[200x305]У Лилиан Дж. Браун уже больше трех десятков детективов о сиамском коте Коко и его хозяине - журналисте Квиллере. Поскольку первые книги оказались давно проданными, то я отведала третью - "Кот, который проходил сквозь стены" (Р.Хайнлайн в уме). Сразу скажу: все, что касается мистики, оказалось невинным розыгрышем. Описанная обстановка захудалого района, напичканного антикварными лавками, довольно мила. Иногда мне казалось, что действие происходит в старенькой Англии. Ан нет. Детектив американский. Но сделан очень ...хотела сказать элегантно, но это было бы натяжкой. Пожалуй,сдержанно - вот характеристика. Сдержанность в слоге, которая привела к добротному переводу. Сдержанность юмора, которая не привела к английской тонкости, но и не вовлекла в американскую разнузданность. Некоторые детали в доме, где остановился журналист. могли запутать читателя и заставить его уйти в другом направлении: необычная мебель, потайная комната, старые вещи (даже не назовешь их старинными ) и пр. На вопрос о преступнике автор отвечает незатейливо на самых последних страницах. Ну и очень счастливый финал с любовью. Впрочем, так и должно быть в рождественской сказке. а именно накануне Рождества и происходит эта история.
Каких-то вкусностей языковой игры в книге нет. Правда, милы описания кошачьих проказ. И только один кусочек показался достойным внимания:
"Квиллерен надел спортивного вида шорты, неплохо выглядевшие прошлым летом на загородных пикниках, и полюбовался собой в большом зеркале на двери гардеробной, втягивая живот и выпячивая
грудь. Он всегда думал, что ему пошла бы шотландская юбка. Ноги прямые, крепкие, мускулистые и умеренно волосатые -- вид достаточно мужественный, но не зоологический".
Я бы поставила этому дюдику четверку, сухую четверку. Вряд ли обращусь к детективам из этой серии, но о потраченном на чтение времени не жалею.
[202x200] Как по разному в молитвах, иконах, стихах и картинах воспевали Пречистую Деву. Скольких поэтов и художников вдохновлял этот трогательный и великий миг осознавания Богородицей своего предназначения.
[528x391]
Благовещение
С детских лет - видения и грезы,
Умбрии ласкающая мгла.
На оградах вспыхивают розы,
Тонкие поют колокола.
Уважаемые читатели!
Прошу высказать свое мнение к трем предыдущим постам!
На мой взгляд, тематика их постов совершенно противоречит духу нашего сообщества. Стишата с ничего не значащей фото: это, что Читальный зал?
Я лично не готов поглащать эту розовую кашу. Если вы выскажетесь ЗА то, чтобы такая информация у нас содержалась, я приму, если ПРОТИВ - надо накладывать ограничения на такие посты,
но в любом случае, если такие посты будут в сообществе публиковаться, я из чувства брезгливости свои тексты размещать не буду. Спасибо за обратную связь
Введение
В конце прошлого года проводил опрос на сайте, какие книги оказали на нас наибольшее влияние в профессиональном плане. Результаты опроса
Книги, оказавшие влияние на нас в профессиональном плане
Атлант расправил плечи Айн Рэнд занял одно из первых мест. А я к своему стыду не читал…. Теперь исправился и возвращаю вдвойне: написал небольшую рецензию и свои мысли по поводу книги.
Атлант расправил плечи
Книга Атлант расправил плечи толстая, а идей не так уж и много (вспоминаю критика, который говорил про плотность идей на количество текста у Достоевского). Книга ценна скорее как мотиватор, вдохновитель и движитель. Как книги Джека Лондона. Опять же вспоминая критика из передачи телеканала культуры: его книги вполне дают представление о добре, зле, чести и т.п.
Про что Атлант расправил плечи одной фразой? Про то, что
Справедливость превыше милосердия.
