Это цитата сообщения макоши_дом Оригинальное сообщение
Панические атаки давно перестали быть редкостью, и психология смотрит на них не как на «случайную» проблему, а как на сообщение с довольно точным смыслом.
Если Вы пережили хотя бы один приступ, то узнаёте это ощущение. Сердце начинает колотиться, руки дрожат, воздуха не хватает, и всё это словно из ниоткуда.
Но если проследить, когда именно это случается и с кем, случайности в этой картине становится всё меньше.
В этом мире плохих новостей
Скорбных дней и обманчивых слов
Есть сердца, что в любой темноте
Излучают упрямо любовь.
Если боль настигает в пути,
И вокруг всё не то и не так,
Загорается свет впереди —
Это сердца родного маяк.
В быстрых водах вселенской реки
Мутных водоворотов не счесть.
Помолюсь за сердца-маяки.
Будем живы, пока они здесь.
© Анна Атаулова
[392x700]
Взгляните на эту иллюстрацию.
Тяжёлый взгляд, уставшее тело, полное отсутствие жизненного тонуса и ощущение, что всё лучшее осталось позади.
Кто-то из вас скажет: «Это возраст». И будет не прав.
Это не просто «возраст», а результат ежедневных привычек, от которых мы годами не отказываемся.
Я могу написать пошаговый план, следуя которому эта женщина пришла к такому состоянию.
Мы бьемся с жизнью, думаем: вот получим премию, купим квартиру, машину, завоюем должность — то-то будем довольны! А запомнится навеки другое — как молодой и красивый папа играет на рояле старинный вальс «Осенний сон», а ты — кружишься, кружишься под музыку, словно лист на ветру...
(с) Наталья Бехтерева
[588x700]
Игры Разума: Влияние, Манипуляции, Профайлинг
Коллега на совещании несёт откровенную чушь. Год назад ты бы встал и сказал: «Это не работает, и вот почему».
А сейчас ты сидишь, киваешь и думаешь: «Ладно, пусть. Не мои проблемы».
Совещание заканчивается. Ты идёшь к себе. И только в лифте ловишь себя на мысли, что тебе не просто лень спорить.
Ну вот и лето кинулось в бега,
Забрав с собой стижиные коммуны.
Паучьих арф запутанные струны
Колеблет ветра влажная рука.
Укрылось небо облачным рядном,
Решив, что синева уже не в моде.
Дано отдохновение природе,
Цветением пресыщенной давно.
И нежится в дыхании полей
Слух, как ребёнок в утренней постели.
Уже звучит прелюдия метели
В усталом шуме сохнущих стеблей.
© Анна Атаулова
[552x700]
Иногда кажется, что прошлое действительно осталось в прошлом.
Ссора забыта. Предательство пережито. Сказанные в гневе слова больше никто не вспоминает.
Но почему тогда некоторые истории возвращаются в другой форме?
Почему человек снова выбирает похожих людей, наступает на те же грабли, сталкивается с теми же проблемами?
Для таких закономерностей люди веками использовали слово карма.
Кто-то молится, кто-то пьянствует,
Кто-то тихо сидит в углу.
Жизнь счастливое и несчастное
Перемалывает в золу.
Там дерутся, а тут — милуются.
Кто-то меч берёт, кто-то щит.
По тропинке, проспекту, улице
Жизнь плетётся, идёт, бежит.
То беда скользнёт за калиткою,
То мечта поманит во тьме.
Шьётся, шьётся суровой ниткою
Наше скромное бытие.
У кого-то хоромы тесные,
У кого-то в избе покой.
А от бренного до небесного,
Как обычно, подать рукой.
© Анна Атаулова
[387x700]
В Сингапуре учёные создали "живую кожу" из водорослей!
Это изобретение спасает жертв ожёгов, не оставляя рубцов и шрамов. Актуальность такой процедуры связана не только с эстетикой и красотой.
Кожный покров тела является самым большим органом нашего организма и у него есть множество функций.
Самые известные, это защитная функция и дыхательная. Мы дышим кожей и если она повреждена, это сказывается и на других органах и системах организма.
Если у вас здоровая кожа, ваш организм через неё оповещает, что большинство органов в порядке.
Новости Науки
ХVIII век. Россия — огромная, могучая, но в плане культуры и науки все еще темная, узкая.
И удивительно, как же человек из архангельской деревни, сын помора рыбака, не просто догнал западных ученых, а задал планку на столетия вперед.
Феноменально. Не иначе.
Его звали Михаил Васильевич Ломоносов.
Со времен университета лично я знаю этого человека, как автора скучных од императрицам, которые приходилось заучивать студентам.
А в школе про Ломоносова говорили еще как про ученого.
Но вот еще несколько ипостасей Михайло Васильевича: пророк, гениальный геолог и человек, который силой слова пытался спасти русский народ от потери самого себя.
А давайте-ка разберем самые удивительные идеи: почему Ломоносов так яростно делил язык на «штили», что предсказал России на многие века вперед и как по куску камня понял историю планеты.
Отношения должны быть вкусными для обоих. Чтобы было интересно мозгу, тепло и искренне вдвоем. Чтобы хотелось обнять и чтобы обняли. Чтобы ждать этот момент первого прикосновения, и каждый раз ждать. Чтобы замирало внутри. Чтобы горело внутри. Чтобы секс был чем-то большим. Чтобы утром смотреть в зеркало на свои горящие глаза и в глаза того, кто просыпается рядом. Чтобы чувствовать тепло на расстоянии. Чтобы пахло липами, и ты чувствовал, как же это все по-настоящему.
