[200x312]Много эмоций, много мыслей, во фразы собираются тяжко, но я попробую.
Это удивительная книга об удивительном явлении, об "экспериментах природы" - о человеке, который уместил в себе 24 личности, или, как говорил он сам, 24 "внутренних человека". Аннотацию можно посмотреть на любом сайте по продаже книг, но она ни в малейшей степени не отражает того, чем эта книга является на самом деле.
Она - как и "Цветы для Элджернона" - потрясает и оглушает. Написана так же тонко и проникновенно - о "других людях", не понятых и не принятых обществом в силу своей "иности".
В целом, в документально-художественной манере описан реальный случай в психиатрии и криминалистике. Если кого-то смущает слово "документальный" - затягивает и читается на одном дыхании. Поэтому "Таинственная история..." будет интересна не только узкому кругу читателей. Она шире.
Для меня главным вопросом - опять же, как и в "Цветах..." - стал: а кто в действительности болен? "Другие люди" или общество с большой буквы О, которое причиняет им боль?..
Википедия о Билли Миллигане
http://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%E8%EB%EB%E8%E3%E0%ED,_%C1%E8%EB%EB%E8
Что-то вроде афоризмов из "Острова пингвинов" Анатоля Франса.
"Читатель не любит удивляться. (...) Пытаясь чему-нибудь научить читателя, вы лишь обидите и рассердите его. Не пробуйте его просвещать, он завопит, что вы оскорбляете его верования».
«Кракен ничего не знал о любовных утехах Орброзы и Марселя, ибо он был герой, а герои никогда не догадываются о проделках своих жен».
«Самое главное в воспитании – это основы. Надо придерживаться благонамеренного образа мыслей ещё прежде, чем начать мыслить. Ибо потом уже слишком поздно».
«Обещания обходятся дешевле подарков, а ценятся гораздо дороже. Ничем нельзя так щедро одарить, как надеждами».
«Дураки – неподражаемо прелестные плуты».
«Все армии – первые в мире. Вторая армия в мире, если только предположить возможность таковой, оказалась бы в чрезвычайно невыгодной ситуации, - она была бы уверена в своём поражении. Пришлось бы немедленно её расформировать».
И в дополнение к предыдущему: «Напротив, флот того или иного народа занимает то или иное место в зависимости от количества морских судов. Есть флот первый в мире, есть второй, третий и т.д. Поэтому исход морских сражений всегда можно ясно предвидеть».
«В делах любви многое делается пускай и равнодушно, но для развлечения, по женскому инстинкту, по традиции и общепринятому обыкновению, чтобы испробовать свою власть и с удовольствием убедиться в её действии».
Несколько примеров литературной критики и пародий. Александр Семёнович Шишков, писатель, критик и даже министр народного просвещения в полемической статье против представителей новой европеизированной литературы (рубежа ХVIII-ХIХ веков) сентиментального направления, в частности против своего современника Николая Михайловича Карамзина, приводил следующие параллели:
« В старину говорили: «Как приятно смотреть на твою молодость!», а теперь говорят: «Коль наставительно взирать на тебя в раскрывающейся весне твоей!» В старину говорили: «Луна светит», а теперь говорят: «Бледная Геката отражает тусклые отсветки». Раньше говорили: «Деревенским девкам навстречу идут цыганки», а теперь: «Пёстрые толпы сельских ореад сретаются с смуглыми ватагами пресмыкающихся фараонит». Прежде говорили: «Жалкая старушка, у которой на лице были написаны уныние и горесть», теперь же говорят: «Трогательный предмет сострадания, которого уныло задумчивая физиономия означала гипохондрию».*
ТЫ ОПЯТЬ СО МНОЙ
Ты опять со мной, подруга осень,
Но сквозь сеть нагих твоих ветвей
Никогда бледней не стыла просинь,
И снегов не помню я мертвей.
Я твоих печальнее отребий
И черней твоих не видел вод,
На твоем линяло-ветхом небе
Желтых туч томит меня развод.
