Даосский мыслитель Гэ-Хун так говорил о Дао: «Истинное одно имеет свой фамильный знак, размеры и внешний облик – око». Но глаз, который может увидеть всё, не может увидеть сам себя. Ему нужно зеркало, в котором он увидит себя. И это зеркало для Бога – человек. Пожалуй, лучше всех эта идея рассмотрена у Пьера Тейяра де Шардена. Он писал, что наши внешние творения (идеи, открытия, творения искусств и т. д.) передают другим лишь тень нас самих. «Но какое из человеческих творений имеет самое большое значение для коренных интересов жизни вообще, если не создание каждым из нас в себе абсолютно оригинального центра, в котором универсум осознает себя уникальным, неподражаемым образом, а именно нашего «я», нашей личности?».
Иначе говоря, жизнь каждого человека – это процесс творчества Бога. Гегель писал, что созерцание художественного произведения отличается тем, что оно интересуется предметом в его единичном существовании и не стремится превратить его во всеобщую мысль и понятие, предмет остается существовать в его свободной независимости. Именно это и характеризует отношение Бога к своему творению - человеку.
Но неправильно говорить, что Бог имеет цель познать себя через индивидуальность. Созерцание Богом самого себя через различные индивидуальности – это игра, которая не может иметь цели. В индуизме эта идея проявилась в мифе о том, что мир – это Божество, играющее в прятки с самим собой. Одно становится многим и единственный актер играет бесчисленные роли. В финале он возвращается к себе – только для того, чтобы начать пьесу с самого начала. Гераклит говорил об этом так: «Вечность – дитя, переставляющее шашки, царство ребенка». Некоторые мыслители и писатели предпочитают сравнение подлинной жизни Вселенной с танцем. Эта идея прекрасно выражена в повести Роджера Желязны «Роза для Экклезиаста». Фрэнк Герберт в романе «Еретики Дюны» писал: «Жесты и танцы – настоящий язык нашей танцующей и жестикулирующей Вселенной, наречие которой не может быть переведено, на нем можно только говорить». Поэтому в индуизме Шива, основатель йоги и великий мудрец, считается и лучшим танцором во Вселенной.

[699x623]
Барон замолчал, словно давая мне время прочувствовать эту жуткую перспективу. Я медленно оглядел черноту с бесчисленными точками недостижимых огней. Он был прав. Где были Чапаев и Анна? Где был зыбкий ночной мир с кафельными стенами и рассыпающимися в прах бюстами Аристотеля? Сейчас их не было нигде, и, больше того, я знал, точно знал, что нет никакого места, где они могли бы существовать, потому что я, именно я, стоявший рядом с этим непонятным человеком (да и человеком ли?), и был той возможностью, тем единственным способом, которым все эти психбольницы и гражданские войны приходили в мир. И то же самое относилось к этому мрачному лимбо, к его перепуганным обитателям и к его высокому суровому часовому — все они существовали только потому, что существовал я.
![]()
[680x680]молиться какому-нибудь богу, он действительно возникает, причем именно в той форме, в которой его представляют.
|

