Не уходи! Останься
На пару дней, на пару лет.
Пойдём целовать рассвет?
Пойдём ли гулять в ненастье?
Обе в промокших платьях
Придём домой или нет?

Не уходи! Весь вечер
Разбивает улыбки вьюга,
Заглушает мой голос ветер.
Может, просто обнять друг друга?
Без тебя ведь такая скука…
До встречи…


Скапец Татьяна

Нашла вот в архивах собственного дневника) скопирайтила:

А я проходила мимо
И молча на все глядела
И рядом носились мимы,
Какое им - мимам дело?
И не было здесь печально -
Ни боссам, ни шавкам вшивым
А я забрела случайно
На ваш карнавал паршивый.
Я думала, уезжая,
Над сменами декораций...
Я, знаете, здесь чужая,
Счастливо вам оставаться!

19.01.07

Я чувствую каждой клеткой,
Каждым куском себя.
Мне не хватает неба,
Мне не хватает тебя.
Я задыхаюсь от солнца
Света хочу свечи.
Тела,поющего в танце
И твоего:"Кричи!"
Криком поднять те волны
Что пробуждает в нас:
Жизнь-это Мы двое
И каждый живёт для Нас.

:::::::::::::::::::::::

Прошло ожидание встречи
Виски не сжимают тиски.
Одна провела я тот вечер
Но не было чувства тоски.
Душа не заснула в забвеньи
Летала то ввысь,то к земле
И я как всегда,точно знала,
Что завтра приеду к тебе.
Спасибо тебе за терзанья,
Неверия миг и обман.
За счастье быть лишь желанной
За этот случайный роман.

Нписано подругой  Руанская_Дева   Сандра

Всего лишь полчаса
И снова расставанье.
И смотрят небеса
Так строго и печально.

Один безумный день
Судьбой нам был дарован.
Теперь я снова тень,
Я только призрак снова.

Одна шальная ночь,
Безумство нашей страсти.
Тебе мне не помочь,
Не трать же сил напрасно.

Мы были вновь вдвоем,
И было все прекрасно...
Наш день... запомним в нем
Тот яркий вечный праздник.

Ты был моей звездой,
Твоей я скоро стану.
Шептала я: "Ты мой",
Но было все обманом.

Жестоки небеса.
Пришла пора прощанья.
Всего лишь полчаса...
Навеки расставанье.

[161x227]
"...Они вышли из метро, когда начали падать первые крупные капли теплого летнего дождя. К дому они бежали, но дождь оказался быстрее и они забегали в подъезд мокрые с ног до головы, смеющиеся друг над другом.

Окна выходят на канал. Старые ивы, растущие по его берегам, зеленеют молодой листвой и тяжелеющие ветви спускаются в воду. В праздничные дни из середины канала бьют фонтаны, их струи подымаются вверх и широким веером падают в воду.

Мокрая футболка обтягивает ее небольшую грудь и она снимает ее с себя не отходя от окна. На той стороне канала зажигаются огоньки кухонь и гостиных. Темнеет и в надвигающейся темноте все отчетливее проступают всполохи молний и далекие раскаты грома становятся ближе. Он подходит к ней, пытается обнять, но она отталкивает его и с улыбкой уходит в ванную.

Июньские дожди часто становятся грозами с градом, но сейчас из неба просто льет как из ведра. В квартире тепло и она сидит на широком подоконнике в темной комнате. Вспышки молний выхватывают ее силуэт из проема окна. На ее плечах большое махровое полотенце, закрывающее почти все тело, в руке кружка с теплым чаем. Она смотрит на канал. В углу комнаты беспорядочными огоньками блестит медиа-центр из которого на небольшой журнальный столик проецируется последний холо-клип Арканы. Он сидит в кресле, замотанный в такое же полотенце и пытается рассмотреть линии ее тела. В одно из мгновений комната освещается особенно сильной вспышкой молнии и он видит что теперь она смотрит на него.

Тем летом она часто бывал у нее, задерживаясь допоздна. Оля варила кофе в древней джезве, доставшейся в наследство от бабушки по материнской линии и они пили его из маленьких чашечек, сидя на том самом подоконнике. Ее коллекция петард и прочих носителей медиа была самой большой, которую Андрей когда-либо видел. Медиа-центр жевал все форматы, начиная от раритетных музыкальных CD и заканчивая петардами шестого формата. Центр был подключен к компьютеру, сутками качавшему из сети самые последние новинки рынка и классику из независимых архивов. Где-то с месяц эти посиделки были невинными разговорами о жизни и о современных течениях рынка цифрового масс-медиа. Длинные вечерние разговоры в мягко освещаемое передачей холопроектора. Полупрозрачные стереообразы растекались по стенам и изменяли геометрию интерьера, проникая в сознание и оставались там вместе со словами, которые она говорила. Годовые кольца на срезе векового дуба, обволакивающие середину. Новые слои бытия, заворачивающиеся плотной спиралью вокруг так и непознанной сердцевины его «я».