До конца все видеть, цепенея...
О, как этот воздух странно нов...
Знаешь что... я думал, что больнее
Увидать пустыми тайны слов...
[250x399]Хорошая новость для любителей творчества Сомерсета Моэма: впервые опубликован на русском языке его первый роман «Лиза из Ламбета». Моэм написал роман, будучи студентом медицинского института, в 1897 году. В предисловии, написанном уже к переизданию романа, Моэм писал об истории его создания:
"Я тогда целыми днями работал в больнице Св. Фомы, на роман оставались вечера. Кажется, я был на четвертом курсе. (...) Одной из основных дисциплин было акушерство. Чтобы получить диплом, студенту надо было принять двадцать родов. Полагаю, сейчас условия иные, но в мое время учебный план предусматривал три недели, когда студента могли вызвать на помощь роженице в любое время суток. Студенту предоставлялось жилье рядом с больницей, от какового жилья привратник имел ключ и, если что, заходил хоть среди ночи. Студенту надлежало тотчас одеться и бежать в больницу, где поджидал муж, а иногда сынишка пациентки с карточкой, еще ранее выданной беременной женщине. муж либо сын роженицы вел студента темными, притихшими ламбетскими улицами, зловонными переулками и жутковатыми пустырями, куда и полиция не решается заглядывать, но где черная докторская сумка защищает от всякого злоумышления. Студент входил в унылый дом, где на каждом этаже ютилось по две семьи, далее в душную комнату, слабо освещенную керосиновой лампой. В комнате обыкновенно находились три женщины – будущая мать, повитуха и «соседка снизу»; будущая мать лежала, две другие стояли над ней. Порой надо было провести в такой комнате два-три часа, прихлебывая заваренный повитухою чай и то и дело выскакивая на улицу подышать воздухом. Муж обыкновенно сидел на лестнице; студент поневоле садился рядом и говорил с ним.
За три недели на моих руках рожали шестьдесят три женщины. Этот-то материал я и использовал в «Лизе из Ламбета». Сочинять практически не пришлось. Я записал увиденное и услышанное с максимальной точностью и без прикрас."
Первое издание на русском языке вышло в конце лета в издательстве АСТ; Астрель.
[показать]
Каждой осенью в Японии 9 сентября проводится праздник хризантем. Издревле, когда зацветали хризантемы, простые люди украшали ими дома, а знать каталась на "хризантемовых" лодках. О хризантемах писали стихи, пели песни, ради них устраивали поэтические состязания. Так было в эпоху Хэйан, многое из этого живо и сегодня - в наши дни в императорском дворце устраивают литературный турнир, где прочитать свое стихотворение может и простой японец, и император. В эти дни на длинных бумажных полосах тушью с особым старанием принято писать стихотворения знаменитых поэтов и прикреплять их на деревьях, чтобы ветер разнес славу о красоте хризантем по всему миру. И кажется, что сам воздух в этот день пропитан поэзией уходящего года. Красивая традиция, не правда ли? Попробуем поддержать её.
[250x371]В конце августа в издательстве «Иностранка-КоЛибри» вышли мемуары Уинстона Черчилля, охватывающие первые тридцать лет его биографии — с 1874 по 1904 год. Это жизнь отпрыска аристократической фамилии, викторианского офицера, военного журналиста и начинающего политического мужа — еще не подозревающего о той роли, которую ему предстоит сыграть в судьбе своей страны и всего мира.
В этой книге Уинстон Черчилль вспоминает свое детство, школьные годы, свою службу в гусарском полку, участие в боевых действиях на Кубе, на индийской границе и в Египте, свои корреспондентские подвиги во время Англо-бурской войны, пленение и побег из плена, а также свое вступление в политику в качестве члена парламента.
«Мои ранние годы» не только позволяют читателям проследить за формированием великой личности, но и, как пишет сам Черчилль, рисуют панорамную картину ушедшей эпохи.