И автор последовательно доказывает это
В оппозицию мне вспоминается Довлатов (записные книжки и роман Филиал), который милосердие и жалость всегда ставил выше справедливости. Да и вся русская литература ставила милосердие выше справедливости.
А Атлант расправил плечи про то, что милосердие и жалость аморальнее справедливости, что Мир спасет справедливость, а не сострадание и жалость.
И по прочтению книги я отметил две дилеммы для себя…
Дилемма №1 Атлант расправил плечи
Дилемма заключается в том, что литература с приоритетами милосердия более глубока, изыскана, красива… Сравните Достоевского, Довлатова, Толстого: они просто в другом месте по отношению к Джеку Лондону, Айн Рэнд и я добавлю Драйзера…
Но вопрос в том, что американцы формировали свою ментальность на книгах последних и сформировали свое эффективное сообщество с Генри Фордом и Стивом Джобсом… И может быть, если бы мы в школе учили детей не небу Аустерлица и выборам Раскольникова, а страстным призывам Джона Голта, то не думали бы о непонятной русской душе, а вырывались бы в мировые лидеры….
Дилемма №2 Атлант расправил плечи
Атлант расправил плечи является логичным продолжением линии литературы Джека Лондона и Теодора Драйзера. После Атлант расправил плечи появилось ответвление производственного романа с Артуром Хейли (Колеса, Аэропорт, Сильнодействующее лекарство).
В начале романа я решил, что на другом конце шкалы этой литературы – Джеймс Хилтон с Шангри-Ла и «Потерянным горизонтом»
Конвей недоволен этим Миром и сбегает от него в Шангри – Ла. Полная противоположность Хэнку Риардену и Дагни Таггерт.
Однако, вспомните: Конвей очень умело действовал в ситуациях, когда от него требовалась решительность и, главное, принятие решения… И побег в Шанги-Ла – это забастовка Атлантов… Конвей – один из Атлантов…
Атлант расправил плечи – это контрапункт линий развития литературы Лондона, Драйзера с одной стороны, с другой – Хилтона…
Дилемма в том, что Потерянный горизонт Хилтона был любимой книгой президента Рузвельта. А Атлант расправил плечи была книгой, направленной прямо против политики Рузвельта.
И может быть Рузвельт тоже был одним из Атлантов?
Кто такой Джон Голт?
[150x235]Издательство Эксмо выпустило в свет впервые переведённый на русский язык роман Айрис Мердок "Книга и братство". Этот 23-й по счёту роман был написан в 1987 году, действие происходит в Англии 1980-х, действующие лица - выпускники Оксфорда. В общем, традиция, как видно из аннотации, на месте. Есть ли новаторство - увидим, когда прочтём роман.
Перевод В. Минушина.
Из почты: "День Рождения у Вашего друга Читальный_зал!"
С днем рождения тебя, Друг! 
:)
Сказочницей она стала совершенно случайно. Однажды женщина по имени Астрид Анна Эмилия Линдгрен сломала ногу и вынуждена была несколько недель провести в постели. Ее дочери Карин удалось заставить маму записать на бумагу похождения озорной девчонки по имени Пеппи Длинныйчулок. Образ этой героини был «списан» с рыжеволосой подружки Карин. А в 1944 году издательство Бонньеров объявило конкурс на лучшее произведение для детей. Никому неведомая в то время Астрид рискнула отправить и свою рукопись. Мучимая неизвестностью, долго ожидала ответа. Так и не дождалась… Тогда она написала рассказ о девочке Анн-Мари и направила его в другое издательство – «Рабен ок Шегрен», тоже объявившее конкурс. Ей присудили вторую премию!
[показать]
С дочерью Карин
Интермедии Николая Эрдмана стали несравненным украшением множества пьес. Стоит упомянуть хотя бы такие из них как сказка Карло Гоцци "Принцесса Турандот" в знаменитой постановке Вахтанговского театра, пьесы Шекспира "Два веронца" и "Гамлет", известнейший спектакль театра на Таганке «Пугачёв» по драматической поэме Сергея Есенина.
