
Колокольный звон — генератор энергии.
Он излучает большое количество резонансных ультразвуковых волн, проникающих во внутреннюю структуру организма человека, очищающих энергетические каналы, улучшающих формулу крови и работу сосудов.
В результате у людей вырабатывается гормон, укрепляющий иммунную систему.
Вибрация, которую рождает колокол, очищает окружающее пространство от болезнетворных микробов.
Молекулярные структуры вирусов гриппа, чумы, скарлатины, кори, тифа, холеры сворачиваются и превращаются в кристаллики.
Происходит настоящая стерилизация воздуха.
Славянка
Мы ищем энергию где угодно. В дорогих суперфудах, экзотических чаях, новомодных биодобавках.
Мы готовы платить огромные деньги за «источники жизненных сил», забывая, что самый мощный, самый чистый и самый доступный из них — бесплатный, безграничный и всегда с нами.
Это воздух. И то, как мы им дышим.
Наши предки, древние славяне, знали эту тайну.
Часть первая. Тайного нет — есть забытое
Слово «тайно» может ввести в заблуждение. Боги не прячутся.
Они не плетут заговоров. Они не манипулируют людьми из тени.
Всё, что они делают, — всегда открыто, всегда здесь, всегда сейчас.
Просто мы разучились это замечать. Нас научили смотреть в другую сторону.
Обряд Радоницы — мистический круг жизни, где прошлое встречается с настоящим на Красной горке.
Кресение душ: как славяне соединяли миры весной.
На границе ночи и дня, когда первые лучи солнца озаряют берёзовую рощу, пробуждается древняя память рода.
В этот час души предков, как тени в тумане, собираются у родного порога, чтобы вновь коснуться земли своих потомков и напитать их силой весны.
О том, как знание приходит из безмолвия, почему книги — лишь мост, и кто мы на самом деле
Часть первая. Ночь закончилась. Утро наступило
Ночь Сварога была долгой.
Время, когда знание заменили писаниями. Когда живую связь подменили книгами. Когда истину объявили тем, что написано в текстах, а не тем, что чувствуется сердцем.
Вечером знания пытаются записывать, чтобы не потерять, пишут веды,
Тело как Сакральный Посох: Ваш Интерфейс для Творения в 3D-Матрице Земли
“ С первого вдоха в этом воплощении мы получаем дар – наше физическое тело.
Но взгляните глубже за завесу привычного: это не просто биологический скафандр для души.
Это ваш личный, сакральный Посох Творения, уникальный интерфейс, данный вам для навигации и созидания в грандиозном трехмерном редакторе реальности, который мы называем планетой Земля.
Представьте Землю как невероятно сложную, интерактивную голограмму или божественный 3D-редактор, где Сознание (ваше истинное Я) познает себя через опыт.
В этом "редакторе" ваше тело – это не просто аватар, это многофункциональный посох, подобный тому, что держал Моисей, но неизмеримо более сложный и персональный.
Удивительный, захватывающий сюжет романа Ирины Богдановой «Три Анны», – словно непрерывный бег по спирали времени. Он проводит читателя от начала ХХ века до наших дней через целую череду образов, поражающих воображение своей многозначительностью.Действие романа разворачивается, когда юная Анна Веснина возвращается к отцу из закрытого пансиона. Она сразу сталкивается с тайной, полностью меняющей её жизнь и затрагивающей судьбы двух других Анн, которым только суждено родиться. На протяжении века три Анны из трёх разных эпох слышат отзвуки давних событий, встречая на своём пути верность и предательство, сломленных жизнью людей и благородных друзей. Трём Аннам предстоит постигнуть глубины человеческих чувств и выбрать единственно правильную дорогу к любви и миру. Слушать аудиокнигу ⏲19:42:22 Если аудиокнига не откроется ,то заходите Сюда |
|
https://dzen.ru/a/aafbyeYEOzetWC1k
Забытый гений: сестра Моцарта, которая была гениальнее брата
В 1829 году английская пианистка Мэри Новелло навестила в Зальцбурге слепую восьмидесятилетнюю старушку и с горечью записала в дневнике, что та, всеми забытая, живёт в скорби и нищете. Ту бедную старушку звали Мария Анна Моцарт, и была она первым вундеркиндом знаменитой семьи Моцартов, одной из первых женщин-концертанток Европы и человеком, сохранившим для мира наследие любимого брата.
Так почему же случилось так, что в истории музыки ее имя благополучно позабыли?
