«Бумажный змей».
Я попытаюсь Вам сказать,
О том, что видела однажды,
Как змей воздушный, змей бумажный
Не мог в безветрии летать.
Он падал вниз, рвалась бумага –
И разлетался в клочья змей.
Средь зеленеющих аллей
И алых роз архипелага
Он падал вновь, за разом – раз,
Но неустанно рвался к небу…
И для меня сложнейший ребус –
Желанье солнечных прикрас…
Я не увидела конца.
Быть может, оземь он разбился…
Бумажный змей упрямо вился…
Кто знал безумнее глупца?
Но, я попробую посметь
Поверить в чудо. Он – отважен,
Мой змей воздушный, змей бумажный!
Я верю, он сумел взлететь!..
(13.02.2009 г.)
«Храни и укрой под крылья свои…
Ты крепость, твердыня, убежище»,-
просили у Бога – опять не смогли
жить в мире наивном и грезящем.
Душа не страдала в «геенных сетях» -
В ладу пред законом и совестью.
Но жуткий и липкий как патока, страх
Коростой покрылся…и корыстью.
Одни на Земле…Океанами звёзд,
незнаньем и знаньями сломаны.
Надежда, грустинками тонких берёз,
Встречает земными поклонами.
Крапаней
Чертик поселился в большом дубовом шкафу, и возвращаться обратно наотрез отказался. Смастерил из пушистых шубок кровать,из обувных коробок - стол, стул и даже тумбочку, а на гвоздик, что на потолке, подвесил фонарик и вставил его в абажур из пластмассовой миски. В общем, хорошо устроился.
Джейк поначалу чертика недолюбливал и чуть-чуть побаивался, но потом привык, и даже начал таскать ему тайком из холодильника котлеты и пирожные, а по вечерам делился со своим новым сожителем принесенным мамой горячим шоколадом. В качестве благодарности чертик разрешал Джейку почесать его за ушком и погладить по пушистой черной спинке. Впрочем, это доставляло им обоим одинаковое удовольствие.
Так и жили душа в душу, болтали о том о сем, телевизор смотрели да играли в прятки.
От студёного ветра
Краснеют и осыпаются…
Тихо, словно тайком
Слой за слоем ложатся на сердце
Листья горестных слов.
Оно-Но Комати
Ветра студёного тайные промахи –
Листьев осенних красные всполохи.
Крадучись, боль, или слово, прощания,
На сердце ляжет листком обещания.
Осень…сомнения…дороги…распутица…
Верит надежда, что всё ещё сбудется.
Боль забывается, но не прощается –
Ветер осенний всегда возвращается.
Крапаней
Туман промозглой пеленой
Прижался к серому подножью.
Обходит время стороной
Седую гору безнадёжья.
И ветер, старый проводник,
Примчавшийся весенней ранью,
В туманном облаке поник
Под грузом слёз и покаянья.
Крапаней
Трава по пояс, юбка в росах,
Плен губ, дрожащие ладони.
Травинка заблудилась в косах
Влюбившейся навек мадонны.
Туманы в синем, в фиолете,
В прозрачной, от рассвета, шали .
Всё было в прошлом мимолетье,
И в миражах моей печали.
Крапаней
Мои ладони пахнут апельсинов соком.
Молюсь давно забытым богиням ненароком.
Не вышли даты сегодня – не те уж сроки
Времён тоски, испытаний. Привычкой-током
Стреляют голых эмоций тонкие провода.
В какие ослепшие пустые псевдо-города
Отправлены наподобие лодок поезда,
В которых милостыню просят воспоминанья,
Царапая щёки, обдирая колени? Упорно,
Ни капли желчи, любви, гнетущего раскаянья!
Махать уезжающим надо быстро, проворно.
Мои ладони пахнут апельсинов соком.
Молюсь давно забытым богиням ненароком.
Нечаянно, может, послужишь пророком-пороком.
