Художник Луи Херсе
Действие происходит на хорошо знакомом грекам острове Лесбосе в Эгейском море, и даже не на всем острове, а в одной только деревне на его окраине. Жили там два пастуха, один козопас, другой овцевод, один раб, другой свободный. Однажды козопас увидел: коза его кормит подкинутого ребенка — мальчика, а при нем пеленка пурпурная, застежка золотая и ножичек с рукояткой из слоновой кости. Он его усыновил и назвал Дафнисом. Прошло немного времени, и овцевод тоже увидел: овца его кормит подкинутого ребенка — девочку, а при ней повязка, шитая золотом, золоченые туфельки и золотые браслеты. Он ее удочерил и назвал Хлоею. Они выросли, он — красавцем, она — красавицею, ему пятнадцать, ей тринадцать, он пас своих коз, она своих овец, вместе резвились, дружили, «и можно б скорее увидеть, что овцы и козы врозь пасутся, чем встретить порознь Дафниса с Хлоею».
Художник Луи Херсе
Было лето, и случилась с Дафнисом беда: он оступился, попал в волчью яму и чуть не погиб. Хлоя кликнула соседа, молодого пастуха-волопаса, и вдвоем они вытащили Дафниса из ямы. Он не расшибся, но был весь в земле и грязи. Хлоя повела его к ручью и, пока он купался, увидела, какой он красивый, и почувствовала в себе что-то странное: «Больна я, а чем — не знаю; не ранена, а сердце болит; сижу в тени, а вся пылаю«. Слова «любовь» она не знала, но, когда сосед-волопас поспорил с Дафнисом, кто красивей, и они решили, чтобы Хлоя поцеловала того, кто ей больше нравится, то Хлоя сразу поцеловала Дафниса. И после этого поцелуя Дафнис тоже почувствовал в себе что-то странное: «Дух у меня захватило, сердце выскочить хочет, тает душа, и все же опять хочу я ее поцелуя: уж не

Рысь
Кто ты, рысь? Большая кошка!
Только хищная немножко.
У тебя большие лапы,
Как у мамы, как у папы,
Ушки – кисточки торчком.
Что капризно бьёшь хвостом?
Рысь с обидой проворчала:
«Мне обычной мышки мало.
Для меня нужны ведь мыши
Ростом чуточку повыше.
А кругом лишь мышки-крошки
Для простой домашней кошки»
Рысь голодная упруго
Рысью бегала по кругу.
От пятнистой этой кисы
В страхе спрятались все крысы.
Завести бы дома Рысь…
Только ей не скажешь: «Брысь!»
Ольга Киевская
МОСКВА, 6 сентября. /ТАСС/. Минобороны России опубликовало полную сводку о ходе проведения СВО по состоянию на 6 сентября 2026 года. ТАСС приводит полную версию опубликованного материала.
Вооруженные Силы Российской Федерации продолжают проведение специальной военной операции
Подразделения группировки войск "Север" улучшили тактическое положение.
Подразделения группировки войск "Запад" заняли более выгодные рубежи и позиции.
Подразделения "Южной" группировки войск улучшили положение по переднему краю.
Подразделения группировки войск "Центр" улучшили тактическое положение.
|
![]() |

Роджерс пытается объяснять текущую финансовую ситуацию
Я несколько дней собирался с духом, чтобы приступить к этому тексту. Ибо информации много, связей (положительных и отрицательных) между различными факторами едва ли не ещё больше, объяснить все зависимости в экономике – это почти как создать «теорию всего» в физике. На картинке наглядная ситуация, только там схема проще, чем в реальности. Хе-хе.
Но глаза боятся, а руки делают. Приступим, помолясь.
Итак, начнём с самой главной иллюстрации.

Доходности по долговым обязательствам пяти крупнейших западных экономик – США, Японии, Британии, Германии и Франции (Франция на картинку не вошла, но там график аналогичный) практически синхронно растут.
Почему это происходит и что означает?
