Русская кухня не исчезала в один день, под звон бокалов и под французский соус. Она уходила тише и даже как будто приличнее: сначала на столах знати появлялись чужие моды, потом менялся городской вкус, а следом старые блюда начинали казаться слишком простыми, слишком бедными или просто «из прошлого». Так, в период правления династии Романовых страна незаметно рассталась с едой, которая когда то была не экзотикой, а нормальной повседневностью.

Репа, которую победила картошка

Сегодня репа живет в основном внутри выражения «проще пареной репы», и в этом есть особая историческая ирония. Когда то она вовсе не была шуткой или языковым сувениром, а считалась едва ли не основой рациона. Ее варили, запекали, отправляли в похлебки и пироги, а в тяжелые годы она и вовсе подменяла хлеб.

Пареная репа с квасом или маслом была едой без сословных комплексов: ее ели и крестьяне, и горожане. Но потом в игру вошел картофель. Его начали активно продвигать при Екатерине II, и новый корнеплод оказался слишком удобным, урожайным и сытным, чтобы репа могла сохранить прежнее влияние. К середине XIX века старая королева стола почти исчезла из повседневного меню, задержавшись разве что на севере. Победитель известен: теперь о картофельных бунтах почти никто не вспоминает, а сам картофель давно выглядит так, будто жил в русской кухне всегда.

Род Плятеров берет свои истоки от германских рыцарей и впервые упоминается в 1160 году. А в 1500 году впервые упоминается Опса, которая с 1823 года принадлежит графам Плятерам. 

Дворец в неоклассическом стиле на берегу озера Опса был построен в 1903–1904 гг. графом Феликсом Плятером по проекту архитектора Тележинского.

Итогом стало возникновение усадьбы, которую знатоки архитектуры чаще всего рассматривают как образец неоклассицизма, хотя на рубеже веков в моде был стиль модерн, чье влияние также чувствуется в этой двухэтажной постройке.

Основной объем дворца одноэтажный, по сторонам к нему примыкают двухэтажные крылья. Главный вход со стороны парка оформлен портиком с колоннами. Над озером устроена открытая терраса, спуск к воде представляет собой каскад лестниц. На территории усадьбы сохранились жилой флигель и несколько хозяйственных построек. Небольшой пейзажный парк украшают группы деревьев, поляны, аллеи, арочный мост из тесаного камня.

Пры шляху шырокім,
Дзе стаіць камора,
Я на свет радзіўся,
Пад глухі шум бору,
Позняю парою,
Восенню гнілою.

Якуб Колас. «На раздарожжы»

«Нарадзіўся я ў 1882 годзе 22 кастрычніка (па старому стылю) ва ўрочышчы Акінчыцы, недалёка ад сяла Мікалаеўшчына (зараз Стаўбцоўскі раён Мінскай вобласці). Бацькі мае – Міхаіл Казіміравіч і Ганна Юр’еўна Міцкевічы – былі малазямельныя сяляне. У Акінчыцах бацька служыў лесніком у князя Радзівіла – польскага магната», – писал Якуб Колас в «Аўтабіяграфіі».

Знаете, что объединяет большинство людей, которые в 75–80 лет ходят ровно, не шаркают, не опираются на стену в коридоре и не просят внуков помочь встать с дивана? Они не делали «кошку-корову». Они делали кое-что другое. И начали не в 60, а намного позже — что особенно важно.


Мы привыкли думать, что старость и ходунки — это почти синонимы. Что если колени болят, то «уже всё», что позвоночник «рассыпается» сам по себе, что равновесие уходит, и ничего тут не поделаешь.

Но это опасное заблуждение. Часто мы сами себя в этом убеждаем, откладывая заботу о себе «на потом». Однако практика доказывает обратное.

Сегодня я расскажу вам про пять упражнений, о которых почти не говорят в обычных статьях о здоровье. Не про растяжку, не про плавание, не про скандинавскую ходьбу — хотя всё это хорошо. Именно про те движения, которые напрямую влияют на то, будете ли вы ходить самостоятельно в 80 лет или нет.

Читать далее

В жизни случайно ничто не бывает,
Путь предначертан уже наперед.
Ткётся ковер, время нити свивает,
Краски смешает, узоры кладет.

Есть там лазури безбрежного неба,
Синь отражают родные глаза.
Мечутся молнии синего цвета,
Это средь знойного лета гроза.

И три подруги со мною, как прежде,
С ними иду я стезёю земной,
Вера ведет нас, даст руку Надежда,
Путь среди тьмы озаряет Любовь.

В горе меня, как дитя, утешают,
Боль позабудется, все заживет,
Сердце Надежда мое наполняет,
Вера мне разум и силу дает.