Читать далее...

Первый (и пока единственный) мой опыт в любовной лирике:
[700x525]

Совсем старое. И почти совсем не мое. Но забавно.

Моя душа - колючий огонек,
Твоя - нетленный лед, но мы похожи.
Мы каждый по себе, но это - днем,
А ночью... ночью снова врозь - не можем.
Струной натянут странный диалог,
Крещендо, вой ветров и скрежет стали...
Мы, каждый сидя за своим столом,
За гранью мира встретиться мечтали.
***

Среди всех миров, между всех дорог,
В перекрестках сна и в твоих руках...
Без тебя я как на ветру перо,
Подожди меня из рук выпускать.
Прикоснись скорей к моему теплу,
По щеке задумчиво проведи.
Видишь - зайчик солнечный на полу?
Я с тобой, любимый. Ты не один.
***

Пушистые кошки и белые мыши,
Молочный коктейль манит пенкой по верху,
Японские суши и красные крыши,
Вишневые, как леденец, на проверку,
Счастливые люди и чистые окна,
Ручные автобусы у светофора...
И рыжий, на солнце сияющий локон.
И лето, упавшее небом на город.

Честно сказать - активность участников превзошла все мои ожидания. В связи с конкурсом появилось так много читателей и новых талантливых авторов! Были несоглашения и даже небольшой спор по поводу проведения конкурса и голосования, но я надеюсь, никто ни на кого не обиделся, и можно объявлять имена победителей этого конкурса. Оговорюсь сразу: несколько авторов просили не засчитывать им очки, т.к. просто хотели показать свои творения, но не участвовать в конкурсе. Их пожелание принято и выполнено.

Итак, голоса разделились так:

1-ое место (9 голосов) - Sim_OnOff
2-ое место (4 голоса) - Tuareg
3-ое место (2 голоса) - Futurolog
4-ое место (1 голос) - АлексаФФка

( Если кто-то из вас заметил ошибку или неточность в подсчитывании голосов, обязательно дайте знать)

Поздравляем победителей и благодарим ВСЕХ конкурсантов за прекрасные стихи, присланные нам. Все без исключения могут вторично опубликовать их в рубрике ПОЭЗИЯ.

Теперь о наградах. Обещанные симпатии каждый из победителей получит в течение ближайших суток, а также ВСЕ УЧАCТНИКИ КОНКУРСА, приславшие подходящие по требованиям соревнования стихи, получат по одной симпатии в знак благодарности за хорошие произведения, участие и старание.

С грамотами небольшая загвоздка (полностью наша недоработка), но все тоже будет решено в ближайшее время.


Конечно же, после такого успеха первого конкурса за следующими дело не постоит, уже есть идеи и ждём от вас новых.

Еще раз поздравляем всех и желаем удачи на следующих конкурсах :)

Я, наверное, чуть грущу,
Что не хлопнула громко дверью.
И поплакав, опять прощу,
И подумав, опять поверю.
Так, наверное, будет быть
До скончания цифр в круге...
Мне наскучит тебя любить,
И появится брешь в досуге.
Не искрись, не дыми, не тлей,
Просто в листья укутай очень.
Мне, наверное, так теплей,
Мне, наверное, имя Осень.

05.10.06

Слышишь крик во мраке леса?
То железный слон трубит.
От его безумной мессы
Небо плачет и дрожит
Он трубит о старых ранах
И о тех, кто лёг на щит.
Он трубит о мёртвых странах
И о Боге, что забыт.
А бока слона сверкают
Чёрной сталью под луной,
А глаза слона сияют,
Всё сражаются со мглой.
Древний слон, покрытй сталью,
Что ты ищешь на земле?
Может, Бога властной дланью
Ты начертан на песке?
И зачем трубишь ты вечно
О потерях, о войне?
Может звёздам будет тише
В громогласной тишине?
Ты сними свою кирасу,
Ты сточи свои клыки,
Ты надень монашью рясу,
И молись ты до зари.
А бока слона ржавеют
В тесной келье в духоте,
А глаза слона чуть тлеют
В непроглядной темноте.

Ничего не слышно в чаще леса:
Ведь железный слон теперь молчит.
Не услышать больше страшной мессы
О всех тех, кто лёг на ржавый щит...