Фиатные деньги – это государственные деньги, которые не обеспечены золотом или другими материальными ценностями, а их стоимость держится на доверии к выпустившему их государству. Стоимость фиатных денег поддерживается за счёт веры людей в то, что они смогут обменять их на что-либо ценное.
Нынешняя инфляция в западных странах – это результат снижения такой веры, ибо денег выпускается всё больше, а товарная масса почти не растёт.
Аналогично и рост доходности долговых обязательств – это снижение веры в то, что они будут погашены. Ибо долгов всё больше. В теории рост долга может/должен перекрываться опережающим ростом ВВП, но статистика показывает, что такового не наблюдается.
Именно поэтому вера в то, что долги будут погашены, снижается. И госдолги из наиболее надёжных (опять же, в теории) вложений превращаются в высокорисковые инвестиции. А за риск нужно платить (чем выше риск – тем выше доходность).
Дальше каскадом, на автомате, дорожают кредиты на всё остальное.
Специально для любителей спрашивать «А что у нас?»: Ситуация в России отличается радикально и кардинально.
Во-первых, госдолг у России мизерный (чем очень недовольны дебилы типа Комолова и Демушкина, которым мама из жалости сказала, что они экономисты).
Во-вторых, российский ЦБ (искреннее спасибо Эльвире Сахипзадовне) не пошёл на поводу у Хазиных и Глазьевых (и Дерипасок с Бабаковыми), которые требовали включить станок и заливать экономику дешёвыми деньгами. Поэтому у нас инфляция, конечно, есть, но не такая критичная, как в западных странах (и у нас с ней борются, ограничивая эмиссию денег).
Можете обоссывать Хазина, ссылаясь на меня. Он всё равно никогда не согласится со мной поспорить (я на него навожу холодный ужас, мвухахахаха).
Все пять перечисленных экономик объединяет схожая ситуация с финансами:
1. Очень большой долг по отношению к ВВП (сильно больше считающегося пороговым допустимым значения в 60% от ВВП).
2. Большой дефицит бюджета, вынуждающий занимать всё больше.
3. Стагнирующие, почти не растущие (а в некоторых случаях и деградирующие) экономики.
4. Высокая инфляция.


|
| |
|
Художник Владимир Валерьевич Бжезовский. Тёплый вечер.
Теплым вечером, сизым вечером
Обесточено время и сонно.
Да и ладно, не стоит беречь его,
Коль окутали сумерки томно.
Завлекли ароматами мятными,
В чашке чая чаинки кружа,
У вечерни пора благодатная,
В ней всегда отдыхает душа
В ней тоска вместе с радостью смешана,
И под шепот ночных мотыльков,
Чья-та робость с улыбкою нежною
Разливает по чашкам любовь.
Автор: Ольга Зинякова
| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Петербургский романс
...Быть бы мне поспокойней,
Не казаться, а быть!
...Здесь мосты, словно кони, -
По ночам на дыбы!
Здесь всегда по квадрату
На рассвете полки -
От Синода к Сенату,
Как четыре строки!
Здесь над винною стойкой,
Над пожаром зари
Наколдовано столько,
Набормотано столько,
Что пойди - повтори!
Bcе земные печали
Были в этом краю...
Вот и платим молчаньем
За причастность свою!
Мальчишки были безусы -
Прапоры и корнеты,
Мальчишки были безумны,
К чему им мои советы?!
Лечиться бы им, лечиться,
На кислые ездить воды -
Они ж по ночам: "Отчизна!
Тираны! Заря свободы!"
Полковник я, а не прапор,
Я в битвах сражался стойко,
И весь их щенячий табор
Мне мнился игрой, и только.
И я восклицал: "Тираны!",
И я прославлял свободу,
Под пламенные тирады
Мы пили вино, как воду.
И в то роковое утро -
Отнюдь не угрозой чести! -
Казалось куда как мудро
Себя объявить в отъезде.
Зачем же потом случилось,
Что меркнет копейкой ржавой
Всей славы моей лучинность
Пред солнечной ихней славой?!
...Болят к непогоде раны,
Уныло проходят годы...
Но я же кричал: "Тираны!"
И славил зарю свободы!
Повторяется шёпот,
Повторяем следы.
