За теплоходными свистками
Дойдем с тобою до реки,
Где старые особняки
Соприкасаются висками,
И над причалом воздух талый,
И заглушая птичий гам,
Гудит невидимый орган,
Качая темные кварталы…
Не рассуждая о высоком
Значении весенних вех,
Мы просто взгляд поднимем вверх
На кроны, брызжущие соком,
На небо, где вне расписаний
Плывут неспешно облака,
И отражается река,
И наши мысли, и мы сами…
Пусть стрелочники, секунданты
И прочие временщики:
Дотошные часовщики,
Аккуратисты и педанты,
Отягощенные долгами
Ругают меркантильный век,
Мы, обнимаясь, смотрим вверх,
А Бог играет на органе.
В конце концов её "отпустит",
Она забудет о тебе.
Исчезнет повод дикой грусти.
Не ты к ней явишься во сне.
Она опять начнёт сначала,
Как в песне, с чистого листа.
И ощутит, как надо мало:
Для счастья повод есть всегда.
Ты вдруг почувствуешь до дрожи,
Как не хватает её рук,
Улыбки, что всего дороже,
Захочешь слышать сердца стук.
И позвонишь, но будет поздно.
Вонзится холод декабря:
"У абонента всё серьёзно.
Он счастлив. Правда, без тебя".
А как решишь, что совершенен, попробуй по морю пройтись...
По всей Земли летит благая весть,
Звенят ручьи, поют ручьи: «Христос воскрес!»
И даже солнце смотрит ласково с небес.
И льет лучи на грешный мир - «Христос воскрес!»