Тексты этих интермедий довольно трудно найти в интернете, да и современные издатели уделяют Николаю Робертовичу, к моему глубокому сожалению, крайне мало внимания. Посему, осмелюсь предложить вашему вниманию отрывок из интермедии к водевилю Д.Ленского "Лев Гурыч Синичкин"
Итак...
........
Поднимается занавес.
Операционная. Посредине комнаты операционный стол. В углу столик с инструментами, у стены шкаф со всевозможными колбами и пробирками. На стене плакат: "Операционная имени моральной смерти социал-предателей". Профессор товарищ Дездемонова и её ассистент товарищ Эмилия в белых больничных халатах рассматривают что-то в колбе.
Оркестр начинает играть марш.
Дездемонова. Чу! Я слышу музыку! Что это такое?
Эмилия. Это выздоравливающие пионеры из палаты номер четырнадцать везут больного на операцию.
Дездемонова. С оркестром?
Эмилия. Да, профессор! Вчера на общем собрании коклюшников и дифтеритчиков выздоравливающие пионеры постановили, что болезнь в период построения социализма должна быть радостной. И вот они проводят это постановление в жизнь.
Дездемонова. Милая, молодая поросль! Я узнаю тебя! Товарищ Эмилия, вымойте инструмент - сегодня мы должны быть на высоте положения.
Марш. Под звуки барабана пионеры ввозят на больничной тележке больного Кассио.
Кассио (стонет). Ой, ой.
Пионер. Ать, два, ать, два, левой, левой! Стой!
Музыка замолкает
Пионер. Товарищ профессор, мы, молодые коклюшники и дифтеритчики палаты номер четырнадцать, поздравляем тебя с первым опасно больным нашей только что выстроенной раньше срока больницей. Ребята, - туш!
Туш.
Кассио. Ой, ой, ой!
Дездемонова. Спасибо вам, дети-богатыри, спасибо! Товарищи ассистенты, положите больного на стол.
Больного кладут на стол.
Кассио. Ой, ой, ой!
Пионер. Товарищ опасно больной! Прежде чем тебя начнут резать, разреши зачитать тебе объединённую резолюцию девочек, болеющих корью, и престарелых астматиков нашей только что выстроенной раньше срока больницы.
Кассио. Ой, ой, ой!
Девочка (читает). "Мы, взрослые астматики, и девочки, болеющие корью, единогласно постановили на нашем четырнадцатом объединённом собрании, что ты не должен отчаиваться".
Кассио. Ой, ой, ой!
Девочка. "А если же какой-нибудь нелепый случай вырвет тебя из наших рядов, знай, что новые тысячи опасно больных заменят тебя на этом посту. А пока что прими от нас, милый опасно больной, наш любимый и нами самими выстроенный раньше срока барабан". (Ставит барабан на живот Кассио.)
Все аплодируют.
Кассио. Ой, ой, ой!
Запостил в фейсбуке
Легко автор узнается?
I'm not weeping, sorrowing or calling,
All will pass like apple trees' white haze.
With the gold of fading on me falling,
I shall see no more my youthful days.
и тут началось
Мне сказали, что знают, но не факт, что знают другие.
" К примеру, реакция Фриделя-Крафтса входит в курс химии, это же не означает, что её все помнят :)"
"почему то от нас"требуется" помнить литературу, но отнюдь не химию или геометрию"
"Есть представление о том, что входит в понятие "общая культура", уровень образования, если угодно. Вот дисциплины гуманитарно-общественного направления в этот список того, "что должен знать каждый уважающий себя человек", вошли, а предметы естественно-научно цикла, увы, почему-то, как правило, не входят."
"А это даже на проблема системы образования, это, скорее проблема менталитета (причём не только российского, кстати)."
"Оразование от нас требует знать и литературу, и физику, а вот общество литературой ограничивается и за незнание Кекуле неучем не назовёт, а вот если Вы не знаете, кто такой Блок, тут Вас ждут потоки презрения."