Следом за «Иностранка-КоЛибри» книгу выпустило издательство «Махаон». Книгу можно найти в магазинах "Библио-глобус" и в торговом доме книги "Москва".
[200x306]Норвежская литература радует.
Легкая, чисто женская книжка (затесалась же как-то на полку - значит, так было надо).
Спокойная, неторопливая, особенная - это чувствуется.
Прозрачно, но глубоко.
Прохладно-лаконичная, где-то непроявленная манера повествования о главных вещах - о семье, одиночестве и поисках "своего" человека, которого можно и полжизни подождать.
Красиво и просто.
Не ошиблась в выборе.
Судьба Лермонтова сложилась так, что именно Кавказом были порождены наиболее яркие впечатления детства. Лето 1825 года, когда он побывал там, оставило в душе поэта незабываемый след. 
[324x204]
Своё первое восхищение красотой Кавказа Лермонтов передаст в детском рисунке акварелью, подписанном на французском языке "М.Л. 1825 год. 13 июня. На Горячих водах". Горы на рисунке по силуэту напоминают Бештау и Машук, у их подножия огромное озеро и лодка под парусом. Символично, что именно у одной из этих гор встретит свой последний час поэт. читать дальше
Нас можно купить. Каждого. Или подкупить, не знаю, как деликатнее сказать.
Только с годами я это понял. До этого думал, как это так?! Кто-то берет, но я-то – нет!.. И вообще, есть честные неподкупные люди.
В этом году проводится с 7 по 12 сентября, на ВВЦ, павильон №75.
Программа выставки http://www.mibf.ru/index.php?page=11
Немного из истории: выставка проводится с 1977 года.С первого же года своего существования ММКВЯ внесена в официальный календарь Международной организации книгоиздателей.
Традиционно на выставку съезжаются профессионалы книжного дела из десятков стран мира, специалисты сотен отечественных компаний. Московская международная книжная выставка-ярмарка – крупнейший и наиболее представительный в нашей стране книжный форум международного масштаба, самое значительное событие года для отечественных книжников.
В день открытия ММКВЯ подводятся итоги Национального конкурса «Книга года»: этот авторитетный смотр уже второе десятилетие определяет главные достижения отечественного книгоиздания.
Выставка вызывает огромный интерес у читателей: её гостями за шесть дней ММКВЯ ежегодно становятся более двухсот тысяч книголюбов. Посетителей ждут презентации новых книг, встречи с авторами, "круглые столы", семинары, конференции, стенды разных издательств с новинками книжного рынка и многое другое.
В этом году почётный гость выставки-ярмарки - Италия.
[302x336]Спасибо всем поздравившим сообщество Читальный зал!Так замечательно, что у нас есть вдумчивые, добрые и внимательные читатели, это оправдывает существование сообщества. И неважно, что оно создавалось в марте, а уведомления почему-то пришли в августе, это ведь лишний повод для радости и общения.
Пусть праздников будет больше!
[232x283]Новая книга Михаила Веллера "Мишахерезада", в которой автор от первого лица рассказывает о своих приключениях, путешествиях и экзотических профессиях в ярких декорациях советской эпохи, появилась на полках российских книжных магазинов.
Автор называет книгу «Смесью приключенческо-плутовского романа и энциклопедии советского быта».Важное место занимают яркие зарисовки примет советской эпохи. Самого же автора часто именуют самым издаваемым из русских «некоммерческих» писателей.
В интервью на радио Веллер так объяснял название новой книги: "В чрезвычайно далеком 1985-м году, - год "сухого закона", год горбачевской активности (когда он пришел, молодой) я с археологами копал в экспедиции сначала остров Березань на Черном море, а потом - знаменитый город Ольвия, расположенный неподалеку оттуда в Бужском лимане. И вот как-то вечером, когда с раскопок все уже ушли, поужинали и, сидя у костра, травили байки, я подслушал следующее. На вопрос, пойдет ли кто-нибудь в поселок, последовал ответ: нет, у нас сегодня "Мишахерезада"..."