1. Осенний романс Как томительно-сладок был скрипки напев, И осенних цветов догорали созвездья. Таял день, и прибою внимал, замерев, Тихий берег. Звучала старинная песня. Сильный голос цыганки взлетал и парил Над морскою волной и багряным закатом, И звенели гитары, и не было сил Мне противиться Вашим чарующим взглядам! Ваш пленительный стан неземной красоты, - Он безумной мечтой тронул сердце скитальца! Не сокроет вуаль совершенства черты, Чуть касаются веера нервные пальцы… Вы ушли, но записку из нескольких слов Мне с расшитым платком передали в конверте, - (Колдовской аромат Ваших пряных духов!) Я их спрятал в мундир - возле самого сердца. Буду ждать этот час – в исступленьи, в тоске: Словно нежный цветок ждет рассветного солнца! Белых лилий букет и гитара в руке, - На бульваре стою возле Ваших оконцев… 02.10.2006 2. Без названия Сделано – не вернешь, сказано – и на век. Смоет вечерний дождь прошлого горький снег… Кто-то ступил на борт, в горле давя слезу, Белый аэропорт таял в ночи внизу… Кто-то сказал «прощай», кто-то ответил – «да»… В чашке остывший чай, с неба течет вода… В ком-то угас костер, кто-то, обиде вслед, Все продолжает спор – с тем, кого рядом нет. Лишь сигаретный дым – клочьями в пустоте. Мы в телефон молчим, мы, - но сейчас не те… Кто-то, почти в бреду, эту игру прервет, Скажет: «Я тебя жду…», кто-то легко вздохнет… Прошлая тает ложь, мир – это ты и я, Медленно развернешь жизнь на круги своя… …Крутится время вспять, путь мой из темноты – В эти места опять, - там, где мой дом и… ты. 14.06.2007 3. Возвращение Одиссея Нынче праздник, Итака шумит. Пир – горой, средь родных и друзей За столом, возвратившись, сидит Царь Итаки – герой Одиссей. Где ты был, Одиссей, где ты был? Ранний снег заблестел в волосах… По каким океанам бродил, И какие видал чудеса? Воротились с Троянских полей По домам все ахейцы давно… Расскажи, расскажи, Одиссей, Про Колхиды Златое Руно! Уж давно аргонавты-друзья Все – в заботах домашних, в делах. Без тебя ж горевала семья, Без тебя повзрослел Телемах… Говорят, ты спускался в Аид? Слушал дивные песни Сирен? И Циклоп был тобою побит, Амазонке не сдался ты в плен! Лишь смеялся в ответ Одиссей, И трофеи летели в толпу. Что дороже корон и Цирцей? Он сказал бы, да разве поймут? Что ж, - играйте, тимпан и кимвал! Пойте, пейте – что дарит лоза!… Сам не ел и не пил, целовал Пенелопу в уста и глаза - Чью любовь ни убить, ни украсть, Чья от смерти спасала мольба… …Он вернулся, она – дождалась: Так храни их навеки, Судьба! 01.08.2007 Tuareg
		Ответить УдалитьВернуться Следующие (1) »

Обращаю внимание ПЧ, ПА и гостей: Осенний конкурс заканчивается сегодня в 17-00 по израильскому времени. в 20-00, будут объявлены победители конкурса. Обещанные награды будут получены ими в течение суток. Кому интересно и важно- заходите, узнавайте, поздравляйте. А я, предваряя результаты, от своего имени и от имени всей модераторской группы благодарю конкурсантов за участие и присланные стихотворения.

История пациентки S. рассказанная под большим секретом доктору во время обхода

ОКОНЧАНИЕ
НАЧАЛО ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

ГЛАВА XIV
Слушай, Светка, ну и наделал шуму Иван Никонорович! Я тебе уже писала как он собрал толпу и давай кричать, что открыл важную тайну, о которой еще не знает даже ФБР. Ума не приложу, почему ему в голову пришло, что мы на ферме выращиваем кошерных поросят, когда любой человек знает, что свинина не кошерна. Но его идею подхватили и давай кричать, что сейчас гласность и это достижение науки нельзя скрывать.
- Теперь мы будем торговать с Израилем – кричали они – мы станем миллионерами, ура!!!

Слушай, что я только не делала, чтобы объяснить им, что кошерной свинины не бывает, что все это последствия алкоголя и перелета через океан.
Я даже пригласила раввина и этот старик с седой бородой читал для них лекцию, что в Библии, в Книге Левит, в одиннадцатой главе, ясно написано, что свинина не кашерная, потому что не жует свинья жвачки. Он так и написал на доске:
"… и свиньи, потому что копыта у нее раздвоены и на копытах разрез глубокий, но она не жует жвачки, нечиста она для вас; мяса их не ешьте…"

Но разве кто-то в погоне за деньгами слушает мудрых людей?! Разве можно что-то им доказать?!!
Все были уверены, что на моей ферме выращивают новый вид поросят и уже делили деньги, которые получат, когда весь мир об этом узнает. А то, что скоро об этом напечатают все газеты, никто не сомневался.

Иван Никонорович даже создал комиссию, которая ходила по ферме и предлагала хрюшкам жвачки. Поросята равнодушно отворачивались от предложенного угощения, но это еще больше раззадоривало всех. Они считали, что я скрываю, какой именно фирмы нужна жвачка, чтобы поросята начали ее жевать и стали кошерными.

И тогда, я решилась пойти на последний, отчаянный шаг: сделать то, что во всем мире до меня никто не делал - скоро у Амалеки родятся поросята, и я сделаю праздник крещения поросят.
Приурочу его к году свиньи. Тогда все поймут, что мои поросята самые обычные и перестанут морочить мне голову.
Пока
P.S. Скажи, ты случайно не знаешь как крестят поросят?

Глава XV
Светка! Ура! У нас родились поросята. Три мальчика и четыре девочки. Они такие хорошенькие, розовые и сладкие, что я не могу передать.
Амалека весь день их кормит и вылизывает. Но в тоже время так подозрительно на меня смотрит, словно хочет спросить после праздника они останутся у нас во дворе или я их отвезу на ферму. Честно говоря, я еще ничего не решила. Скорее всего, оставлю себе малыша (смотри он на фото второй слева) а Амалека с ее семейством пусть живет на ферме. Там за ней уже соскучился Абу-III. Ты представляешь, совсем обнаглел кабан: уже три месяца ни на одну свинью не смотрит. И чем она ему так понравилась, не знаю! Но думать сейчас об этом, нет времени. Через месяц будет праздник крещения поросят, и надо к нему подготовиться.
Время летит, а я еще ничего не придумала.
Пока
P.S. Скажи, почему ваша семья не общается с Инкой? Кстати, она задумала издать журнал и вас всех в нем прославить.

Глава XVI
Знаешь, Светка, думала я думала, как организовать праздник крещения поросят, и ничего придумать не могла. Понимаешь, самое главное спросить не у кого, в Интернете ответ тоже не найдешь, ведь до меня никто ничего подобного не устраивал. Такое только мне могло прийти в голову!
И вот когда я совсем отчаялась и думала, что это грандиозное событие превратиться в обычную пьянку я услышала как соседская Машенька (которая пришла посмотреть на поросят) тихонько приговаривает стишок, который я учила в детстве:

Нарядилась хрюшка франтом,
Завязала галстук бантом.

И я поняла, что надо нарядить поросят в праздничную одежду. Девочкам мы наденем платочки и юбочки, а мальчикам шортики, бабочки и кашне. Во дворе мы повесим разноцветные флажки, поставим столики, зажарим шашлыки и будет у нас что-то типа детского утренника и пикника.
Я составила список необходимых вещей и позвала, Димку, который с кем-то переписывался по аське...
Ты не представляешь, как он загорелся моей идеей! Взял он список и побежал к своим цыплятам, попрощался с ними и укатил в Китай, чтобы все там купить. А я села к компьютеру, поговорила немного от его имени, а потом в фотошопе начала составлять приглашение на праздник.
Завтра куплю специальную бумагу, конверты и пойду на почту.
Пока
P.S. Я знаю, почему вы не общаетесь с Инкой и почему только двое из вашей семьи живут в Израиле. Потому что они дети невесток, да?

Глава XVII
Знаешь, Светка, я уже начала думать, что никто к нам не придет на праздник: уж очень негативная реакция была на мои приглашения. Все ходили и перешептывались, показывая на наши ворота пальцами. К нам даже зашел участковый, сел, как ни в чем не бывало на диван и говорит – вы, что это задумали? Мне уже пол сотни лет, а я про такое никогда не слышал! Хотела я ему ответить, мол, по этому ты до сих пор участковый, а не начальник отделения, но потом Читать далее...

Месяцы кончились там, где начались годы. Время аморфно, подумал Марк, глядя в окно. За окном было пасмурное утро. Верхушки фонарных столбов, эти маяки одиночества, соединенные между собой провисшими нитями, торчали из не успевшей еще рассеяться предрассветной городской дымки. Площадка у его дома и город, видневшийся между зданиями, напоминали сосновый лес. Фонари казались вековыми елями, и – снег… Да, снег. Ведь чудились же – секунду всего или две – скрипящие звуки открывающейся двери и старчески ворчащие – чьих-то башмаков. Словно сама зима, еще не наступившая, но уже готовая нагрянуть в любую минуту, улыбнулась ему своей равнодушной улыбкой. Но впечатление было обманчивым.
Марк поежился. На дворе была осень, срединная осень, октябрьская и невероятно тихая. И башмаки (чей звук только и нарушал тишину) не ворчали, а только жалобно хлюпали. И всхлипывали чьи-то ноги, носившие их, и несли эти ноги чье-то тело – возможно, юношеское, но уже разочаровавшееся и опустившее руки, что безвольно теперь повисли во время ходьбы.
- Кто бы это мог быть? – произнес Марк вслух и тихонько, будто боясь, чтобы незнакомец или незнакомка его не услышали, открыл окно. Он был взволнован. Не осознавая еще, что узнал, что вспомнил эту раскаивающуюся и в то же время обвиняющую походку, он высунулся из окна практически по пояс и посмотрел вниз. И сразу узнал ее.
Он вылез из окна и закурил, пытаясь унять нервно вздрагивающие пальцы. Что ей нужно? – подумал Марк. И зачем именно сейчас? И почему так внезапно? Впрочем, это всегда происходит внезапно. У нее во всяком случае. Он и думать о ней забыл и не вспоминал ее вовсе, потому что жила в нем крепкая уверенность, что от нее он уже избавился, освободился, оттолкнул от себя все то, что было с ней как-либо связано, все то, что надоело, все то, что обрыдло… И вот она здесь: направляется к подъезду его дома, и от него ее отделяет каких-то пять этажей ветхой хрущевки. Что же ей нужно? – еще раз подумал Марк. А погоди-ка, сказал он себе, постой. Почему она была так странно одета? Этот (чем-то знакомый) серый пиджак, эта нелепая юбка… Он помотал головой. Нет, когда он был с ней, когда он познавал ее, она так не одевалась. Может, она бедна? Что ж. Может быть. Все может быть. Но не пришла же она, черт побери, занять у него денег? Зайти, так сказать, к старому знакомому, отловить, как говориться, подающего журналиста Марка Глухова (у которого, чего скрывать, деньги всегда водились) между публикациями. Тогда зачем ей сумка? Да, сумка, которую она несла через плечо. Видно, тяжелая, до отказа забитая бумагами. Марк щелкнул пальцами.
Вот в чем здесь дело: сумка! Да, дело здесь определенно в сумке. Именно она смутила и обманула его. Это была потрепанная, видавшая виды почтальонская сумка, и вся ее одежда оттого тоже казалась почтальонской. Он высунул голову в подъезд и прислушался. Он услышал, как сверху, этажа, наверное, с двенадцатого тяжело и душно спускается лифт, и он понял, что он идет к самому низу, к ней, на первый этаж, и что скоро, очень скоро она к нему поднимется. Марк торопливо закрыл дверь и задумался. Да. Неожиданно он успокоился и засунул руки в карманы. Я даже не знаю, как мне теперь себя вести, подумал он. Впрочем, какая разница? Ведь это она ко мне намылилась, а не я к ней. Я – всего лишь журналист, у которого водятся деньги, и у меня, как и у каждого, есть право на свое похмельное утро. И на свой холостяцкий черный кофе я тоже имею все права - и отказываться от них не собираюсь. И, конечно, я никак не жду визитов старых подруг… И, вооружившись этой мыслью, Марк поспешно вернулся на кухню и отглотнул уже остывший кофе – вернулся затем только, чтобы через минуту услышать звонок в дверь, чертыхаясь на чем свет стоит, подняться и, покряхтывая, пойти отворять. И все прошло так, как он рассчитывал: он и поворчал, и прокряхтел «Да иду я, иду… Да кто там?» - и даже прильнул к глазку. Еще пару секунд помедлил и затем лишь открыл. Нет, все-таки и одежда была тоже почтальонская.
- Здравствуй, Бианка, - сказал Марк в меру приветливо. – Какими судьбами?
Она удивленно на него посмотрела, словно хотела сказать: «Как, а мы знакомы?». Затем вдруг рассмеялась и, как бы отдавая должное его остроумию, указала пальцем на небольшую визитку, висевшую у нее на груди.
- Извини, - сказал Марк, - но я тебя не понимаю. При чем здесь твоя визитка? Мы с тобой знакомы много лет, Бианка.
- Перестаньте, - произнесла Бианка, опустив глаза, но очень твердым голосом. – Мы никогда не были знакомы. И на «ты» мы, насколько я помню, тоже не переходили.
От удивления Марк был не в силах что-либо произнести.
- Лучше дайте пройти, - продолжала Бианка, - на ваше имя пришло несколько заказных писем. – И Марк, все еще продолжая удивляться, посторонился и дал ей пройти. Играет, осенило его вдруг. Опять играет. Что ж, в таком случае я тоже что-нибудь исполню.
- Да-да, проходите, - сказал он, хотя она уже давно прошла. – И прошу меня извинить. Я принял вас за одну свою старую знакомую, которую давно любил. – Он Читать далее...

