Тишина с каждым разом все слаще и все заманчивей,
Если это наркотик, то я уже крепко влип.
Не берет трубку врач – надоело меня откачивать,
Да и я давно не замечаю, когда болит.

Тишина с каждым разом все ближе и все пленительней,
Она бьет по ушам и режет сильней ножа.
Теперь мало нажать на off или провод выдернуть,
Чтобы вновь обрести способность соображать.

Тишина с каждым разом все звонче и все настойчивей,
Безнадежно зависимый, дозу спешу принять.
Я еще что-то помню, но это почти закончилось,
И навряд ли осталось еще хоть чуть-чуть меня.

Тишина с каждым разом все мягче и все желаннее,
Я хочу завернуться в нее и совсем не стать.
Крепко влип. Безнадежно. Сильнейшее привыкание.

Интересно, успею ли досчитать до ста?..

Посмотрят на меня глаза в бездонной мути,
Чьих синева белков чернеет на свету,
Рождая искры чувств, противные до жути,
Лаская нерв спинной, плетётся по нутру.
И с губ сорвётся стон, что без души, без сути,
И пальцы по спине дорожку проведут,
Посмотрят на меня глаза в бездонной мути,
Чьих синева белков чернеет на свету...

[350x497]


残念ながら


Я сказала тебе: «Не приду!»
Я просила тебя не звонить,
По весеннему хрупкому льду
Сломя голову прочь уходить.

Я велела тебе: «Перестань!
Мне не нужен никто, даже ты!»
За пронзительно острую грань
Отступала, сжигая мосты.

Я в снегу разводила костер -
Слезы градом, стеклом хрусталя:
«Почему ты со мной до сих пор?
Отступись! Ты стараешься зря...»
[показать]

[207x330]
Раневская изобрела новое средство от бессонницы и делиться им с Риной Зеленой:
- Надо считать до трех. Максимум - до полчетвертого.


Раневская объясняет внуку, чем отличается сказка от были:
- Сказка - это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной. А быль - это когда наоборот.


Раневская ходит очень грустная, чем-то расстроена.
- У меня украли жемчужное ожерелье!
- Как оно выглядело?
- Как настоящее…


- Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим, - требует капризная молодая актриса.
- Все будет настоящим, - успокаивает ее Раневская. - Все: и жемчуг в первом действии, и яд - в последнем.


Раневская с негодованием заявляет:
- Ох уж эти несносные журналисты! Половина лжи, которую они распространяют обо мне, не соответствует действительности.

-----------------------------------------

На этом веселье не заканчивается. На форзаце книги прочла: "на Всероссийской книжной выставке в Москве весной 2004 года книга была награждена премией "ПОЛНЫЙ АБЗАЦ".

Честно, не знала что существуют такие премии :)))

МОЙ СОВЕТ: в АВТОБУСЕ НЕ ЧИТАТЬ!!! умрете со смеху

Маленькой девачке страшно одной

И никто не спешит домой

И она выбегает в подъезд и выше

Маленькая девочка одна на крыше

Многоэтажки, застывший парад

И сквозь них на встречу рвется закат

Он дарит ей немного жалкого тепла

Ей это так нужно,ведь она так ждала!

Маленькие дети на крышах домов

Всех улиц,кварталов,районов,городов

Тянут руки к солнцу ловят тепло

Но вот это солнце растварившись ушло!

"Метафизический смысл ностальгии состоит в ее невозможности совпасть с каким бы то ни было моментом во времени.
Ностальгия - это недуг, идиотский выкидыш, гримасничающая метаморфоза изначального рая.
И неизвестно из чего, из какого психического расстройства, сумеречного сна или инфекции эта метаморфоза произошла в каждом из нас? ..."




[230x121]

[500x375]


Быть может повторим это мгновение:
Прощанье на перроне многолюдном,
Моей щеки к тебе прикосновение
В молчании столь искреннем и трудном.

Быть может отыграем нашу преданность
У тех, кто связан с миром предрассудками.
Простим друг другу мыслей наших ветреность,
Общаясь по сети бессонно, сутками.

И скажем у порога нежно шепотом,
Обнявшись, возбужденно, с придыханием:
"Быть может и любовь приходит с опытом,
Рождается немыслимо... с прощанием."

Ветер, которого нет

Девочка, кораблик уплыл, помолись и сплети венок -
Из волос да из листьев сплети, остальное - то зимний мох,
Остальное забыл сам Бог.
Сделай, девочка, первый вдох.

Девочка, где твоя жизнь? Там, где дорог зигзаг?
Там ли, где шелест бумаг листвой опадает в овраг,
Долина эпических саг?
Сделай, девочка, первый шаг.