[250x347]В прошлом году этот роман Умберто Эко поступил в продажу в Италии. Книга объёмом 528 страниц издана огромным для Италии тиражом в 200 тысяч экземпляров.
Подробности сюжета и даже обложка до самого последнего момента держались в тайне, а автор старался как можно меньше раздавать интервью о новом романе, выходящем спустя ровно 30 лет после его блестящего литературного дебюта — «Имени розы» (Il nome della rosa), благодаря которому профессор Болонского университета, популярный разве что в кругах учёных-семиотиков, превратился в мировую звезду.
Как подчёркивает автор, все герои «Пражского кладбища» существовали на самом деле, кроме главного героя, который является собирательным образом. «Я постарался сделать из него самую циничную и неприятную фигуру во всей мировой литературе», — сказал Эко.
Фигурирующее в названии романа кладбище — это Старое еврейское кладбище в центре Праги, где похоронен, в частности, Иегуда Лев бен Бецалель, главный раввин Праги на рубеже XVI-XVII веков, создатель легендарного Голема.
По словам Эко, его новая книга отсылает к романам с продолжением, которые были очень популярны с середины XIX века (именно в такой форме выходили, в частности, многие вещи Александра Дюма) до середины XX века, и даже иллюстрации выполнены в том же стиле, «чтобы порадовать читателя, ностальгирующего по книгам времён отрочества».
В конце августа роман обещают выпустить на украинском языке в харьковском издательстве «Фолио». Российские издатели пока молчат, так что будем ждать.
В это время мимо прошел пастух, наигрывая на волынке какой-то марш.
– Что это за резкие звуки? – спросил Грациан.
– Это гимн, призывающий к войне с дельфинами, – ответил крестьянин. – У нас все поют его. Младенцы знают его прежде, чем научатся говорить. Все мы – истинные пингвины.
– Вы не любите дельфинов?
– Ненавидим!
– По какой же причине вы их ненавидите?
– Что за вопрос! Разве дельфины не соседи пингвинам?
– Соседи.
– Ну вот поэтому-то пингвины и ненавидят дельфинов.
– Разве это причина для ненависти?
– Разумеется. Сосед – значит враг. Посмотрите на это поле, рядом с моим. Его хозяина я ненавижу больше всех на свете. После него злейшие враги мои – жители вон той деревни, что лепится по горному склону с другой стороны долины, пониже березовой рощи. В ущелье, стиснутом горами, только и есть что две деревни – наша и та: они и враждуют одна с другой. Стоит нашим парням встретиться с их парнями, как сейчас же начинается перебранка, а там и потасовка. И вы хотите, чтобы пингвины не питали вражды к дельфинам. Неужели вы не понимаете, что такое патриотизм! Нет, из моей груди рвутся лишь клики: «Да здравствуют пингвины! Смерть дельфинам!»
Анатоль Франс "Остров пингвинов"
1980 год. Я возвращаюсь из отпуска в часть.
Ночной поезд «Москва-Архангельск» еле ползет. Снег валит уже вторые сутки.
В плацкарте не продохнуть. Пахнет потом и кислой капустой, кто-то уронил банку в проходе. И не убрал.
Приближается моя станция. Все спят. Попытался разбудить проводницу. Она, проклиная все на свете, встала и пошла впереди меня к тамбуру.
Поезд притормозил. Он здесь не останавливался, только притормаживал.
Она открыла дверь. Ей было плевать на меня, - Прыгай быстрее, - сказала и зевнула.
Я прыгнул. Попал в сугроб. Встал. Отряхнулся. Меня должна была ждать машина. Но никто не ждал. (Я не знал тогда, что она застряла в снегу в 20-ти километрах отсюда)
Ну, думаю, отсижусь на станции. Оглядываюсь. Здания не вижу, но вдруг понимаю, что вот этот вот сугроб передо мной и есть станция. Светится изнутри какой-то огонек. Значит жизнь есть.
