Я раньше не любила джаз – он казался мне чем‑то слишком свободным, как люди, которые разговаривают, перебивая сами себя. А теперь нравится. Видимо, я дозрела до того возраста, когда хаос начинает казаться формой заботы.
Каждое утро – маленький джазовый концерт. Ты открываешь глаза, а музыканты уже репетируют: саксофон фонит, контрабас ворчит, барабанщик ищет палочки, которые опять куда‑то делись. Мелодия ещё не сложилась, но уже намечается – как день, который ещё не решил, чем тебя удивить.
После кофе оркестр собирается. Звук становится ровнее, мысли – чище, а планы – чуть менее фантастическими. Мажор меняет минор, минор – мажор, и оба делают вид, что так и было задумано. В джазе ведь никто не извиняется за импровизацию.

Иногда день уходит в блюз, иногда в свинг, иногда в нечто такое, что даже музыканты потом спрашивают друг друга: «А что это было?» Но в этом и прелесть – всё возвращается. Мелодия, настроение, ты сама. Возвращается не в ту же точку, а в ту же историю, где можно сыграть иначе.
Жизнь – это джаз. Немного фонит, иногда сбивается, но всегда обещает вернуться к тебе с новой темой, которую ты ещё не пробовала.
Наталья Калинина
Луи Армстронг: «То, что мы играем, и есть сама жизнь». А на прямой вопрос «Что такое джаз?» ответил: «Если вы спрашиваете, то вам этого никогда не понять»
Сергей Довлатов: «Джаз — это мы сами в лучшие наши часы. То есть когда в нас соседствуют душевный подъём, бесстрашие и откровенность…».
|
|