"за незнание C2H5OH вас никто не будет пинать, а вот если кто ...... не признает в этих стихах, мы бы зафукали)"
1. а вы узнали автора текста?
2. Вы согласны с мыслью, что за незнание Фриделя- Крафтса нас не побьют, а за незнание Блока могут и пофукать?
3. И в чем здесь проблема на ваш взгляд? В образовании? Менталитете?
Книга с заглавием в виде вопроса не может не привлечь внимания читателей. Да или нет – вот что захочется узнать. Именно парадоксальность вопроса заставит читателя погрузиться в широкий контекст за разъяснениями, где и на какой стезе могли пересечься два гения, разделенных веками и Ла–Маншем.
Автор находит точку пересечения названных соперников – драматургия. Но если Шекспир – признанный друматург с мировым именем, пьесы которого ставятся и по сей день, то две трагедии Ломоносова беззастенчиво забыты, по мнению Н.Гранцевой, не только рядовыми читателями, но и филологами. Автор обращается к трагедиям «Тамира и Селим» и «Демофонт», прочитать которые без понуждения а от души уже может считаться подвигом, и рассматривает их в контексте мировой истории и культуры. С проекцией то на культурную обстановку шекспировского времени, то на состояние драматургических дел в Российском государстве XVIII века, попутно журя литературоведов, Н.Гранцева показывает, как Ломоносов в «Тамире и Селиме» создает отличный от общепринятого в то время драматургический канон, насколько оправдан выбор персонажей, их имен и места действия, на чем драматург делает акцент сильнее – на истории или политике и, наконец, какое отношение к данной пьесе имеет Гораций. Вторую пьесу – «Демофонт» – Н.Гранцева предлагает рассмотреть как детективную историю, разматывание которой по оставленным Ломоносовым в тексте «уликам» приводит к ошеломляющему выводу: в пьесе «архангельский мужик» зашифровал сведения о своем царском происхождении. Гипотеза об отце – Петре Великом давно бытует в культурной среде, поэтому вывод Н.Гранцевой, безусловно, льет воду на мельницу ее сторонников и подбрасывает дровишек в полемическую топку ее противников. Законно возникает и вопрос прагматического характера: а зачем такая тайнопись понадобилась Ломоносову? Вероятно, перед ним встал вопрос «To be or not to be?», или по–русски «Пан или пропал». (Однако как бы доказал Степлтон свою принадлежность к роду Баскервилей, избавься он от предпоследнего отпрыска рода – сэра Генри?) Расшифровка трагедии приводит любознательных читателей к новым загадкам и постановке новых вопросов. Анализируя текст «Демофонта», словно древний палимпсест, Н.Гранцева расчищает каждый слой пергамена (именно так, без «т»!) и считывает информацию с каждого слоя. (На наш взгляд, при развитии бумагоделательного производства в XVIII столетии, упоминание о палимпсестах звучит забавно. Может, лучше было говорить о геологических стратах, памятуя о том, что Ломоносов был докой в горном деле?) Отдельное спасибо нужно сказать автору книги за подробный, на нескольких страницах, пересказ «Демофонта», избавляющий от чтения вялотекущего оригинала с утомительной парной рифмой!
+++
© А.Ю.
[200x303]
Букв было очень много, но я осилил!
Выражаю отцовскую благодарность сыну за то, что он подсунул мне эту книгу.
Айн Рэнд "Атлант расправил плечи" ( =Atlas shrugged= ).
М., Альпина Паблишерс, 2011 - 1131 страница, 739.00руб
Ставлю себе памятник за упорство и терпение. Ибо:
1. Роман "Атлант расправил плечи" по объёму превышает "Войну и мир".
2. Содержание романа "Атлант расправил плечи" находится где-то за пределами моих литературных интересов.
Что и говорить - Айн Рэнд постаралась.
Вначале я воспринимал роман, как историю о тяжких буднях американских капиталистов. !!!Решив почему-то, что действие происходит в США времён Великой депрессии...!!!
Затем повествование превратилось в мыльную оперу на фоне производственных проблем ОАО "РЖД" - Таггерт Трансконтинентал и "Норникель" - Риарден Стил...
Затем - в скучную и, на мой взгляд, не очень оригинальную антиутопию с длиннющими философскими выкладками...
Забастовка Разума - приведшая к краху США и других народных республик - показалась мне надуманной и противоречивой идеей. Впрочем - идея позволила автору медленно и очень (слишком даже) основательно раскрыть свои философские воззрения. Мне показалось , что Разум (опять с большой буквы - так надо! ...в контексте) нашёл бы не такие мазохистские способы показать свою нужность остальному Человечеству. Ну, тут как говорится - моё бледное имхо в критики не годится т.к....
...уже после прочтения оказалось:
- что Ayn Rand (Алиса Зиновьевна Розенбаум) родилась в СПб, а её родители умерли во время блокады Ленинграда.
- что роман сей был написан в период с 1945 по 1957 год.
- что Айн Рэнд - создатель философии объективизма (разум + индивидуализм + разумный эгоизм).
- что я прочитал произведение, которое оказало на американцев влияние сравнимое с Библией!!!
С Библией!!!
А я-то, начиная читать, посмотрел только те рекомендации, которые были напечатаны на обложке :)
Алан Гринспен: "именно Айн Рэнд в долгих ночных спорах убедила меня, что капитализм не только эффективен, но морален"
Тот самый Алан Гринспен, который когда-то был участником кружка Айн Рэнд, а затем - почти 20 лет на посту председателя ФРС США, поступал, по большому счёту так, как антигерои её романа.
Евгений Чичваркин: "...." - не буду цитировать. Чичваркин - не Гринспен. Хотя он тоже поступил не так, как убеждает в своём романе Айн Рэнд. Совсем не так :(
[200x310]Вчера начала и прикончила Макса Фриша. Это последнее произведение писателя. И произвело странное впечатление. У Фриша, как когда-то я высказалась, дорого не только содержание, но и форма. Произведение представлено в диалогах с незначительными монологическими фрагментами от лица героя. Доктору Шааду, ведущему частную врачебную практику, было предъявлено обвинение в убийстве шестой жены. Всего их у него было семь, все остальные живы и здоровы и выступают свидетелями в судебном заседании. Приговор был вынесен оправдательный. Все произведение по сути - воспоминания героя о судебном заседании. Свидетели, друг, жены, дававшие ему характеристику как мужу и как уравновешенному человеку. Но герой еще обращается и к воспоминаниям детства и берет в свидетели родителей. Он говорит,что и сны тоже подлежат допросу. В целом должен был нарисоваться образ героя, который что-то ищет. И в женщинах тоже. Отношения довольно странные с некоторыми из жен. Потом намек на детские воспоминания: мертвый кролик и мальчик Феликс (Шаад) с бритвой в руке. Желание посмотреть, от чего умер кролик. Ну, в принципе Шаад стал потом врачом. Туманный намек вперемешку с фрейдом (с маленькой буквы пишу намеренно). Спустя несколько месяцев после оправдательного приговора - явка с повинной к деревенскому сержанту. Однако настоящий преступник жены пойман, а Шаад, получается, оговаривает себя. И лишь на последних полутора страницах оказывается, что Шаад попал в аварию, наехав на дерево, и все диалоги - в сознании героя, находящегося между жизнью и смертью. В общем, ничего не поняла. Некая детективность сохраняется в произведении, есть банальное желание узнать, кто же убийца - Шаад или грек Никос Грамматикос (фантом?), откуда лилии на теле жертвы, кто их принес на могилу Розалинды Ц., если Шаад провел всю ночь на кладбище. И размышления героя об игре в бильярд (опять, вероятно, фрейд), наверное, очень важные для Фриша.
Да-с, как-то мне неловко, что я ничего не поняла.
[200x317]Когда эти дни (вернее, ночи) я читала книгу, то нет-нет, да и взглядывала на обложку вот с этой авторской миной и силилась понять, кого он мне напоминает. И наконец, вчера поняла!
"Посмотрите на Монморенси - и вам покажется, что это ангел, по каким-то причинам, скрытым от человечества, посланный на землю в образе маленького фокстерьера. Монморенси глядит на вас с таким выражением, словно хочет сказать: "О, как испорчен этот мир и как бы я желал сделать его лучше и благороднее"; вид его вызывает слезы на глазах набожных старых дам и джентльменов". (Джером К. Джером. Трое в лодке)
Фрай блистательно оставил меня с носом, обдурил, разыграл. И остается с таким невинным лицом, словно говорит: "А что? Я же предупреждал (меленькими буковками): Во всем последующем нет ни единого слова правды". Пересказывать нет смысла, иначе пропадет интрига. Не подумайте, что я, надутая Фраем, хочу надуть и вас. О, нет. Роман в самом деле захватывает, обещает много (много и дает).
Две сюжетные линии, которые в итоге сходятся: учеба в английских школах, колледжах, университете главного героя и шпионаж, связанный с преподавателями, в годы Второй мировой войны работавшими дешифровальщиками знаменитой "Энигмы". Поскольку главный герой выбирает своей специальностью филологию, то мне он интересен был еще и по этой причине. Заострила внимание на описании одного университетского собрания, на котором профессура от гуманитариев (филологов) сокрушалась об ограниченном финансировании и пренебрежении к филологии. В общем, как у нас. Несмотря на то, что в книге постоянно говорится об однополых привязанностях, у меня не возникло ни отвращения, ни отторжения.
Перевод выполнен, на мой взгляд, очень-очень пристойно. Один раз что-то отметила, но даже забыла, что именно. Так что рискните (риск будет оправдан), прочитайте. Часов за 6-7 вы доберетесь до развязки.
Эта повесть написана в семидесятых годах двадцатого столетия, когда автор по возрасту был ближе к её старшему герою, от лица которого идёт повествование.
Ось сюжета - ограбление. Однако, даже не дочитав до конца, мы выясняем, что жанр повести далёк от детектива. Ясно, кто ограбил, но неясно, почему.
|
[383x450]Немного об авторе. Ирландец, литературный секретарь Джойса, участник уличных драк, Нобелевский лауреат. Жизнь его почти совпала с ХХ веком. В своём решении Нобелевский комитет отметил: "Сэмюэл Беккет награждён премией за новаторские произведения в прозе и драматургии, в которых трагизм современного человека становится его триумфом. Глубинный пессимизм Беккета содержит в себе такую любовь к человечеству, которая лишь возрастает по мере углубления в бездну мерзости и отчаяния, и, когда отчаяние кажется безграничным, выясняется, что сострадание не имеет границ."
Есть такой анекдот: вся Великая английская литература родом из Ирландии. В каждой шутке есть доля шутки, а Беккет, несомненно, ирландец. Но об этом я уже говорила, поэтому -
Немного о пьесе. Написана на французском, позднее сам Беккет перевёл её на английский. Тут вам и философская притча, и театр абсурда, и, если хотите, постмодерн, словом, и смех, и слёзы. Я к финалу пролила количество слёз, превосходящее численность запятых в предыдущем предложении. Эта пьеса из тех, встреча с которыми что-то безвозвратно меняет в человеке. Место действия дорога, время действия циклично, безнадёжность ожидания дарит надежду, надежда оборачивается безнадёжностью. Мы вернёмся завтра и будем ждать, и в следующий раз непременно захватим верёвку.
