В нём нету прежнего тепла,
Но он умеет врать красиво.
Прощаясь, говорит: "Всех благ!"
А в мыслях - только кружка пива.
В его прокуренном раю
Вечерний свет, ночные люди,
Они читают, спорят, пьют;
К утру друг друга храпом будят.
День источает жаркий смрад -
Горит поваленная урна;
Отсчёт минут пошёл назад;
Все омерзительно культурны;
На фоне грязного двора
Пивнушка - райская услада;
Кот принимает свой парад
Вышагивая вдоль ограды...
Секрет дыханья - в простоте.
Подарок мусорному миру.
Он был утерян в суете,
Задушен в городских квартирах.
Так каждый день и каждый год.
Он знает, что о нём забыли.
В его берлоге - вечный сброд.
И лепестки опавших крыльев.

«Где теперь душа витает…
И не скажет, и не знает
Тень.»
M_ИПС Ли Ру

Всё шло не так…И утро зря
Свои раскладывало краски:
На красном англицком заря
В зелёно-кобальтовой сказке.

И стаи чёрно-жжённых птиц
Встречали солнце – жёлтый кадмий.
А боль очерченных границ
Горчил напиток шоколадный.

Всё шло не так…Но каждый час
Мне исцеляет ослепленье –
Душа без боли – без прикрас
Освобождается от тени.

Крапаней

Цветомедитация
Палитра Дега
Muha_elka из ЖЖ
[450x233]

Озерный край, мелькающий в лесах
волной холодной в сени ивняков
топил на дне чужие голоса
купальщиков далеких городов.

Расходятся прошедшего круги,
и летом вновь вернутся ненадолго,
в том месте где ты пальчиком ноги
дразнила молодого водяного.

[500x338]

«Я шепчу твои имена…»

Я шепчу твои имена,

                  Как в бреду,

                             Безучастно – осознанно.

Пляшут блики воды на коже твоей спины.

Я лежу на земле

              Меж могучими южными соснами,

И я слушаю вздохи земной и живой тишины.

Нет,

   Во снах не живу, но

                     Мечтаньям и мыслям подвержена – 

Пальцем я вывожу незатейливый алфавит

На песке и на небе.

                  Я солнцем вечерним разнежена,

И я чувствую

           Наш

              Сердечный

                       И

                        Вальсовый

                                 Бит…

Ты сидишь у воды и волос моих тонко касаешься,

Смотришь вдаль:

              Я согласна – так манит порою простор.

Расскажи, от чего ты сейчас, милый мой, улыбаешься? – 

Про себя я начну

               Наш беззвучный простой разговор.

Плещут волны прозрачно и тихо.

                              Нет ветра.

                                       Расслабленность.

Так свежо у воды!

                Берег красным с небес окроплён.

В этом мире лишь МЫ – Единство,

                              Прохлада и пламенность…



Знаешь, сколько уже угадала твоих я имён?



(12.04.2009 г.)





© Copyright: Александра Подольская, 2009

Свидетельство о публикации №1904120969

 

[342x500]
«Словно вслух свои мысли…»

Словно мысли свои я подумала вслух,
Прикоснувшись к зеркальному небу.
Словно сверху на землю сыпался пух…
Пахло мёдом, мятой и цедрой…

Словно небо на миг совместилось с землёй,
И я стала легка, невесома…
Засверкав на свету золотой чешуей,
Под раскаты весеннего грома,

Я рванулася к солнцу – коснуться рукой!..
Но застряла, не сдвинуться с места.
Непонятною силой, немой, колдовской
Задержало, не слыша протеста.

Я упала на землю. Вокруг тишина,
Бесконечность простых отражений,
И у каждого есть свои имена.
По кривым амплитудам скольжений

Разлетаются звёзды, кружится земля,
Расцветают соцветья и травы.
Словно вслух свои мысли подумала я,
Шестерёнки в мозгу только ржавы…

(11.04.2009 г.)


© Copyright: Александра Подольская, 2009
Свидетельство о публикации №1904114268

Дети, о чём вы?
Ангелов – не существует.
Дети, о чём вы?
Чудес давно не бывает.
Дети, о чём вы?
Не все ошибаются пули.
Дети, о чём вы?
Меня каждую ночь убивают.
Дети, о чём вы?
Сказке не стать былью.
Дети, о чём вы?
О мечтах моих пыльных…
Дети, о чём вы?
Разве небо – красное?
Дети, о чём вы?
- Ты стал взрослым напрасно…

Кленовых листиков ладошки
Ласкали лёгкий ветерок.
А время, сонной рыжей кошкой,
Перевалилось за порог.

Наивно – розово- обманно,
Тая тревогу и печаль,
Сияла радуга над нами,
Даря воздушных замков даль.