Девочка, звезды считай, числа пиши в блокнот,
Ночью на белом листе находишь звездоворот
Космически-новых красот.
Сделай, девочка, первый ход.

Девочка, скоро рассвет. Утро - солнце и страх,
Утром пыль на губах уже не во снах - прах,
Погибших в далеких горах.
Сделай, девочка, первый взмах.

Девочка, танцы теней - это особый секрет.
Ветру, которого с берега нет, три миллиарда лет,
Он знает почти весь сюжет,
Про Новый и Старый Завет,
Всяческий разный бред
Из прошлых воскресных газет.
Но главное ветер дает совет:
Крылья ветров, как хвосты комет,
Не красят в какой бы то ни было цвет.
И сны твои будут лететь вослед
Ветру, которого нет.

--
комментировать желательно в дневнике, хотя на усмотрение читателя
ссылка на пост: http://www.liveinternet.ru/users/el_pesimismo/post74192469/

...А Леди любит грозу, дожди и ненавидит зиму,
Она не боится ночи и полутемных комнат,
Боится боли и смерти, хотя не так уж и сильно,
А иногда ей хочется совсем-ничего-не-помнить.
У Леди холодные пальцы, никто их не согревает,
Ни нежностью и любовью, ни даже хотя бы ядом.
А Леди бывает грустной, веселой тоже бывает,
Но ей не раз говорили про странную темность взгляда.
А Леди стихи сплетает, стирает и снова пишет,
Потом бросает их в небо, чтоб строчки ловили птицы,
Она провожает взглядом тоскливым всех встречных рыжих,
Она иногда не спит, чтоб кому-то самой присниться...
А в зеркале Леди видит лишь только слепую пешку,
Сожгла беззаветно крылья и навсегда застыла.
И что же случится с Леди?.. в ответе слышна усмешка.
...Как думаете, что будет с фиалкой среди пустыни?..

Истина – и стена! Только лбом о кафель.
Стерпится – если больно – приложишь лед.
И запоешь сверчком за высоким шкафом.
Вензель твой паутиной паук соткет.

Так проживешь в запущенности чердачной,
В благоухании пыльном цветов и нот.
И неудачницей или смешной чудачкой
Кто-то, искусный в прозвищах, назовет.

И нелюдимкой, может быть – невидимкой
Кто-то окрестит, кто на язык остер.
Но в милосердие верящей паладинкой
Всходишь на больно жалящих слов костер.

Пестрым мелком на асфальте рисуешь лето,
Прячешь в карманах сны и лепечешь вздор.
Пульсом шагов, словно щелканьем кастаньета
Южной безмерности учишь холодный двор.

Пряные сказки читаешь под покрывалом,
Робко затеплив фонарик – он твой маяк.
Пенной волною страниц, как девятым валом,
Вмиг накрывает наскучивший мир-чердак.

Ветер рассветный призывно колеблет шторы.
Пролит на скатерти неба вишневый сок.
Значит, пора. Кончен завтрак, надеты шоры –
Так, чтобы взгляда никто отгадать не мог.

Внешнему миру нужна от тебя лишь внешность,
А для другого еще на настал черед.
Нежность – о, если бы знали, какая нежность
Скрыта в глубинах души, обойденной вброд.

Осталась пустой наша сцена.
Закрылись любви кулисы.
Я сбежала из душного плена.
Из меня не вышло актрисы.

Свет сафитов куда-то пропал,
Оркестр сломал инструменты.
Тёмный, заброшенный зал.
Память - куском киноленты.

Касса давно опустела,
Никто не берёт билеты.
На афише остатком мела
Напишу лишь одно: "Где ты?"

Улетело сквозь грани добро...
Что ж, не зря я окно открывала.
Я сотку для тебя покрывало
Переливчатой нитью дорог.

Из бессонниц горячих сетей,
Недопитого злата решений
Я сплету для тебя отраженье
Твоих собственных глаз в темноте.

Глаз, в которых сияет весна,
Глаз, которые цвета коварства...
В тридевятом затерянном царстве
Я ищу обжигающий знак.

И когда-нибудь, ветренным днем,
Я отдам тебе жизнь - всю, до капли,
Чтоб она обернулась внезапно
Соком вишни в бокале твоем.

Оставшись сам с собою,
Присмотрись к обоим.

[267x400]

Тело не может, душа не хочет.
Что происходит со мной, не знаю
Разрываю себя на клочья,
Пытаясь найти двери рая.

Пытаюсь жить, не слабея,
Пытаюсь наверх идти.
Прости, но я не сумею...
Выжить... Меня прости...

Прости, это всё надежды,
Это всего лишь мечты.
Я не могу жить как прежде,
В окружении пустоты.

Прости, я теперь другая,
Я теперь без эмоций мим.
Я пытаюсь найти двери рая,
Ведь наш мир стал другим.

