Сплин в Крокус Сити Холл
[показать]

Сплин в Крокус Сити Холл
[показать]

Дым табачный воздух выел. Комната - глава в крученыховском аде.
Вспомни - за этим окном впервые руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот, сердце в железе. День еще - выгонишь, можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет сломанная дрожью рука в рукав.

Выбегу, тело в улицу брошу я. Дикий, обезумлюсь, отчаяньем иссечась.
Не надо этого, дорогая, хорошая, дай простимся сейчас.
Все равно любовь моя - тяжкая гиря ведь - висит на тебе, куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь горечь обиженных жалоб.

Если быка трудом уморят - он уйдет, разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон - царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем.

Если б так поэта измучила, он любимую на деньги б и славу выменял,
А мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа.

Завтра забудешь, что тебя короновал, что душу цветущую любовью выжег,
И суетных дней взметенный карнавал растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша?
Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг.

В.Маяковский

26 мая 1916 г., Петроград

Дряблый. Одряхлевший. Силами покинутый. Еле шевелящий мыслями и лапками. Вяло двигующий языком о шершавый рот-нитку. Таким ли Чебу чувствовал себя на пороге смерти? Была ли смерть в его жизни? Или это игрушечный сон, которого он не помнит. Че молод и почти не попорчен. Думать о кончине праздника халявного существования - рано в ключе себя. Она включает только абстрактное понятие о чужой.. беде? Страх вонзил свои коготочки совсем на чуть-чуть, он еще не сдавливает горло, не перекручивает внутренности в один сокращающийся жгут. Ужас близости небытия еще не застил блестящие глазёнки-пуговке. Но Чебу уже/еще не всё равно. Есть что "терять". Такой славный ящик-дом. С запахом цитрусовых. Такой славный мех, который, если расчесать и прилизать как следует - радует детвору, гладящую его в порывах-приступах хочу-любви и любопытно-интереса. Вот если бы ему было всё равно... если он уже всё потерял или отвык бы держаться за смешные признаки своей значимости, за тщетные поиски в малейшем - видеть свою выразительную уникальность. Вот тогда бы он уходил спокойно, ожидая момента прекращения функциональности своей меховой тюрьмы. Но Че не равнодушен. Нет, ему не всё равно, сколько раз он еще откроет глаза или махнет лапой. Он даже подумывает найти Чебурашку. Ну, может не для продолжения рода, но говорят это пьянит без дорогих жидкостей в бутылках. обязательно проверь это, милый Чебур. А то так и помрешь... девственнком. смысла пробовать за отрезок своего тщетного бытия всё подряд - не много. ровно столько, сколько в непробывании всего. Всё равно останешся в чем-то девственным, безопытным незнайкой.
Непутевую головенку пронзает еще одна жало-мысль: а вдруг старость, и слабость и вот эта самая немощность, и, самое саможалостливое - вдруг больно? тогда как - побыстрей и избавиться или тянуть сколько протянешь и ноги - последними? Чебураш уже жалеет себя, почти оплакивает своё незавидное возможно-будущее. Еда, земля, воздух и Луна чуть не стали кровными врагами, виноватыми в его невечности. Плюшевого не научили, как относится к непотребству непрошенного визита костлявой. Но ему произносили. Про смирение и неизменость природы вещей. Про насущное и главно-текущее. Даже про то, что можно просто не думать о непонятном и страшном. Оно от этого проходит и садится на скамеечку поодаль. Чешка понимает, что ему не понять. Прозревает невозможностью думать о ненаученном.
Повеселев и подпрыгивая от обретённой легкости, он спешит со всех своих коротышечных ног. К старению, к увяданию, в гремящую пустоту познанной неизвестности

Хулиган, поэт кудрявый…

Литературовед;
(расхаживая, декламирует)

Хулиган, поэт кудрявый,
В Петербург зашел за славой.
Выступал он в Англетере,
Перебрал в своей манере…

Случай здесь был за поэта -
Избежал он пистолета…
Смерть сказала ему – стой!
Труп его нашли с петлей…

Знаю, были там чекисты,
А они у нас артисты -
Учат, если убивать,
Своих улик не оставлять.

Все замяли и решили -
Это зло известно в мире.
Неврастеник был поэт,
Сам решил покинуть свет!