Никого ещё опыт
Не спасал от беды!
О доколе, доколе -
И не здесь, а везде -
Будут Клодтовы кони
Подчиняться узде?!
И всё так же, не проще,
Век наш пробует нас:
Можешь выйти на площадь?
Смеешь выйти на площадь?
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь
В тот назначенный час?!
Где стоят по квадрату
В ожиданье полки -
От Синода к Сенату,
Как четыре строки!
А.Галич
23 августа 1968
* * *
Нева Петровна, возле вас - все львы.
Они вас охраняют молчаливо.
Я с женщинами не бывал счастливым,
вы - первая. Я чувствую, что - вы.
Послушайте, не ускоряйте бег,
банальным славословьем вас не трону:
ведь я не экскурсант, Нева Петровна,
я просто одинокий человек.
Стремление довести частное, повседневное до уровня космического — вот что мы встречаем во многих стихах Вознесенского. Возможно, поэтому многим он кажется нарочито-эпатажным автором, бросающим обществу вызов:
Живет у нас сосед Букашкин,
в кальсонах цвета промокашки.
Но, как воздушные шары,
над ним горят Антимиры!
И в них магический, как демон,
Вселенной правит, возлежит
Антибукашкин, академик
и щупает Лоллобриджид.
Но грезятся Антибукашкину
виденья цвета промокашки.
Да здравствуют Антимиры!
Фантасты — посреди муры.
Без глупых не было бы умных,
оазисов — без Каракумов.
Нет женщин — есть антимужчины,
в лесах ревут антимашины.
Есть соль земли. Есть сор земли.
Но сохнет сокол без змеи.
Люблю я критиков моих.
На шее одного из них,
благоуханна и гола,
сияет антиголова!..
…Я сплю с окошками открытыми,
а где-то свищет звездопад,
и небоскребы сталактитами
на брюхе глобуса висят.
И подо мной вниз головой,
вонзившись вилкой в шар земной,
беспечный, милый мотылек,
живешь ты, мой антимирок!
Зачем среди ночной поры
встречаются антимиры?
Зачем они вдвоем сидят
и в телевизоры глядят?
Им не понять и пары фраз.
Их первый раз — последний раз!
Сидят, забывши про бонтон,
ведь будут мучиться потом!
И уши красные горят,
как будто бабочки сидят…
…Знакомый лектор мне вчера
сказал: «Антимиры? Мура!»
Я сплю, ворочаюсь спросонок,
наверно, прав научный хмырь.
Мой кот, как радиоприемник,
зеленым глазом ловит мир.
Как ни странно, но самые запоминающие строки Андрея Вознесенского, которые знает буквально вся страна, совсем не авангардные. Например, вот эти, из его "Саги", уже четверть века звучащие в рок-опере.
Когда Евтушенко спросил Вознесенского, не кажется ли вам, что Рязанов не был никогда влюблен в Кончиту, а просто пытался заключить выгодную сделку с калифорнийцами, он радостно ответил: «Если у меня есть выбор между экономической выгодой и любовной трагедией, я всегда за любовную трагедию». Вот это есть то, чего нам сегодня так резко не хватает".
Однажды в разговоре на радиостанции «Маяк» Андрей Вознесенский признался:
Раз мне приснилось стихотворение, я проснулся, записал его, но утром никак не мог
вспомнить, что это такое. Это стихи в «Юноне и Авось», они читаются как сага.
«Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду». Вот мои «сонные» стихи…
Ты меня на рассвете разбудишь.
Проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.
Заслонивши тебя от простуды,
Я подумаю: «Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу».
Эту воду в мурашках запруды,
Это Адмиралтейство и Биржу
Я уже никогда не забуду
И уже никогда не увижу.
Не мигают, слезятся от ветра
Безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.
Даже если на землю вернемся
Мы вторично, согласно Гафизу,
Мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.
И окажется так минимальным
Наше непониманье с тобою
Перед будущим непониманьем
Двух живых с пустотой неживою.
И качнется бессмысленной высью
Пара фраз, залетевших отсюда:
«Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу».