– Атас, – прилетел со всех сторон голос Шурика.
Собственно говоря, никаких сторон уже не было, и голосов тоже. Вместо голоса было некое присутствие, которое заявляло о себе таким образом, что делалось ясно – это Шурик. А смысл этого заявления о себе был таким, что наиболее точно соответствовал слову «Атас».
– Ну атас в натуре. Володин, ты меня слышишь?
– Слышу, – отозвался отовсюду Володин.
– Это и есть вечный кайф?
– А чего ты меня спрашиваешь? Ты сам посмотри. Ты сейчас сам все знаешь и видишь.
– Да… А это вокруг что? А, ну да… Конечно. А куда остальное все делось?
– Никуда не делось. Все на месте. Ты получше приглядись-то.
– Ах, ну да же. Колян, ты где? Ты как?
– Я! – отозвалось в сияющей пустоте. – Я!
– Эй, Колян! Откликнись!
– Я!!! Я!!!
– Вот ведь как все на самом деле, а? Ну кто бы мог подумать? – возбужденно и счастливо продолжал Шурик. – Никогда бы не подумал. Слышь, Володин, ты даже не отвечай ничего, я сам пойму… Никто не мог бы подумать… Я тебе сейчас скажу. Просто потому что об этом нельзя подумать! Никак нельзя подумать! Нельзя подумать никак!
– Я!!! – откликнулся Колян.
– И, оказывается, ничего страшного нет в мире, – продолжал Шурик. – Ну ничего совершенно. Все знаю, все вижу. Что хочешь увидеть могу и понять. Да вот хотя бы… Ну и ну… Слышь, Колян, зря мы Косого-то завалили тогда. Он в натуре бабок не брал. Это… Так это ж ты взял, Колян!
– Я!!! Я!!! Я!!! Я!!!
– Кончай базарить, – вмешался Володин, – а то выкинет всех.
– Так он же сука, – заорал Шурик, – он всех кинул!
– Говорю, кончай. Нашел время. На себя лучше посмотри.
– На какого еще себя?
– А кто сейчас говорит? Вот на него и посмотри.
– На себя? Ой… Да… Ой…
– Так-то. А говоришь, страшного ничего нет в мире.
– Да… Верно… Ой, бля-я-я! Слышь, Володин, и правда страшно. Очень страшно. На самом деле страшно. Володин, слышь, а где свет-то? Володин? Страшно!