Тысячу лет заметает снегами пространство,
Люди бегут по нему, оставляя на белом дорожки.
Тысячу лет с удивительным мне постоянством
Вёсны проходят, роняя с березок сережки.
Тысячу лет дожидаюсь, когда разольется
Золото света по льду над прозрачной стремниной.
Солнце в кармане моем апельсином сожмется,
Брызнет в ладони мне радостью амфетаминной.
Бездна - глаза твои. Светлые, льдистые, плещутся,
Что из них выльется, лед или пламя прозрачное?
Может быть правда, а может, мне только мерещится,
Как мое сердце ныряет под воду полярною крачкою,
Как бьется в лед твоих глаз, не надеясь разбить его,
Как ловит лучики жидкого золота вместо конфет.
Это любовь в одиночку, стремнинное волшебство…
Жаль, не меня ты целуешь в течении тысячи лет.
02.05.2008.

Смерть выберет нас,
Нам это к лицу...
Я в бледные пальцы,
Взгляд твой возьму..
в холодной ладоне
Теплая боль
В прикрытах глазах
Застывшая соль....
Агония... Лето...
Последняяя роль.
И теплое небо
Течет по щеке,
И яркое солнце
В ослабшей руке
Нас жизнь покидает
Мы так хотели...
Как жаль,
Но жить
МЫ не сумели....

Я разбила на мелкие части
Свою стеклянную душу.
Мой мир на глазах гаснет,
И ход жизни уже не нарушить.

Я разбила, остались осколки,
Лежашие на полу.
А во мне пустота только...
Смотря в никуда, бреду.

Я разбила без сожалений:
Мне теперь никого не жаль.
За спиной пляшут мёртвые тени,
Из сердца делая сталь.

Я разбила, остался разум
И холодный, жестокий расчёт.
Я разбила, почувствовав сразу:
Вместо сердца теперь лишь лёд.

В этом окне - силуэты. Двое.
Третью не видно, оставим её в покое;
Крики: "Она ничего не стОит!"
Девушка стонет, орёт и воет,

Видно - семья, и разрушен её очаг.
Тут будут всю ночь оплакивать и кричать.

А утром Она узнает, что умер любимый брат.
Гулял до утра на свадьбе и, видимо, перебрал,
Сейчас - лежит, и пуля внутри бедра
И ещё одна - выше, левее, возле ребра.

Она Его станет просить: "Ну уйди, уйди".
Все уйдут, и останется Он один,
И будет Ей в рюмочку капать валокардин.

Позже Он выйдет, чтоб сделать один звонок,
Которым закончится индийское их кино.
Две тёмных фигуры, если смотреть в окно.
И третьей не будет, и нету уже давно.


А вот их соседи: Он верен, Она невЕрна.
Он не слеп, догадался давно, наверно.
Сын копается в книжицах Жюля Верна,
Любит колу и нежен неимоверно.

Сегодня среда, восемнадцать-тридцать,
И Она забирает его из школы.
Надевает платье, покупает любимой колы,
И бежит, и целует родное рыльце
(Про себя: "Угораздило ж так случиться,
Что он так наивен, доверчив, молод").

Через месяц во сне сын начнёт кричать.
И Ей ничего не останется, кроме Его плеча.
И станет Она - не женщина, а причал.

"Видно, так нужно, милая, видимо, суждено," -
Говорит Он, расстёгивая босоножки
И снимая с по-зимнему бледных ног,
Любимых, усталых, ватных...

Стемнело и в их окне.
Давай полетим обратно.
Напишем о Нём и Ней.

1.05.08

В университете на юридическом факультете профессор спрашивает студента:
- Если вы хотите угостить кого-то апельсином, как вы это сделаете?
- Я скажу "Пожалуйста, угощайтесь!", - ответил студент.
- Нет-нет! - закричал профессор. - Думайте как юрист!
- Хорошо, - ответил студент. - Я скажу: "Настоящим я передаю вам все принадлежащие мне права, требования, преимущества и другие интересы на собственность, именуемую апельсин, совместно со всей его кожурой, мякотью, соком и семечками, с правом выжимать, разрезать, замораживать и иначе употреблять, используя для этого любого рода приспособления, как существующие в настоящее время, так и изобретенные позднее, или без использования упомянутых приспособлений, а также передавать ранее именованную собственность третьим лицам с кожурой, мякотью, соком и семечками или без оных..."

Когда роботы плачут - они ржавеют.

[280x420]

Я подумала...
Мы летим. Летим в пропасть.
Пропасть легко. Легко убиться...
Но умирать нельзя. нельзя сдаваться!
Держаться трудно. Трудно жить.
Но мы - живём, должны сражаться.
Я так считала... раз... два... пять.