Навеки, навечно – неправда. Только мороком
Идёшь, неспеша, к могилам богинь забытых.
Весна уже скоро. А мои клетки – закрыты.
Уставшее солнце открыло глаза,
и вновь опустились на нас небеса,
И нам подарили завесу дождя.
Но в этом дожде мне не встретить тебя.
Никак не согреться. и холод стеной.
Лишь шёпот дождя позовёт за собой,
И капли на руки мои упадут.
Я в мире один. Меня больше не ждут.
И солнце устало. И я вместе с ним.
Я - просто летящий по воздуху дым
Ненужных иллюзий. Твоих сигарет.
Ты куришь, встречая холодный рассвет...
(с) Вечный Апрель
Я
Я поезд, который идет вникуда,
Полки плацкарта, тамбур, туман,
Кадры ч/б, сознанье, дурман?
Грязная в лужах стынет вода...
Я дым сигарет, улетевший давно,
Ржавые рельсы, по шпалам домой,
В ушах нервной дробью:"Останься со мной!"
Я видел все это когда-то в кино.
Я гул проводов, словно призрака стон,
Бутылка вина в три глотка и до дна,
Но сколько ни пей, не вернет она сна,
Исчезает в окне опустевший перрон.
Я стук колес, неровный как пульс,
Как ритм у стиха, как безумца сознанье,
И вихрем несутся воспоминанья,
И сердце берет на безверие курс.
Я алкоголь, чтобы быстро сгорать,
Осколки от солнца до крови в кулак,
С вечностью на спор на ржавый пятак,
И в пьяном угаре смерть угадать.
Я крик перед ней и "уже никогда",
Алкоголь вышиб стук из меня будто клином,
Лишь гул проводов, окутанных дымом...
И поезд, который идет вникуда.
П.с.: приношу извинения за ритмосбивку. На критику не обижаюсь.
Сердца одинокие,
долг и разлука.
Игры жестокие –
опыт…наука.
Солнечный зайчик
рядом не скачет.
Что-то не так…
Одиночество, значит.
Чужие ошибки,
и слёзы чужие.
Старенькой скрипки
струны немые.
Также как в детстве
Верится в чудо.
Шаг в никуда,
в города ниоткуда.
Крапаней
Ты стреляешь из крепкого лука
В воздушных бабочек невесомых
За что ты их так?
Тебе – азарт, игра, им – пытки, муки.
Или забыл, что я - одна из оных?
Ведь каждая – маяк
В странно-безумном мире со временем
Краткость жизни ложится бременем
На плечи тех, кто в детстве спасал
Упрямого лучника, что был ещё мал
Рассказывал истории-сказки на ночь
И страхи, как крысы, бежали прочь.
Не стреляй ты в бабочек золотых!
Не прячь их смерть в страницах книг
Что лгут о великом богатстве и ласке
Нет любви в этом мире, это сказки.
Здесь все носят дурацкие маски.
Прекрати, ради мнимого бога!
Видишь – они совершенно слепы.
И не ведают боли, тревоги.
Их ждут солнечные рамки-склепы.
… Не стреляй ты в бабочек невесомых!
Или забыл, что я – одна из оных?...
К нам стучится новый автор. Решайте.
Кусок_неба1.крылатым коням,
противостоящим ферзям,
крылья прижигают спиртом,
чтоб не спорили с миром,
летать небезопасно,
любить небезопасно,
рисковать - ну кому охота,
"проживут кони и без полёта",
кони плачут
и в небо рвутся,
а мне подковы на удачу
только и достаются
2. Помнится, мы хотели
Стать пилотами,
Мой дорогой.
Пришли старые апрели,
Наполнив ветром соты,
Теперь – чужой.
Иконописцами, вероятно:
Объять всё необъятное.
Как по мне, то что-то в этих текстах есть. Даже не сформулирую, что именно.