А иначе — зачем?
© Татьяна Марач
[466x700]
Ненаглядная Ши, глубже, ровней дыши, гонимая злостью своей спеши по кишащей ночной тиши, по просторам моей души, не терпящей лжи, жалящей и сжимающей до тоскливости удушливой комнатенки.
Не стесняйся! Я поле шипящей ржи, ты волчица: путай, блуждай, кружи, рой мне ямы, сети крепки вяжи, влезь под кожу мне и держи, ты точила свои ножи – искры летели звонко.
Я паршивая птица, несла тебе в клюве дурную весть, ты раздавлена – я уважаю месть, за одним столом нам теперь не сесть и заваренной каши уже не съесть, если только не втихомолку.
Ты ложилась мне в руки 2000 снов подряд, шевелила губами, вдыхала щемящий яд, шелестела шелками, ловила шершавый взгляд, изнывала – да все без толку.
Я сменил тебя на безмолвный миг, беспощадный жест, безымянный лик, шоколадных глаз безрассудный крик, ее тень, ее голос, скользящий блик,
дивный запах, что въедается прямо в холку.
Ты сжимаешь, ты давишь, скрипишь во мне, я тону то в мечтах о ней, то в вине,
мне ни сгинуть, ни сладить, ни внять тебе: сумасшедшей, бездумной, колкой.
Ты скользишь по сочной сырой траве, изгибаясь, танцуя, заледенев,
замирая перед прыжком –
как красивы глаза волчицы!
Я тихонько смеюсь, подавляя стон,
накрывая ту, кем ума лишен,
я готов быть жалок, ревнив, смешон – только с ней.
Отомсти мне, Ши..)
Мне не спится.
(с) Катарина Султанова
[700x507]
Мне говорили: увидишь, и в горле затихнет звук,
кудри чёрные обволокут плечо
и дракон, что живёт в позвоночнике,
тут же расправит крылья
и опустит голову на твои ключицы.
Мне говорили: в глазах тех не сыщешь дна,
пропадёшь и не вынырнешь —
и погубит тебя она, и беда с тобой приключится.
Что любовь — это дар, книги, конечно, лгут:
тысячи брошенок ищут твой стылый след,
но когда ты заносишь над ними свои слова —
сердце за сердцем падает в талый снег.
Падает, угасая.
Оставляя горькие полыньи.
Я стою ближе всех обожжённая и босая,
прикрывая подолом кусочек живой земли:
мы случились однажды — больше мы не смогли,
и весна отказалась просить за нас.
Платье мокнет в студёной твоей воде,
не пуская под кожу смертельных фраз,
губы бережно повторяют:
Все рассветы творятся только в живой душе,
остальное лишь тени, лишённые Божьих глаз.
Остальное — лишь тени, лишённые Божьих глаз..
И твоя вода меня накрывает.
(с) Катарина Султанова
[392x700]
Всему, что увидишь здесь, научила меня вода:
Побеждать, отступая, аккуратно захватывать сердце, дух, время и города,
Принимать любых, не своё легко выносить
на берег.
Если волны внутри спокойны и глубоки -
твоё будет твоим.
Доверь им.
Всему, что услышишь здесь, научила меня гора:
Голос внутренний различает лишь редкая тишина,
Замерев на краю, всяк упавший духом
Познает в ней то, что его неподвластно слуху.
Полная картина открывается сверху.
Издалека.
Всему, что нащупаешь здесь, меня научил туман.
Расступаться с рассветом, сгущаться у свежих ран,
Накрывать пеленой ошибочную дорогу.
Все в тебе и в природе подобно Богу.
Если ты устал - помолчим немного.
Ты почувствуешь это сам.
(с) Катарина Султанова
[560x700]
В свете встречаешь людей четырех разрядов: влюбленных, честолюбивых, наблюдателей и дураков. Самые счастливые — дураки.
© Ипполит Тэн
[668x700]
Разлился свет
В фарфоре кофе.
Иллюзий нет —
Не тот уж профиль.
Стекает дождь
По тонкой глади.
На сердце дрожь,
Душа в разладе.
Мой скромный дом —
Музей печали.
Там, за окном,
Сычи кричали.
Июнь попал
В разлом строки.
Я долго ждал
Твоей руки.
Но вдруг — сигнал,
Мигнул экран.
Всё, что желал,
Ушло в туман.
Оборван ток,
Погасли дали.
Вот и итог
В плохом финале.
© Лавин Гор
[493x616]
Часы разбиты. Солнце греть не хочет,
Застыл над крышами иссохший бледный свет.
И ни одна кукушка не пророчит,
Как долог путь до призрачных планет.
Мы исчисляем время слоем пыли:
Окно поблекло — месяц без дождей.
И на страницах книги, что открыли —
Полгода тишины ослепших дней.
Камин покрылся бархатным жакетом
Из мелких крошек космоса и тьмы.
Ведя свой счёт несбывшимся сюжетам,
Отрезки беглых суток ловим мы.
Ещё один хронометр — на пальцах:
Срезай длину ногтей — и не дыши.
Там в череде ночей, во снах-скитальцах,
Растёт ковыль седин твоей души.
И гнётся ниже под конец заката
Когда-то гордый, сильный силуэт.
Ложится пепел мягко и богато
На плечи, на виски, на груду лет.
Мы не стареем. Просто зарастаем,
Как брошенный в лесу пустой флакон.
Что будет дальше — так и не узнаем:
Таков уж этой вечности закон.
© Лавин Гор
[700x700]