Первый номер программы
Отец, Леопольд Моцарт, был требовательным педагогом и тонким стратегом. Он начал обучать дочь игре на клавесине в восемь лет – по меркам XVIII века это считалось ранним стартом: в семье Бахов детей сажали за инструмент не раньше десяти. Мария Анна схватывала всё мгновенно, и уже в десять она играла сложнейшие пьесы точно и совершенно свободно, приводя в восторг взрослую публику.
Младший брат внимательно наблюдал за её уроками, а потом садился за инструмент и повторял все, что видел. Отец не мог поверить собственным глазам – но сестра была первым музыкальным ориентиром Вольфганга, пусть сама она того не совсем осознавала. Её тетрадь с нотами стала его первым учебником, а его первые сочинения записаны там же – между строк её упражнений.
Современники были единодушны:
«Дочь Леопольда, одиннадцати лет от роду, играет на клавесине восхитительно и исполняет длиннейшие и труднейшие произведения с поразительной точностью».
Другой очевидец восхищался её «ясностью, изяществом, мастерством и стилем» – все то же самое будут позже говорить про ее брата. Вольфганг, к слову, сам признавал очевидное: в детстве сестра играла лучше него.
Их королевство
У брата и сестры, как частенько водится у детей, существовал особый мир, недоступный взрослым. Они придумали тайное «Королевство Бэк» – со своим языком, картами, персонажами и правилами, и вместе там правили. В письмах они переходили на свой выдуманный язык, будто пытаясь в мире фантазий укрыться от вечных гастролей, строгого отца и публики, смотревшей на них как на диковинных зверушек.
Вольфганг идеализировал сестру с детства – это следует из писем, которые Мария Анна бережно хранила всю жизнь. Когда в 1764 году в окрестностях Лондона заболел отец Леопольд и детям строго-настрого запретили шуметь, именно она взяла перо и записала под диктовку брата его первую симфонию – соль мажор, К. 16.
Три с половиной года в разъездах
В июне 1763 года семья Моцарт уехала из Зальцбурга – и вернулась лишь через три с половиной года. За это время они объездили Мюнхен, Франкфурт, Брюссель, Париж, Лондон, где задержались на пятнадцать месяцев, Нидерланды и Швейцарию. Леопольд умел представлять детей публике так, что та ахала; Мария Анна в эти годы была не просто «сестрой Моцарта» – она была одной из первых женщин-пианисток, концертирующих по всей Европе. Явление это было совершенно новое, почти немыслимое для того времени.
Постоянные турне едва не стоило ей жизни. В 1765 году в Гааге она слегла с такой тяжёлой болезнью, что врачи несколько недель не давали прогнозов. Она похудела,практически не могла ходить и в горячечном бреду мешала языки – говорила по-французски, по-немецки, по-английски, по-итальянски, по-латыни. В 1767 году в Вене, в разгар эпидемии оспы, заболели оба ребёнка – и оба выжили, хотя исход был совсем не очевиден.
Отец писал другу:
«Моя дочь играет великолепно, а мой сын – это просто нечто непостижимое».
Оба ребенка выступали на одной сцене и собирали аншлаги, но это продолжалось недолго.
Важнее таланта
Примерно в шестнадцать лет Мария Анна перестала выезжать на гастроли. Однажды ее отец и брат, ни о чем не предупредив, просто сели в карету и уехали в Италию, а она осталась с мамой дома. Потом они уехали снова уехали лишь вдвоем, и из намерения стали очевидны.
Леопольд рассуждал трезво: профессиональная музыкантша, зарабатывающая выступлениями, в обществе XVIII века воспринималась примерно как бродячая актриса. Это ставило крест на репутации девушки и, значит, на ее замужестве. Карьера сына стремительно набирала обороты, а у дочери был другой путь, связанный с семьей и рождением детей.
Вольфганг однажды написал сестре, что она могла бы приехать в Вену и зарабатывать музыкой, и он даже готов был помочь. Но было уже слишком поздно, и это письмо так и осталось без ответа.
Ее
|
Ищете простую, но эффектную закуску, которая порадует как в будни, так и на праздничном столе? Предлагаю попробовать маринованную селёдку с аджикой. Этот рецепт покоряет своей лаконичностью: минимум ингредиентов, максимум вкуса. Селёдка получается малосольная, в меру острая, с ярким ароматом — идеально сочетается и с варёной картошечкой, и с хрустящим хлебом.
Секрет этой закуски — в гармоничном сочетании ингредиентов. Аджика задаёт тон: придаёт рыбе пикантность и насыщает её вкусом. Лимонный сок добавляет лёгкую кислинку, а репчатый лук вносит сочность и свежесть. Результат — баланс между нежностью рыбы и остринкой специй.
|