Влюблена в ирландскую киноверсию в постановке Майкла Линдсей-Хогга, 2001 года. Актёрам (Бэрри МакГоверн, Джонни Мерфи, Алан Стэнфорд, Стивен Бреннан, Сэм МакГоверн) аплодисменты. По ссылке она - качество изображения паршивое, язык - английский, русского дубляжа нет, есть русские субтитры http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2175869
Текст пьесы в переводе А.Михаиляна http://lib.rus.ec/b/104581/read#t1
[485x600]Тост
Алла Акименко
это Рембрандт -
Мой тост,
друзья,
Сегодня будет прост:
За толстых и красивых выпей, гость!
И не в упрёк красивым и худым
Скажу: будь толстым, значит
молодым!
Румяны щёки, кожа малыша,
Доверчива открытая душа.
Мы, толстые, мы, сытые, – добры.
И в этом дальновидны и мудры…
Мы, накормив себя и всю родню,
Накормим, если надобно, страну…
Из моды мы не выйдем никогда,
Как Рубенс в окруженье пышных дам.
Замечательную британскую писательницу Дафну дю Морье (или Дюморье, как чаще всего пишут ее имя на русском) российские читатели знают в основном по роману "Ребекка", который обычно относят к "дамским романам" - совершенно, на мой взгляд, незаслуженно. Это и другие произведения дю Морье - образцы тончайшей психологической прозы, далеко выходящей за рамки обычных любовных историй. Роман "Паразиты", который я прочитала недавно, служит тому очередным подтверждением.
Скажу сразу - первая глава книги несколько затянута и довольно занудна. Если хотите - перелистните ее и начинайте читать этот замечательный роман сразу со второй главы - вы ничего не потеряете. :0) К первой можно будет вернуться потом, уже на последней стадии чтения - вы поймете ее гораздо лучше, будучи уже хорошо знакомыми с героями.
Герои произведения - это семья Делейни, члены которой, несмотря на общую фамилию, связаны слабыми родственными узами. Родители Делейни - знаменитые певец и балерина - поженились, уже имея за плечами опыт прошлых отношений, вылившийся в двоих детей. Мария - дочь Папы, Найэл - сын Мамы, и только малышка Селия - общий ребенок обоих. Эта родственная путаница - словно физическое воплощение общей суматохи и беспорядка, царящих в жизни семьи. Бесконечные гастроли, вечные переезды, гостиничные номера и чужие города - в такой обстановке растут дети Делейни, любимые, но предоставленные сами себе... Жизнь их не будет легкой. Они унаследуют от своих великих родителей искру таланта к искусству, но их отношения с другими людьми и миром навсегда станут запутанными, порой даже шокирующими. Кое-кто даже назовет их "паразитами" - словно никого не любя, они идут по жизни, присасываясь к окружающим, опустошая их и безжалостно избавляясь. Но так ли это? Возможно, дети Делейни творят свой подвиг любви - тихий, незаметный, непонятный другим людям, но от этого не менее значительный? Ведь в жизни, по словам Найэла Делейни, "многое против правил - неужели вы еще не поняли?"
Афанасий Фет
***
[500x375]Ночь тиха. По тверди зыбкой
Звезды южные дрожат.
Очи Матери с улыбкой
В ясли тихие глядят.
Ни ушей, ни взоров лишних, -
Вот пропели петухи -
И за ангелами в вышних
Славят Бога пастухи.
Ясли тихо светят взору,
Озарен Марии лик.
Звездный хор к иному хору
Слухом трепетным приник, -
И над Ним горит высоко
Та звезда далеких стран:
С ней несут цари Востока
Злато, смирну и ливан.
1842
Коллеги, ну и напоследок в уходящем году! И пусть это станет нашей ежегодной традицией!
Давайте поделимся, какие книги стали для вас/нас открытием этого года? Что мы прочитали в этом году и что из прочитанного оставило бОльший след в нас? Совсем не обязательно указывать новинки, поэтому и книгофлешбоб называется "наши открытия".
С удовольствием начну делиться и напишу первым в комментах.
Спасибо за ваши отзывы