, Gustave Flaubert (1821–1857). Буквально - семейный идиот, привлекая пословицу - "в семье не без урода". Вариативы - "гадкий утёнок", "белая ворона".
Сартр писал монографию в период признания им фрейдизма по многим пунктам, здесь разгадка такого названия. Всё начинается с детства, с первых шагов. По Сартру, Флобер - нелюбимый ребёнок, "семейный дурачок", поздно выучившийся читать. Сартр оперирует понятиями "невроз Флобера", с помощью которого, Флобер превращается из "идиота" в "гения". В третьей части невроз из субъективного переходит в объективный ("невроз объективного разума"): "безумие одного человека может стать эстетическим доводом целой эпохи".
Влияние фрейдизма проступает и в характеристиках отношений Флобера с героями:
«садизм и мазохизм художника, ненавидящего себя и заставляющего ненавидеть своих персонажей, истязающего их так, как они, другие, истязают его самого».
По Сартру, потребность в самопознании побуждала Флобера к созиданию персонажей. Описывая свои видения, он овладевает своим душевным смятением. В воображаемом мире своих произведений Флобер пытался возвысится над своим положением в реальности.
«Литература – это укрытие для недочеловеков, которые не осознают, что они недочеловеки, и мошенничают, чтобы этого не замечать; ты познаёшь боль, поскольку ты захотел быть признанным этими реалистически мыслящими ребятами … и правоту которых ты, несмотря на твой важный взгляд, не можешь не признать».
Монография содержит ключи к пониманию знаменитого высказывания Флобера "Мадам Бовари - это я". Коллеж, в котором учился Флобер, учебное заведение эпохи Июльской монархии (30-е годы 19 века), несомненно, был вовлечён в социальные пертурбации того времени. Ученики бунтовали против этики своих отцов, против этики буржуазного утилитаризма. Флобер попал в обстановку ненависти к коллежу и к провинции, провинциализму своих отцов. Эта ненависть, не реализованная на практике из-за восторжествовавшей реакции, находила выход в мире воображения, в Поэзии.
Пожалуй, Эмму и её автора объединяют потребность в бунте, терзающее ощущение неудовлетворённости жизнью, своим местом в ней, желание стать особенными.
Сартр, в свою очередь, сделал Флобера своим героем, передавая видение его персоны и творчества сквозь призму своих философских идей и представлений.
1
В дебрях старых столиц, на панелях, бульварах,
Где во всём, даже в мерзком, есть некий магнит,
Мир прелестных существ, одиноких и старых,
Любопытство моё роковое манит.
Эти женщины в прошлом, уродины эти -
Эпонины, Лаисы! Возлюбим же их!
Под холодным пальтишком, в дырявом жакете
Есть живая душа у хромых, у кривых.
Ковыляет, исхлестана ветром, такая,
На грохочущий омнибус в страхе косясь,
Как реликвию, сумочку в пальцах сжимая,
На которой узорная вышита вязь.
То бочком, то вприпрыжку - не хочет, а пляшет,
Будто дёргает бес колокольчик смешной,
Будто кукла, сломавшись, ручонкою машет
Невпопад! Но у этой разбитой, больной,
У подстреленной лани глаза точно сверла
И мерцают, как ночью в канавах вода.
Взгляд божественный, странно сжимающий горло,
Взгляд ребёнка, и в нём удивленье всегда.
Гроб старушки - наверное, вы замечали -
Чуть побольше чем детский, и вот отчего
Схожий символ, пронзительный символ печали
всё познавшая смерть опускает в него.
И невольно я думаю, видя спешащий
Сквозь толкучку парижскую образ такой,
Что к своей колыбели, к другой, настоящей,
Он уж близок, он скоро узнает покой.
Впрочем, каюсь: при виде фигур безобразных,
В геометры не метя, я как-то хотел
Подсчитать: сколько ж надобно ящиков разных
Для испорченных очень по разному тел.
Их глаза - это слёз неизбывных озёра,
Это горны, где блёстками стынет металл,
И пленится навек обаяньем их взора
Тот, кто злобу Судьбы на себе испытал.
[330x403]В каменный панцирь я ныне закован,
Каменный шлем мою голову давит,
Щит мой от стрел и меча заколдован,
Конь мой бежит, и никто им не правит.
[330x410]
Возьму винтовку длинную,
Пойду я из ворот:
Там под скалой пустынною
Есть узкий поворот.
До полдня за могильною
Часовней подожду
И на дорогу пыльную
Винтовку наведу.
Напрасно грудь колышется!
Я лег между камней;
Чу! близкий топот слышится...
А! это ты, злодей!