Смерть Владимир осудил,
Но частенько тоже пил…
Денег не жалел в картишки
И за дамские штанишки.

Знал народ, был осторожен,
Против тех, кто лучше сложен
Мог помочь лишь пистолет.
С ним играл, грустил поэт…

Решительно:
Да, чекисты гражданину,
За широкую штанину
Подарили пистолет:
Сам решай судьбу, поэт!

Обращается к режиссеру:

Так и ты: смотри, решай…
А за вывод отвечай!
Смерть поэтов их судьба…
Жизнь чекистов их борьба!

Директор музея:

Вам бы только обличать!
Жить ведь надо, не играть.
И обдумывать поступки,
Как цену своей покупки…

Литературовед:

Был Агранов незаметный,
Вел отдел Чека секретный…
Следствием руководил умело,
Сам прочел записку смело…

Где Владимир признавался,
Что со всеми разругался,
Нелюбим и одинок.
Жизни тем подвел итог.

Режиссер:

Ну, а как же понятые?

Директор музея:
(отворачивается от режиссера)

Подпишут показания любые…
С властями надо не зевать…
Свободу можно потерять!

Искусствовед:
(Иронически смотрит на обоих)

Да, а пистоль тот был утерян.
В результате - след потерян!
Здесь кого подозревать?
Что народ, всем наплевать!

Кто у власти – все решает
А народ все понимает…
Было так сто тысяч лет,
Видно так устроен свет!


Все понимающе смотрят друг на друга
И раскланиваются …

Мне понравились маршруты. Нужно дойти по привычному пути из пункта "А" в пункт "Ъ". Тело принимает автоматическую позу борца с пространством и временем, а я сам - отключаюсь.
В этот раз отключился так, что увидел сон. Наверное, мозговые волны не соответствовали тем-самым-правильным ритмам и на самом деле, сна физически не было. Но он пролетел во мне и был увиден.
Моё тело неуровновешано. Совсем перекошенное. Например, ниже пояса - замерзло. У меня холодеют нижние оконечности, тогда как на ладонях выступает пот от жара. Бёдра уже температуры почти окружающей, а легкие наполнены горячими волнами воздуха. Они расходятся в груди, выходят паром из глотки, вырываются из моей тлеющей головы.
Увидел другую мою возможную жизнь. Не альтернативу, а всегда потенциальные события.
У меня тяга к холодному оружию. Вздеть броню, обножить клинок, все эти "мужские" игрушки, такие притягательные. Так и просят моей руки. Ну хоть полоску стали в рукаве, хоть кожанный наруч... можно и без крестовины клинка за плечом и тяжести кольчужной рубахи. Сейчас прикоснуться к этому, помахать в воздухе или сшибиться с другими такими же одержимыми можно только в клубах. Там занимаются кустарным историческим реконструированием и любительскими поединками с фектованием. Можно найти. Вступить. Появятся ссадины, вывихи, ушибы. Чуть ловкости. Чуть ощущения "силы". Может даже рельеф в профиль живота. Телу понравится, я знаю. оно будет стонать и жаловаться, а потом удовлетворенно отмечать потерю жирка и набухание мышц. Даже небольшому будет радоватцо.
Клуб еще и вылазки делает на полевки, на живые игры. Это вкусно. Такой интерес не пронесу мимо тебя. Ты появишься и будшь вращать народ. Утонченно шутить про сиське, вписывая витиевато в отыгрыш и по сеттингу. Привлекая развитых умом, отсекая не нежно ненужно недалёких. Пленяя собой мужчин, парней, мальчишек. В ревности у меня есть возможность положить кусок тексталита в виде меча ему на плечо. И сломать несколько зубьев. Или сломаться самому от чужого движения, более отточенного и стремительного. В "отношениях силы" всегда хотел быть хитрее. или сильнее умом. Превосходство физическое всегда для меня было и далеким, и нелепым. Ревность - тоже нелепа. Она отпадет, как шелуха. Мне не будет дела до числа твоих поконников, сторожить твоё ложе или твой покой не буду. У меня будут "битвы", будут яркие "роли" и даже, если повезет, красивые подруги. Те, которые из детского увлечения выросли, но остались ему верны. Главное, чтоб не пустые.
Двери магазина радостно распахнулись, приветствуя и проважая.
Проснулся я много раньше.