Олег Ефремов, преданный рыцарь Театра, просто заразил своих соратников любовью к Системе Станиславского. Любые посиделки неизменно сводились к разговорам об элементах Системы: о Внимании, Общении, Оценке факта...
Однажды на гастролях в Румынии актеры собрались в гостинице -- отметить окончание рабочего дня. Отметили, после чего Александр Калягин и Валентин Гафт затеяли спор о Системе, а Евгений Евстигнеев, <<отметивший>> покруче прочих, завалился на кровать и моментально захрапел. Он вообще споров об актерском мастерстве не уважал и теорией не интересовался, полагаясь больше на талант и интуицию.
Гафт же с Калягиным сцепились крепко и доспорились до того, что решили тут же в номере, на суд прочих товарищей по профессии, сыграть этюд на Оценку факта - кто лучше!
Фабулу придумали такую: у общественного туалета человек ждет очереди по малой нужде. Туалет всё занят и занят, в конце концов он не выдерживает, дергает дверь, она открывается, а там -- повешенный!
Не поленились -- соорудили <<повешенного>> из подушки, прицепили его в стенной шкаф и принялись играть. Один сыграл неподдельный ужас и бросился с криком за помощью, другой, представив возможные неприятности, тихонько слинял, пока никто не увидел... Актеры-то блистательные, что Гафт, что Калягин - оба сыграли классно, <<судьи>> затруднились, и тогда кто-то предложил разбудить Евстигнеева -- посмотреть, что он сделает!
Долго расталкивали, объясняли наперебой, он отбрыкивался, пытался завалиться обратно, наконец, пробурчал: <<Ладно!>> -- и пошел к шкафу.
Уже через секунду все ржали, глядя, как Евстигнееву невтерпеж, как он приседает и припрыгивает, стискивая колени, как он сначала деликатно постукивает, потом барабанит в дверь... В конце концов, доведенный до полного отчаяния, он рвет на себя дверь <<туалета>>, видит этого <<повешенного>>, ни секунды не сомневаясь, хватает его, сдирает вместе с веревкой, выкидывает вон и, заскочив в туалет, с диким воплем счастья делает свое немудреное дело, даже не закрыв дверь
Громовой хохот, крики <<браво!>> и единогласно присужденная победа были наградой гениальному Евстигнееву, который, раскланявшись с аудиторией, тут же рухнул досыпать.
Тебя глядеть всегда приятно,
Смешно, тоскливо и понятно.
Шарж К. Куксо и эпиграмма В. Гафта
Кто живет у меня в груди- полон надежды опавшей- пылесосит давнишнюю осень,
Тратя последние силы. Для шампанского колет наст.
сквозь рёбер решетку глядит- темнота забилась в скрипящих солнечных колёсах,
он видит эти светила, что увозят спелёнутых нас-
Кто живет у меня в груди- мандарины оранжевых звезд развесил по тучам иголчатым
Зажег по балконам сигаретные огоньки.
Помоги и огради меня от этих черных и вообще полос, мне так умирать не хочется.
Он вздыхает- он помнит все мои косяки.
Кто живет у меня в груди- тот ломает мне сердце и ложки об сладкое твердое небо,
Это глупо- мудрости грызть, лучше- вЕчера шоколад!
Ты уходить погоди, пусть по другим адресам неотложки, как бы ты не смотрел свирепо
Я знаю, ты тоже не хочешь, чтоб я ушла.
Кто живет у меня в груди, просит кило мороженных облаков- лежалых картофелин -
накормить мою тоску по высоте.
Если уж обещал, то гряди! Думаешь, ждать легко?- мы уже накупили тортиков!
Хватит тихо в груди сидеть
мне говорили: поспи-ка иди- из одеяльного кокона ближе к обеду вылупляется радость
мы проверяли- вставали с больными горлами
кто живет у меня в груди- со всеми своими иконами, он знает, что делать надо,
но мы у него не спрашиваем- гордые.