Так сбиваются строчки со слов от небесного грохота,
И огонь так красиво и больно рвет небо по шву.
Мне бы в сказку, но в сказке... да! в сказке нет места дурехам -
Там все больше прекрасно премудрые девы живут)
Мне бы верить... Мне верить бы в странное слово "удача",
Возносить бы молитвы каким-нибудь (здешним) Богам.
Замки тают (не плачу! не плачу! не плачу? не плачу...) -
Это дождь разъедает песок и крушит облака(:
Мне бы в небо! Мне в это дождливо прекрасное Небо!
И Оно, опустившись, призывно считает до трех
Только крылья залипли, вплетясь в паутинчатость web(a)
Небо - сказка) Да! сказка - туда не пускают дурёх.

Почетное звание предтечи киберпанка по праву принадлежит Филипу Дику. Однако если есть писатель, который заложил каноны современного киберпанка и определил его развитие на многие десятилетия вперед — то это канадец Уильям Гибсон. Его дебютный роман «Нейромант», вышедший в 1984 году, буквально взорвал изнутри англоязычную фантастику того времени и бросил вызов старому писательскому поколению. Двадцать лет назад, когда о передаче данных с помощью IP-протокола знали считанные специалисты, прототипом интернета пользовались военные и работавшие на них ученые, а большинство хакеров в лучшем случае ходили пешком под стол, — Гибсон придумал термин «киберпространство» и предсказал проникновение всемирной паутины во все уголки нашей жизни.

Читать далее...

Рассказ странствующего хаийина о священной и далёкой горе Хо



Гун сидел, привалившись к стволу раскидистого дерева, которое росло ещё с тех пор, как Созерцающий пришёл в эти края. На нём было серое простое кимоно, перехваченное длинным поясом, обвязанном несколько раз вокруг талии. Перед ним поднос с глиняным чайничком и двумя маленькими пиалами для чая. Глаза его закрыты, а лицо - расслабленно.
- Сенсей, осс! - детский голос вывел Созерцающего из задумчивой дрёмы. Перед ним стояла маленькая, лет десяти девочка в синем кимоно с красными полосками. На пухленьком личике явственно читалось смущение - ведь она потревожила сенсея, учителя. Но Гун увидел в глазах её так же нежелание уходить. Он решил избавить девочку от мук выбора и жестом показал на землю против себя.
- Осс! - он поклонился в традиционном поклоне. Ребёнок, которого чуть ли не распирало от радости, что его не прогнали, сел напротив и скрестил ноги, широко раскрыв глаза. Это вдруг рассмешило Гуна, и он засмеялся, поглаживая козлиную бородку, которая была старше самого старого дома в этой деревне. Видя, что учитель пребывает в хорошем расположении духа, девочка тоже рассмеялась. Гун взял чайник, и, немного взболтав его содержимое, налил немного в пиалу, которую протянул девочке.
- Не обожгись.
- Осс, - девочка с поклоном приняла пиалу и сделала осторожный глоток.
- Почему ты меня называешь сенсеем, Кагу? Ведь я не твой учитель. - Созерцающий налил чая и себе. На самом деле девочку звали Кагуяхимэ, но Гун называл её Кагу, и ей это очень нравилось - это создало между ними тайную связь, которая крепла каждый раз, когда она слышала этот низкий, чуть-чуть гнусавый голос, произносящий: "Кагу".
- Ты мне рассказываешь разные вещи, которых я не знаю. Значит, ты меня учишь. А раз так - ты мой сенсей!
- Запомни, Кагу, каждый расскажет тебе что-то, чего ты не знаешь. И каждому сможешь рассказать ты то, что известно только тебе.
- Даже тебе? - недоверчиво сверкнули детские глаза.
- Даже мне, сенсей. - усмехнулся Гун и низко поклонился. Девочка засмеялась
- А разве сенсей может быть учеником?
- Только глупый сенсей думает, что всё знает и ничему не учится. - Созерцающий глотнул из пиалы, но не проглотил напиток сразу, а покатал его немного во рту.
- А мой старший брат говорит, что я глупая и ничего не знаю и не умею, - Кагуяхимэ обиженно надула губки. - что я должна с него брать пример.
- Все старшие братья так говорят.
Созерцающий пришёл в эти края около восьмидесяти лет назад, однако жители небольшой деревушки узнали о его существовании лишь месяц назад. Гун сказал им, что он странник и хаийин, поэт, пишущий хайку. О нём быстро пошла молва, как об аскете и чародее. Аскетичным свой образ жизни Гун бы не назвал - он поселился в небольшом доме старой ослепшей вдовы, которой помогал по дому. Вдова говорила, шмакая беззубым ртом, что пришелец ничего не ест, только пьёт воду или чай. Пару раз разогрел себе сакке, правда выпил его совсем чуть. В городе он не сорил деньгами, многие считали, что их у него вообще нет. Поговаривали, что он совершил какое-то страшное деяние, и теперь, в качестве наказания, странствует, дав обет не брать в руки денег и вести образ жизни, полный лишений. Слухи же о причастности к потусторонним силам Гун не опровергал, но и не отрицал их. Приютившая его старуха говорила, что иногда от его кимоно исходит лёгкий запах крови, а несколько раз она слышала, как ночью он говорил с кем-то на непонятном наречии. Голоса его собеседника она не слышала, но явственно чувствовала присутствие существа, наделённого невероятной мощью.
К Гуну хорошо относились, он был вежлив с окружающими, помогал, если просили, но больше всех к нему тянулись дети, которые готовы были днями слушать его рассказы о далёких странах, в которых он был. Созерцающий часто уходил на длительные прогулки. "Наверно, сочиняет хокку" - говорили люди. Но возвращался он почти всегда окружённый смеющейся радостно галдящей ватагой детей.
Но именно в Кагуяхимэ Созерцающий увидел того собеседника, с которым говорил охотней, чем с другими, для которого всегда держал в запасе парочку историй... или лишнюю пиалу с чаем.
- Гун, ты обещал вчера.
- Что обещал? - он вынырнул из воспоминаний.
- Рассказать про священную гору Хо!
- Раз обещал, тогда расскажу, - Созерцающий поправил кимоно и прежде чем начать говорить, немного помолчал, раздумывая с чего начать.
- В начале я расскажу тебе легенду, откуда взялась гора Хо, - начал Гун, осторожно наливая девочке ещё дымящегося напитка. - Когда-то на месте этой горы была никому не известная равнина, на которой паслись стада огромных могучих быков, покрытых густой длинной шерстью, а люди ещё не пришли в те края. В то время все боги, известные человечеству, воевали друг с другом, стараясь получить как можно больше власти над смертными. Они сражались столь яростно и самозабвенно, что вскоре и люди стали проливать кровь во имя тех божеств, которым поклонялись. Битвы кипели много столетий, целые страны в ходе этой войны исчезли, и Читать далее...

