Позитивное видео дня  

Русская кухня не исчезала в один день, под звон бокалов и под французский соус. Она уходила тише и даже как будто приличнее: сначала на столах знати появлялись чужие моды, потом менялся городской вкус, а следом старые блюда начинали казаться слишком простыми, слишком бедными или просто «из прошлого». Так, в период правления династии Романовых страна незаметно рассталась с едой, которая когда то была не экзотикой, а нормальной повседневностью.

Репа, которую победила картошка

Сегодня репа живет в основном внутри выражения «проще пареной репы», и в этом есть особая историческая ирония. Когда то она вовсе не была шуткой или языковым сувениром, а считалась едва ли не основой рациона. Ее варили, запекали, отправляли в похлебки и пироги, а в тяжелые годы она и вовсе подменяла хлеб.

Пареная репа с квасом или маслом была едой без сословных комплексов: ее ели и крестьяне, и горожане. Но потом в игру вошел картофель. Его начали активно продвигать при Екатерине II, и новый корнеплод оказался слишком удобным, урожайным и сытным, чтобы репа могла сохранить прежнее влияние. К середине XIX века старая королева стола почти исчезла из повседневного меню, задержавшись разве что на севере. Победитель известен: теперь о картофельных бунтах почти никто не вспоминает, а сам картофель давно выглядит так, будто жил в русской кухне всегда.

Михаил Турецкий является одним из самых известных и выдающихся хормейстеров России. При этом мало кто знает, сколько звезде довелось пережить на пути к профессиональному успеху и семейному счастью. Сегодня у Турецкого успешная карьера, пятеро детей и любящая жена. А когда-то он был 26-летним вдовцом и едва не оказался на улице без работы.

Начало пути хормейстера

История Михаила Турецкого началась в далёком 1962 году. Родился будущий хормейстер в семье могилёвских евреев (Республика Беларусь). Отец трудился мастером на фабрике шелкографии. Мать работала няней. Хотя семья Турецкого и не бедствовала, но жила, откровенно говоря, небогато. Долгое время ютиться приходилось в 14-метровой комнате в коммуналке. Когда у юного Миши обнаружился талант к музыке, родители едва ли не на последние деньги отдали Турецкого-младшего заниматься фортепиано. Однако, для 6-летнего Миши «скучные гаммы» оказались слишком сложны и скучны.

Когда-то эти волшебные мелодии звучали по радио и ТВ, сопровождая будни и праздники огромной страны. Оркестр под управлением легендарного немецкого дирижёра Джеймса Ласта оставил после себя колоссальное музыкальное наследие. В основном это лёгкие, эстрадные обработки мировых поп-хитов. Но в архивах коллектива хватает и приятных неожиданностей!

Настоящее имя маэстро — Ганс Ласт. Он родился в Бремене 17 апреля 1929 года, с детства учился фортепиано, а в юности поступил в военно-музыкальную школу вермахта. Там он осваивал тубу и тайком от учителей играл американский джаз, который сильно не приветствовался. С тех пор, наверное, Ласт бросил привычку рисковать, предпочитая точно рассчитанный подход.

После войны Ганс работал басистом в танцевальных коллективах, пока не попал на лейбл Polydor штатным аранжировщиком. Ради международного успеха компания сменила его имя на более звучный псевдоним — Джеймс.

Первый же альбом «Non Stop Dancing '65» произвёл фурор и задал стандарт «ластовских» пластинок на годы вперёд. Идея была гениальна в своей простоте: оркестр играет по куплету и припеву из хита, между ними нет пауз — только радостные крики публики, которая мгновенно подхватывает знакомые мелодии.

Ласт выпустил более двухсот альбомов. Универсальность и трудоспособность легендарного дирижёра достигли поистине космического масштаба. «Счастливый звук» сделал его миллионером и королём инструментальной музыки. Критики его люто высмеивали, но Ласт лишь улыбался в усы и получал очередной золотой диск в коллекцию.

Особое место в творчестве Джеймса Ласта занимают «русские» альбомы. В 1972 году его оркестр впервые приехал в СССР, а сам худрук успел прогуляться по Красной площади, искупаться в Днепре и даже заглянуть на грузинскую свадьбу. Впечатлений хватило на две пластинки, в которых органично переплелись обработки русских романсов, народных песен и классических произведений.

«Одинокий пастух»

Пронзительная флейта начинает свой запев в звенящей тишине... И вот вы уже где-то в горах, среди облаков и ниспадающих потоков кристально чистой воды, в зелени заповедных лесов... Свою самую известную авторскую вещь Джеймс Ласт записал с румынским виртуозом Георге Замфиром, сыгравшим на пан-флейте. Ходит легенда, что эта мелодия на самом деле народная, а пастухи играли её веками, но именно Ласт и Замфир превратили её в мировой хит. «Одинокий пастух» украсил «русскую» пластинку «Russland-Erinnerungen» в 1977 году.

Представьте собаку, которая не грызёт тапки, не требует долгих прогулок, не лезет с бесконечными играми и при этом каким-то образом умудряется быть рядом ровно тогда, когда это нужно. Звучит как фантазия ленивого хозяина?

А вот японцы решили не фантазировать – они просто взяли и вывели такую породу. И что самое забавное – сделали это не вчера, а много веков назад. Этих крошечных пушистиков обожали императоры и держали при дворе как дорогое сокровище. Знакомьтесь: японский хин. И да, у него действительно есть все шансы оказаться той самой «идеальной собакой».

Удивительно, но история японских хинов начинается в Китае. Да, именно оттуда предки современной породы – пекинесы и тибетские спаниели попали в Японию. Произошло это, по разным версиям, в 5-7 веке нашей эры. В те времена не было ещё самураев, гейш и анимешников, тогдашняя Япония представляла собой формирующееся государство. Всё было смутно и очень сурово. И собаки были под стать – большие и грубые, сильные, самостоятельные. Их использовали для охраны и охоты на различную дичь, от белок до кабанов и медведей. Никаких сюси-пуси, исключительно рабочие отношения.

В искусстве натюрморта существуют произведения, способные не просто привлечь внимание, но и погрузить зрителя в глубокое созерцание. Работы Ларри Престона, выполненные на насыщенном тёмном фоне, именно такие — они излучают особую атмосферу, наполняя каждую деталь особым смыслом и эмоциональной насыщенностью. Ларри Престон начал свой творческий путь в эпоху, когда мир вокруг переживал бурные перемены и новые культурные вибрации.