Кто живет у меня в груди- тот всегда молчит- вяжет тёплые кроны упрямо для ноябрей
И складывает- пригодятся березкам райским
Мне говорили, что мы победим- если сложим мечи. Меня же всегда тянуло к борьбе
Но я постараюсь, мой майский.
Кто живет у меня в груди- приглашает меня на метлу- королева тоже может быть голой,
не справедливо, если жжот один лишь король
Знаешь- как не крути- я тоже прячу янтарную смолу- даже если кажусь полой-
Под своей морщинистой старой корой-
Кто живет у меня в груди- мотает мои кольцевые каждое утро на палец, как локон
«Черный квадрат» окна снегом густо белит
Из-под глаз- грубых льдин -неужели Невы не вылить? Неужели у наших «пророков»
«грудь отверстая»(с) не болит?...
В травах буйных и пряных
Расплетаются косы.
От туманов обманных
Капли слёз…или росы.
Два глоточка рассвета,
От черёмухи пьяна.
Эхо прошлого лета –
Не любви, а дурмана.
Крапаней
Так холодно, так неуютно
Мне на ветру.
Пусти меня озябшим утром
В свою жару.
Осиротело моё сердце,
В душе сквозняк.
Хочу оттаять, отогретья.
Узнать бы, как?
И я, спасти себя пытаясь,
Иду на свет.
Открой,
Ты мой послений адрес,
Другого нет.
Пусти меня, я погорелец,
Мой взгляд потух.
Замерзну - или отогреюсь.
Одно из двух.
Запорошены снегом дома,
Город скован в объятьях зимы.
Грустно, но я предвижу сама -
Заморожены будем и мы.
И смеётся в лицо мне февраль,
Обдувая дыханьем своим,
Ведь ему совершенно не жаль,
Что так холодно будет мне с ним…
Покрываются корочкой льда
Наши чувства, эмоции, сны,
И застынут во льду на года,
Дожидаясь прихода весны.
Может быть, вы видели – дрожат
Дождевые капли на рассвете.
Старый двор пузатой лужей сжат…
Гладит лоб, такой послушный, ветер…
Небо, убегающее ввысь,
Манит – неизвестностью - пугает.
За надежд соломинку держись –
Воробьиной стаей отвечает.
Жизнь опять надеждами полна,
От весенних запахов хмелею.
Надышавшись вволю, допьяна,
Дождевую капельку лелею.
Крапаней
Мы с тобой по ту сторону, мальчик,
Мы за гранью, нас можно ловить,
Нас теперь даже более жальче,
Чем людей. Такова c'est la vie.
Мы с тобой перепутались к чёрту,
Мы застряли с тобой, mon amour,
Среди нечисти высшего сорта,
Я отныне - твой верный Мансур.
Мы с тобой - позабытые звери,
Мы подохнём под жёлтой листвой,
Только я непременно поверю,
Что мы будем, мой милый, с тобой
По цветам по весенним, по лету,
По осенним большим облакам,
Может быть, не по этому свету,
Но чего нам терять, дуракам?
В общем, если тебя расстреляют,
Поведут, как свинью, на убой,
Ты не парься: у нас выпивают
За тебя и за твой упокой.
Всё случилось со мной,
Будто было вчера:
Беспредельной весной
Начиналась игра
До утра в темноте.
На прощание - "Будь",
Словно плоть на кресте,
Вмиг пронзило всю суть.
На прощанье - "Не жди".
На прощание - "Верь".
Кто сильней - впереди,
Кто слабее - за дверь.
Сожаления ноль
Ни о чём. Никогда.
Знаю: кончится боль -
Загорится звезда.
Всё случилось со мной.
Как во сне. как вчера.
За кирпичной стеной
Завершилась игра.
Золотистой стрелой
В окна бился рассвет...
Всё случилось со мной.
Сожаления нет.
(с) Вечный Апрель.