История пациентки S. рассказанная под большим секретом доктору во время обхода

ПРОДОЛЖЕНИЕ - НАЧАЛО ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

ГЛАВА IV

Адвокат мистер Джон сделал свое дело, получил гонорар, и Элану выпустили под залог.
- Знаешь, Дима – сказала она по дороге домой – что-то не нравится мне здесь в США. Давай отсюда свалим поскорее, пока меня не посадили в тюрьму. Поедем жить в Израиль.
- Я всегда говорил, что ты у меня самая умная – начал Дима – давай уедем от этих американцев, которые деньги хранят в холодильнике и в кухне ставят скрытые камеры! Это хамство с их стороны! Я согласен, поехали в Израиль!
Дмитрий не просто так поддержал Элану. Английский язык он выучить не смог, работал грузчиком в одном из универмагов, где платили мало, а работы было много. Это ему ну никак не нравилось. Там, в Израиле, вспоминал Дмитрий рассказ сотрудника, доллары растут на пальмах и раз в неделю в 5:59 утра, пока все спят, их разрешают срывать с дерева, только надо быть очень осторожным, чтобы не упали финики. После того как в обменном пункте доллары поменяли на шекели, можно пойти в ближайший русский магазин, чтобы купить водку и свиную колбасу на закуску. Потом можно пойти на работу, где все говорят на русском языке, и даже начальник араб знает маты и постоянно кричит кебенимат.
Воспоминания мужа прервала Элана. Ну, что размечтался, поехали за чемоданами – закричала она.
А потом в русский магазин за колбасой, согласна? - закричал Дмитрий. Он очень любил заходить в русский магазин и хотя там товары были намного дороже, а по вкусу иной раз и хуже, чем в супермаркетах, он всегда покупал колбасу с настольгическим названием - Любительская.

Прошло две недели, и самолет компании Эль Аль приземлился в аэропорту имени Бен Гуриона и под аплодисменты встречающих Элана и Дмитрий сошли на Святую Землю.

ГЛАВА V

Вечером, когда из соседних арабских деревень была слышна громкая музыка, стрельба и залпы салюта, Дмитрий, поужинав, лег на почти новый, найденный на свалке, диван и включил телевизор, Элана взяла блокнот и села писать письмо своей подруге в США.

Она не любила рассказывать, в каком штате живет ее подруга, и на вопросы отвечала: "возьмите карту, найдите Чикаго, потом посмотрите налево".
Тем, кто сильно приставал с вопросами, она говорила, что из этого штата Хрущев привез в СССР кукурузу. На этом вопросы обычно заканчивались и начинались анекдоты про Никиту Сергеевича или ностальгические воспоминания о том, как было хорошо, когда Хрущева сняли, и пришел Брежнев.