|
|
|
Может малек и не философия, но все равно хочется написать!
И так резко захотелось написать про школу. Сейчас, когда осталось каких-то полгода, хочется вспомнить всё, так что сейчас я включу музыку и начну.
Ну а уж если начинать так начинать с начало. И так первое сентября 1998 года (если не ошибаюсь) тебя будят в 7 утра, запихивают в ванную, потом таким же пинкообразным движением на кухню, что-то там дают поесть одевают в костюм, белую рубашку, галстук, в общем, всё как положено, а потом одевают на спину неепических размеров рюкзак, дают букет с гладиолусами, которые ростом чуть ли не с тебя, и под грудки ведут на линейку. Идешь ты с любопытством и с одновременным желание поспать, с явно блещущей в голове мыслью: «Да отстаньте вы от меня»!
Ну, а что на линейке? Там вас ставят в рядок, весь класс, по-моему, парами и ты с букетом наперевес стоишь так всю линейку, во дворе, а на каждую линейку первого сентября как по заказу моросит мелкий дождик, в общим ощущения понятны. Первый звонок. Потом когда все стишки прочитаны, на сцену выходят выпускники, хватают вас за руки и ведут в класс, по дороге задавая вопросы: Как зовут? А ты хочешь в школу? Затем дарят карандаши с блокнотиком, желают всего хорошего и благополучно уходят…
Хм что у нас дальше? Дальше первый в вашей жизни учитель начинает рассказывать о тяготах школьной жизни, о предстоящем, выдаются учебники, проводиться перекличка. Обязательно вручаются шарики, которые в дальнейшем можно найти по всей школе, причем вопрос как они перемещаются, остаётся открытым.
Дальше фотки на память и вас уводят домой. Ускорим плёнку и промотаем всё с быстрой скорость. Вот первый класс, первые знания, первое знакомство со школой. Но вот конец мая, все с довольной улыбкой покидают школы, пока ещё с желанием туда вернуться. Лето пролетает быстро. Желание возвращаться тает. Вот второй класс, третий…
У меня лично в начальной школе было только три класса, из третьего я пошёл сразу в пятый, так что если что сами под себя переиначьте, для большей остроты ощущений. Так вот третий класс, окончания года и первый в жизни выпускной. Пусть микро и без пьянства, разврата и дебоширства, но всё же выпускной, выпускной из начальной школы. Вам дарят энциклопедию, которой вы больше никогда в своей жизни не воспользуетесь, застолье, потом не помню… шутка, потом опять лето.
Я думаю, что вы будете не против небольшого лирического отступления. А заключается оно в том, что, даже не смотря на то, что этот человек вряд ли когда-нибудь прочитает эти строки, но всё же хочется сказать огромное спасибо моему первому учителю, которая внесла огромный вклад в мое дальнейшее развитее, как личности, как человека. Её доброта, понимание, любовь к детям, безусловно, оставила самые наилучшие воспоминания о начальной школе. Людмила Сергеевна СПАСИБО вам, за все, что вы для нас сделали. За то какой класс вы выпустили, за всех…
Ну, продолжим наше путешествие в прошлое. И так лето снова пролетает незаметно. И снова вы на линейке, в руках всё те же пресловутые гладиолусы (в смысле сорт тот же J), но есть одно НО. Если раньше находили по левую сторону от школы, то теперь вас гордо переместили в угол, но уже на правую сторону, где стоит вся средняя школа. Опять стишки, не меняющиеся на всём
Люди издавна верили, что в мире торжествует зло, а добро вознагдаждается после смерти. получаловь своего рода уравнение, связывыаеющее небо и землю. В наше время уравнение превратилось в неравенство. Небесное вознаграждение кажется сегодня явным абсурдом. Но торжествазла в мире никто не отменял. Поэтому любой нормальный человек, ищущий на земле позитива, естественным образом встает на сторону зла: это же так логично, как вступать в единственно правящую партию. Зло, на сторону которого встает человек, находится у него в голове, и нигде кроме. Но когда все люди тайно встают на сторону зла, которого нет нигде, кроме как у них в голове, нужна ли злу другая победа?
Понятие о добре и зле всегда упиралось в религию. Когда христианство только только возникло, бог ветхого завета в новом учении считался дьяволом. А потом в первых веках нашей эры, в целях укрепления римской державности и политкорректности, бога и дьявола объединли в один молитвеннный объект, которому должен был поклоняться православный патриот времен заката империи. Исходные тексты были отсортированы, переписаны и тщательно отредактированы в новом духе, а все остальное как водиться сожгли.
Каждый народ (или даже человек) в обязательном порядке должен разрабатывать свою религию сам, а не донашивать тряпье, кишащее чужими вшами - от них все болезни... Народы, которые в наше время на подъеме - Индия, Китай и так далее - ввозят только технологии и капитал, а религии у них местного производства. Любой член этих обществ может быть уверен, что молится своим собственным тараканам, а не позднейшим вставкам, ошибкам переписчика или неточностям перевода.
Людям нужна открытая архитектура духа, open source. Но Получается, любой, кто предложит людям такую архитектуру - это антихрист.

|
|
[640x480]
[300x214]