Клодт Михаил Петрович
Девушка на колокольне

[550x700]

Смотрите интересное: Весь мир обсуждает жившего в XIII веке русского мальчика.

Пересечение холма линиями Наска Когда-то высоко над перуанской пустыней пролетали первые пилоты гражданской авиации. Оглянувшись вниз, они увидели странные, идеально ровные линии, растянувшиеся на километры. Некоторые образовывали простые прямоугольники, другие - силуэты птиц, животных, людей. Только с воздуха эти фигуры складывались в целостные образы. С земли - ничего, лишь пустынная гладь. Это было похоже на гигантскую записку, оставленную кому-то, кто умеет смотреть с высоты.

Александр Янов
Инок-живописец

Станислав Брусилов

так давно убегать, что не помнить первопричину бегства,
мерить расстояния невысказанными «прости, мы разные...»
героиней любви не стала, но стала персонажем паршивых текстов.
все они написаны были между его депрессией и маразмом.

ну обмолвись хотя бы вскользь письменными или устными
заготовленными предложениями. выуди у него спойлер:
если он будет любить тебя, но ты ничего не почувствуешь,
можно ли будет это (с натяжкой) считать любовью?

у него что ни стих, так - хандра, что ни строчки – так приступ лени.
если все они о тебе, то почти не имеют морали.
вы – соучастники. ваша любовь – тяжёлое преступление.
смерть не страшна. вы внутри не раз уже умирали.

всё, что знали о счастье: оно – антитеза горю.
сколько ни трогал он чистое, а пальцы о скверну вымарал.
вы так прекрасны в игре «кто кого сильнее переигнорит?»,
что уже не боитесь ответственности перед выбором.

это не страшно – бить по мягкому и сдирать обои.
куда печальней – быть частью фальшивого маскарада.
милая, кто же тебе однажды так сделал больно,
что доверять другим стало личным невыносимым адом,

очередным искусством, пани́чкой, сеансами терапии,
тяжёлой музыкой, заглушающей внутренний гомон?
люди вокруг презирали, советовали, торопили.
ты не смогла, как они, но зато научилась совсем по-другому:

не дочитывать до конца, бросать книгу на скучной главе,
не находить смысл жизни в людях и неизбежном роке.
иногда так бывает, что временный человек
может преподать долговременные уроки.

он говорил о любви, о семье, о чём-то ещё и о вечном,
собирался так долго с мыслями, силами да ослаб.

ты справлялась всегда.
и в этот раз справишься безупречно.
этот сценарий отто́чен.
до другого, к сожалению, не доросла...


(с) И.Врублевский

[496x700]

Барченков Николай Иванович
Троице-Сергиева Лавра

Любовь - это негромко,
А глубоко и тихо,
Коснётся тебя только,
А Сердце уже слышит.
Нежность всегда спокойна,
Бережна, легковесна,
В объятиях её добрых
Море тепла и Света.
Любовь не журит, не судит,
Просто лучится мягко.
Сияет лишь тот, кто любит,
Награды ему не надо
Какое же это чудо,
Блаженство, БЛАГОсловенье -
Сияньем обнять друг друга,
И слиться Сердец биеньем.


© Белый Филин
[466x700]

Мне Душа прошептала - Просто дыши,
Меньше думай, а больше листвою шурши,
Потихоньку войди в ароматный туман,
И открой своё Сердце лесным чудесам.
Пусть окутает негой хвойно-пряный эфир,
Набирайся от сосен целительных сил.
Я послушался Душу, и отправился в лес,
Всё, что взял я с собой - это Радость и Свет,
Остальное оставил, забыл, отпустил,
Лишь вдохнув смолянисто-грибной эликсир.
Я гулял и листвою тихонько шуршал,
Лес тем временем просто меня исцелял.


© Белый Филин
[544x700]

Рубинов и золота
Великое множество,
От листьев янтарных
В саду моём солнечно.
А что ещё надобно,
Когда всё так радостно,
Когда всё вокруг
Охрою раскрашено?!
Сиянье медовое
Тёплое–тёплое,
Такая вот Осень –
Сказочно–добрая.
Зелёные яблоки
С полосками красными,
Немного с кислинкой,
Но зато ароматные.
Так сладостно дышится,
Когда всё душистое,
Насыщенно-терпкое,
Как пряник с корицею.
Мгновение каждое
Чем-то украшено.
Живите и радуйтесь -
Есть всё, что надобно.


© Белый Филин
[525x700]

У Куприна есть рассказ о даме, которая ехала с жестоким и грубым мужем в поезде. Муж уснул и храпел — устал замечания делать и одергивать… И дама разговорилась с молодым офицером — совершенно невинный разговор, о посторонних вещах.

О том, как в детстве можно замереть — и время словно замедляется, его течение становится иным, и это — почти вечность… О том, как таинственно и странно сидеть под столом, отъединившись от всего мира, трогать бахрому на скатерти… О странной горечи в груди, когда смотришь на пылающие и гаснущие угли…    Читать далее





(с) Анна Кирьянова

Henri Thomas
Daydreaming


Before the dance

+1

Ronner-Knip H.
Kitten playing with a decorative pot

Богданов-Бельский Николай Петрович
За книжкой

Erskine Nicol
Хранители

Frederik Hendrik Kaemmerer
Медовый месяц

[525x700]