Дорогая Светлана!
Прошло пол года с тех пор как мы заключили договор с СОХНУТОМ и покинули США. Полет прошел хорошо. Димка почти всю дорогу пил и спал, спал и пил, а я все время думала, как теперь сложится наша жизнь, есть ли в Израиле договор о выдаче беглых преступников и очень жалела, что редко смотрела передачу "Сейчас в Израиле".
В аэропорту нас уже ждала целая делегация и когда мы под песню, которую часто слушала моя бабушка, но в которой я не понимала ни одного слова, сходили по трапу самолета, все дружно махали флажками и что-то радостно кричали.
Димка обрадовался и тоже стал кричать и размахивать руками, но его крик никому не был слышен и он, огорчившись, полез в карман, чтобы взять спрятанную сувенирную бутылочку водки, которую ему дала стюардесса.
Торжественная встреча длилась долго, как никак приехали репатрианты (я еле научилась писать это слово) из США. Но, наконец, речи закончились, нам вручили цветы, и повели в зал, где стояли накрытые столы с напитками и бутербродами. Я была уверена, что сейчас все на них набросятся и нам не хватит. Но американцы, словно не замечали легкого угощения и терпеливо ждали, когда их вызовут для оформления документов. И вот, наконец, мы зашли в кабинет, где сидела девушка, которая за годы жизни в Израиле стала забывать русский язык. И можешь себе представить, какое нас ждало разочарование, когда выяснилось, что нас оформили не как граждан благословенной Америки, а обычных олим ми руссия, т.е. тех, кто приехал из России. Оказывается, мы в США жили недостаточно долго, чтобы претендовать на что-то большее. Перед тем как ввести наши данные в компьютер девушка спросила, не хотим ли мы изменить имя и фамилию, что разрешается всем жителям Израиля раз в семь лет. Большей удачи мы и представить себе не могли!
Я немного изменила мое имя и фамилию. Пусть теперь нас ищут! Когда девушка выдала нам книжечку синего цвета, и спросила – что вы любите?.. мой Димка, не дав ей договорить, закричал – я люблю свинок, поросят, кабанчиков!!! Свинок поросят и кабанчиков!!!
- Бэсэдэр, обрадовалась она! Бэсэдэр!!! (это по ихнему так говорят ОК) я вас сразу на работу отправлю. Будет вам жилье и работа. Такое не всегда бывает, вам очень повезло. Димка сиял от счастья, видишь, шепнул он мне, какой я молодец, сейчас нас отправят на работу в русский магазин.

Такси мчалось вдоль прибрежной полосы, унося нас к новой жизни. По дороге таксист брал попутчиков, Читать далее...

В любви - уверенность суждений,
Движенье чувств и плоти вожделенье
Тепло, покой, волнующие ощущенья
И ложа призрачный уют.

Вся красота - в поэзии дыханьи
И нежного, как лепестки цветов касаний
Любимой носа, глаз и губ...
И аромат чудесных рук.

Биение сердец - вот музыка любви
В ней сласть и горечь колебаний, предрассудков
Блаженству чуждо проявление рассудка.
Одно стремленье можно лишь воспеть -
Жизнь, бег по радуге и смерть...

Покой. И под покровом тишины
Их чувства в мир обращены...

* * *

Неизвестный солдат,
Неизвестной войны.
Прихожу - ухожу,
Сапоги у стены.

Сапоги у стены,
Отпечатался след.
Пролетели года,
Лишь остался мой бред.

[показать] dikoobras

Вернее, перечитывания, ибо большинство классики нашей домашней библиотеки я перечитала ещё до поступления у начальную школу :)

Содержание:

молодой лейтенант, находящийся на службе далеко от дома, привыкшей к холодной и неуютной жизни в казармах, случайно становится знакомым влиятельного человека, а позже и частым посетителем его гостеприимного дома. Соскучившийся по уюту домашнего очага военный благодарит Господа за такую удачу. В процессе общения с членами семьи Кекешфальва, лейтенант приходит к страшному открытию: дочь хозяина дома, юная девушка-ребёнок Эдит, частично парализована. Лейтенант проявлет к ней жалость, между ним и девушкой-калекой завязываются дружеские отношения, она обретает прежнюю веселость, и любящий отец готов отдать все, чтобы лейтенант проводил больше времени с Эдит, которая так рада каждому его приходу. Когда гостеприимность и преданность Эдит к лейтенанту становятся немного утрированными, а открывшиеся чувства Эдит- навязчивыми, военный понимает, что попал в замкнутый круг, выход из которого невозможен без предательства...

Моё мнение о книге:

потрясающий образный язык, характерный для Цвейга. Книга читается "на одном дыхании" - события и описания захватывают, и хочется читать дальше, бежать вместе с лейтенантом по замкнутому кругу событий и чувств. Сюжет развивается по принципу "матрёшки" - решение, найденное в одном абзаце, невозможно в следующем, освещаются и исчезают во мраке грани сюжетные и грани переживаний героев. Много пищи для любителей психологии и драмы.

Советую.