Неотвратимо – мимолётно,
Мы, во взрослеющую боль,
Из детства, птицей перелётной,
Летим искать свою юдоль.

Крапаней
[700x568]

 

Я много раз ездил в плацкартном вагоне и давно сделал вывод, что большинство путешествует на поездах исключительно ради того, чтобы поесть.

Не успели мы с женой сесть на полку и прийти в себя после беготни по переходам и платформе, не успел состав тронуться, а проводник - принести белье, а по узкому проходу уже вовсю снуют люди с белыми лоточками лапши и огромными кружками кипятка. Где-то уже открывают пиво, где-то расстилают газеты и нарезают толстые ломти хлеба, где-то вскрывают банки с консервами и разворачивают копченых куриц.

Оля смотрит на меня и подмигивает.

Читать далее

Кусала губы, чтобы не простить.
Клялась уйти, и сделала пол шага…
Застыло сердце, продолжая жить
И веровать: разлука – это благо.

Стирала след, как забывают сон.
Но в памяти и в вырванных страницах,
Надреснутый тревожил камертон,
Дрожа на умирающих зарницах.

Крапаней
[562x699]

Ты смеёшься, как бес, приручил свечу, научился спускать курок. Эти шрамы идут твоему плечу, как отметины ста дорог. Ты бежишь, как собака, вперёд и прочь (был бы кто-то, кто мог позвать!), но тебя обожает любая дочь и боится любая мать.
И, куда б ни пошёл, узнают давно залихватский бездомный свист.
Это всё так заманчиво, так смешно, но бессмысленно – да, флейтист?

А в садах её вечно лежит роса, и в чертогах её – хрусталь, она ходит по травам и небесам и рисует водой печаль. Ровен голос её и спокоен сон, и не рвётся послушный стих. Она знает сто тысяч чужих имён, но, конечно, не помнит чьих. Нерушим и прекрасен её покой, пуст и светел уютный дом, словно боги создали её такой и оставили под стеклом.

Так куда тебе, смертный, её хватать, на неё и смотреть нельзя, разве что излохматив морскую гладь и пустыни избороздя, чтобы там, где шагнул, колосилась рожь, чтоб был жемчуг в твоей сети. Только шёл бы ты лучше куда идёшь, не пытаясь её найти. Ты её не приманишь своей свечой и дешёвым своим вином.
В горле сухо, колюче и горячо, а вокруг, как всегда, Содом. И ты шепчешь сквозь дым и хмельной туман: может, я не настолько глуп, может, ей тоже хочется дальних стран, так, как мне – её глаз и губ? И я даже, наверное, буду жив, если пламя пройду и лёд, но мне точно не выжить, о ней забыв…
Только кто ж её разберёт.
И вот, в пьяном угаре, в слепой тоске ты вдруг флейту берёшь, как меч, и она поначалу дрожит в руке, но себя ведь нельзя беречь. И сначала ты трелью пронзаешь дым, а потом отступает явь. Всё становится сразу таким простым, и ты знаешь, что точно – прав. Будут ветры меняться, срываться дни, все забудут их звук и вкус. Но останется небо, огни, дожди и твой хриплый бездомный блюз. И никто не узнает потом, кому посвящаешь ты этот бой.
И однажды, пробившись сквозь пыль и тьму, ты увидишь её живой. И тогда ты узнаешь, как ты крылат, и насколько ничтожен страх.
У неё вдруг окажется грустный взгляд и загар на худых плечах, лебединая шея и тонкий нос, удивлённый изгиб бровей. Будет запах костра у её волос.
Глупый мальчик, беги за ней.
От тебя до неё – бесконечный круг, как от марта до ноября.
Но пока твои пальцы рождают звук, это значит, что всё не зря.

Не ищи меня в строчках,
Где капризный апрель,
Из капелей – звоночков
Написал акварель.

В волшебстве бесконечном
Осторожных мазков,
Я была так беспечна
В танце дней – мотыльков.

Мимолётных желаний –
Одуванчиков цвет…
Вёсен вечная тайна –
В них меня больше нет.

Крапаней
[567x699]

Ацтекским глазом игуаны
Небесный страж следит за мной.
Струится обморочный зной,
Народы покидают страны;
И одинаковые сны,
И танцы в солнечной пустыне,
И все повально влюблены,
И кофе в красных кружках стынет,
И пыль оставленных дорог,
И недоверчивые птицы,
И листья между тонких строк,
И тот, кому всё это снится,
И долгий-долгий поцелуй
В последнем переулке лета,
В сплетении воздушных струй -
Переломленьях тьмы и света.