С трудом открываю дверь, захожу. В центре буржуйка топится.
Рядом на лавке бомж лежит.
Спит себе, или просто лежит, укутанный каким-то тряпьем, в огромных черных валенках с калошами. Не шевелится. Бомжи обычное явление здесь, поэтому я не удивляюсь.
Сажусь на скамейку рядом. Главная мысль, не заснуть. Холодно.
Тут начинает бомж этот шевелиться, встает, достает бутылку из-под портвейна и не торопясь чешет к кипятильному агрегату.
Набирает он воды и так долго-долго и задумчиво взбалтывает ее… Потом разглядывает бутылку на свет. И пьет. Снова наливает. Снова взбалтывает. Снова пьет. И так несколько раз. Этот прием мне знаком. Бомжи мне рассказывали, что дело не в том, остался портвейн или нет, дело в ностальгии.
Ну я закрыл глаза, сделал вид, что засыпаю. Просто не хотел никаких бесед. Обычно они были примитивными и сводились к требованию денег или выпивки.
Метель за окном не перестает.
Я сижу с закрытыми глазами, передо мной проплывают мама, папа, холодец, рыба, «наполеон», мой незабываемый отпуск… Греет мысль, что у меня в чемодане подарки для ребят, и они это знают, и ждут.
Мысли прерывает приятный баритон.
Думаю, снится. Открываю глаза. Нет, бомж бормочет. Сидит, разглядывает на просвет бутылку и бормочет.
И что?!.. Ушам своим не верю!.. Велимир Хлебников!..
«Мне мало надо!
Краюшку хлеба
И каплю молока.
Да это небо,
Да эти облака!..»
… Откуда?!.. Ну откуда этот бомж знает Хлебникова… Его не учат ни в школах, ни в институтах. (Я раскопал его пять лет назад, только чтобы блеснуть перед своей первой любовью, которая бредила символизмом.)
Слушаю дальше.
Он читает в пустоту, баритоном своим, естественно так, красиво-красиво читает. Без выражения, но с каким выражением! ( мой друг – артист Саша Демидов «умер» бы от зависти) Читает моего любимого Пастернака.
Мело, мело по всей земле
Во все пределы…
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Даже сейчас, когда записываю, слышу его голос...(Баталов! Яковлев! Нет-нет, и они пролетают!)
Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
Беззубый, грязный, с отмороженными красными руками, он взбалтывает свою бутылку, бомж этот, задумчиво смотрит в огонь буржуйки, и неотразимо читает лучшие стихи…
На затерянной станции, заваливаемой снегом… ночью…
Нонсенс какой-то.
И вот он уже замечает меня. Так спокойно поворачивает ко мне голову. У меня даже такое ощущение, что он удивляется, (бровь изгибается), что здесь кто-то есть кроме него.
И объявляет мне, - Бродский. Я не знал тогда это стихотворение, вообще не знал Бродского, но я запомнил слова «погост», «Васильевский остров», а самое главное впечатление, которое осталось у меня, - поразило меня это стихотворение. Я его потом нашел и выучил.
« Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду…
Я не выдержал и спросил его, - извините, откуда? Он сказал мне, - оттуда. Оказалось, он из Ленинградского университета, оказалось, с филфака, оказалось жил он счастливой жизнью маменькиного сыночка, с законченной музыкальной школой, с двумя языками, с блестящим будущим, которое было ему гарантировано.
И пустотой, которая сшибла его на лету в возрасте 33-х лет.
И он исчез из жизни всех. И родителей, и жены, и
[448x336]
"Сантьяго очень удивился, когда Англичанин вытащил из кармана хромированный револьвер и отдал его сборщику.
- Зачем тебе револьвер? - спросил юноша.
- Чтобы научиться доверять людям, - ответил Англичанин..."
из романа-притчи П.Коэльо "Алхимик"
Как на мой взгляд, так очень весомый аргумент :)