В этот дом я попал абсолютно случайно. Просто перепутал корпуса - и зашёл под эти высокие осыпавшиеся потолки. Три этажа раритетов, но раритетов живых. И в каждую квартиру - открытая дверь. За номером 2 - однушка, где бабушка в старомодной шляпе ждёт своего милого внука, потягивая дым папирос из длинного мундштука. Здесь играет старый вальс, здесь нет паутины на окнах, но есть пустота за ними. А на лестничной клетке резвятся дети, они должны быть в школе, но их школы уже нет больше половины века. Этим детям запретили выходить во двор - ведь этого двора тоже нет уже целую вечность.
За номером три - военные, два майора. Они пьют крепкую граппу и ругаются по-французски. У них два дня назад случилась победа, а никому это не интересно - все об этом давно забыли. Здесь тоже нет на окнах паутины - здесь мгла и сырость, здесь вчерашний день, а за пологом шёлка с дермантином - пустые тени умерших людей.
В квартире номер шесть - из мебели руины, здесь пахнет пустотой и грязен старый пол, а в тёмном уголке - две горки кокаина и леденеет заржавевший ствол.
Я вышел во дворы. Темна седая осень. За небом ноября скрывается рассвет. И я иду вперёд. Едва известный просек. И дом исчез. И жизни больше нет.

оригинал

Позволь тебя не обнимать,
Позволь твои не слышать Песни.
Горит Связующая Бездна,
Зовёт Механике внимать.
Жесток хозяин жаркой тьмы-
Вселенной чуждо состраданье.
Гиперион прервал дыханье
И контур Времени размыт.
Сомненья - слишком старый яд;
Застыла девочка Энея;
Прорехи в облаках велят
Бездумно следовать за нею.
Искус бессмертия отринут,
Печаль светла и коротка.
Как кошка, выгнувшая спину,
Урчит над плошкой молока,
Так новый мир впивает силу,
Что нам неведома пока:
Ту, что однажды вдохновила,
Ту, что близка и далека.
К сатиру не приходят сны,
Минуя хитрости и сети;
Там вечно жить обречены
И львы, и тигры, и медведи...

Не скрипнет дверь…И стук в окно
Не потревожит день печальный.
Два одиночества…Одно -
Сереет в титрах сериальных.

И одиночество – как боль.
Обыденность привычной тенью
Смычком стирает канифоль
Для точек соприкосновенья.

Крапаней
[574x480]

« О, лебедиво!
«О, озари!»
В. Хлебников

По добру ли, по здорову…
Или снова в непогоду,
Как по скользкому по дну
Заскользила, но иду.

Задыхаясь от желаний
Бестолковых и желанных,
Через кривь и перехлёст,
Шла в бреду высоких нот.

Вьётся слово «лебедиво»
В полусне моём лениво…
Спит кузнечик – полузверь
В полумальве зинзивер.

Крапаней
[408x600]

Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.

Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося на ладони...

Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.

Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.

автор - lj_lllytnik

«Жизнь моя,
Иль ты приснилась мне…»
Есенин

Проходит жизнь. Забыты страсть…
Рассвет…Закаты золотые…
В былых кострах горели всласть
Желанья грешные…святые.

Нет сил и лет взойти, взлететь -
Покоя не прошу на милость.
Дай, боже, сил немного спеть
Про «жизнь, которая приснилась».

Крапаней

«Птицелов».

Ты слыл отличным птицеловом.
Был ловок,
Цепок,
Хваток,
Быстр,
Красив,
Умён –
Прекрасен, словом,
Но вдруг, скатился в самый низ.
Разбит,
Повержен,
Ведь поймали,
Как птицу, что ловил ты сам.
Так чем ты,
Мальчик,
Опечален?
Хлёст крыльев,
Клетки,
Птичий гам… -
Ты помнишь это?
Ворох перьев,
Силки и прерванная нить
Свободы.
Стал ты тенью
Того, кем был,
Кем мог бы быть.
Ах, птицелов…
Ты, вроде, радость
Дарил,
Но причиняя боль…
Чего ты ждёшь?
Быть может жалость?
Но знал ли сам её?
Позволь
Тебе напомнить
Хладность действий –
Твоя не дрогнула рука.
Ах, птицелов…
Таких последствий
Не мог предвидеть
Никогда.
Ты слыл отличным птицеловом,
Но пойман сам…
В силки Любви…
Так обезволен нежным взором,
Но ты на участь не гневи.
Да, птицелов,
Твоя Кларета
Давно другому отдана.
Любима,
Холена,
Одета,
И будет век ему верна.
Ну, что молчишь?
Такая птичка, тебе, мой друг, не по зубам?
Ни канарейка, ни синичка,
Но рознь свободным ястребам!
Ты пойман сам,
Пора смириться.
Пусть заклинатель ты оков,
А кто-то птицею родился…
Не вешай носа,
Птицелов!

(24.03.2009 г.)


© Copyright: Александра Подольская, 2009
Свидетельство о публикации №1903246592