Arnold Marc Gorter
Цветение груши в Ворденсе-Бик

Весеннее цветение

+1

У каждого в сердце свой Храм и свой Бог,
И правда своя, без сомненья!
Чем больше добра в жизни сделать ты смог,
Тем ярче всей жизни свеченье.
И прежде чем словом обидеть кого
Иль делом кого-то обидеть,
Подумай — живёшь и творишь для чего?
Что хочешь в итоге увидеть?
Как много грехов нам прощает Господь,
С терпеньем порой безграничным,
А разума, чести и веры щепоть
В ответ… Ну хотя б для приличья!
Хотя б для того, чтоб пред Богом представ,
Не хлопать бездарно глазами…
Пытаясь понять кто был прав, кто неправ…
Шестёрки не стали тузами.
У каждого в сердце свой Храм и свой Бог,
И к жизни своё отношенье…
Как жаль, что порой мир души так убог
И так же убоги свершенья…
Как страшно от дел, что порою творим,
Как мерзко от низких стремлений.
Язык, на котором теперь говорим
Убог от новейших вкраплений.
Культуру общенья не ставим мы в грош,
Локтями свой путь пробиваем.
От хамства, невежества мелкая дрожь…
Мы сами себя убиваем.
У каждого в сердце свой Храм и свой Бог!
И правда своя без сомненья,
Но важно, чтоб каждый понять верно смог
В чём жизни его назначенье.

© Илья Евтеев
[402x700]

Забытый пост «ВКонтакте» иль в «Телеге»,
Случайный лайк, рожденный в полусне, —
И вот уже в замедленном разбеге
Тревожный гул пошел по всей стране.
На Патриках рассыпали фисташки,
Таксист на МКАДе заложил вираж.
В Челябинске в окне многоэтажки
Застыл безмолвно грустный персонаж.
Сорвался винтик на литейном в цехе —
И через год в столице гаснет свет.
Мы ищем в результатах дел успехи,
Не зная, где запрятан наш ответ.
Синоптик съел просроченных пельменей —
Сбой рейсов где-то в Домодедово.
Цепь незаметных глазу изменений
Меняет планы все до одного.
Махнет крылом капустница на даче,
Стряхнет пыльцу на старое крыльцо —
И в новостях пойдет сюжет иначе,
Судьба изменит времени лицо.


© Лавин Гор
[474x634]

Сarl Spitzweg
Охотник

В этом мире плохих новостей
Скорбных дней и обманчивых слов
Есть сердца, что в любой темноте
Излучают упрямо любовь.

Если боль настигает в пути,
И вокруг всё не то и не так,
Загорается свет впереди —
Это сердца родного маяк.

В быстрых водах вселенской реки
Мутных водоворотов не счесть.
Помолюсь за сердца-маяки.
Будем живы, пока они здесь.


© Анна Атаулова
[392x700]

Мы бьемся с жизнью, думаем: вот получим премию, купим квартиру, машину, завоюем должность — то-то будем довольны! А запомнится навеки другое — как молодой и красивый папа играет на рояле старинный вальс «Осенний сон», а ты — кружишься, кружишься под музыку, словно лист на ветру...

(с) Наталья Бехтерева
[588x700]

Ну вот и лето кинулось в бега,
Забрав с собой стижиные коммуны.
Паучьих арф запутанные струны
Колеблет ветра влажная рука.
Укрылось небо облачным рядном,
Решив, что синева уже не в моде.
Дано отдохновение природе,
Цветением пресыщенной давно.
И нежится в дыхании полей
Слух, как ребёнок в утренней постели.
Уже звучит прелюдия метели
В усталом шуме сохнущих стеблей.


© Анна Атаулова
[552x700]

Кто-то молится, кто-то пьянствует,
Кто-то тихо сидит в углу.
Жизнь счастливое и несчастное
Перемалывает в золу.
Там дерутся, а тут — милуются.
Кто-то меч берёт, кто-то щит.
По тропинке, проспекту, улице
Жизнь плетётся, идёт, бежит.
То беда скользнёт за калиткою,
То мечта поманит во тьме.
Шьётся, шьётся суровой ниткою
Наше скромное бытие.
У кого-то хоромы тесные,
У кого-то в избе покой.
А от бренного до небесного,
Как обычно, подать рукой.


© Анна Атаулова

[387x700]

Николай Богданов-Бельский
Мальчики на рыбалке

***

+7

Отношения должны быть вкусными для обоих. Чтобы было интересно мозгу, тепло и искренне вдвоем. Чтобы хотелось обнять и чтобы обняли. Чтобы ждать этот момент первого прикосновения, и каждый раз ждать. Чтобы замирало внутри. Чтобы горело внутри. Чтобы секс был чем-то большим. Чтобы утром смотреть в зеркало на свои горящие глаза и в глаза того, кто просыпается рядом. Чтобы чувствовать тепло на расстоянии. Чтобы пахло липами, и ты чувствовал, как же это все по-настоящему.
А иначе — зачем?

© Татьяна Марач
[466x700]

Ненаглядная Ши, глубже, ровней дыши, гонимая злостью своей спеши по кишащей ночной тиши, по просторам моей души, не терпящей лжи, жалящей и сжимающей до тоскливости удушливой комнатенки.

Не стесняйся! Я поле шипящей ржи, ты волчица: путай, блуждай, кружи, рой мне ямы, сети крепки вяжи, влезь под кожу мне и держи, ты точила свои ножи – искры летели звонко.

Я паршивая птица, несла тебе в клюве дурную весть, ты раздавлена – я уважаю месть, за одним столом нам теперь не сесть и заваренной каши уже не съесть, если только не втихомолку.

Ты ложилась мне в руки 2000 снов подряд, шевелила губами, вдыхала щемящий яд, шелестела шелками, ловила шершавый взгляд, изнывала – да все без толку.

Я сменил тебя на безмолвный миг, беспощадный жест, безымянный лик, шоколадных глаз безрассудный крик, ее тень, ее голос, скользящий блик,
дивный запах, что въедается прямо в холку.

Ты сжимаешь, ты давишь, скрипишь во мне, я тону то в мечтах о ней, то в вине,
мне ни сгинуть, ни сладить, ни внять тебе: сумасшедшей, бездумной, колкой.

Ты скользишь по сочной сырой траве, изгибаясь, танцуя, заледенев,
замирая перед прыжком –
как красивы глаза волчицы!

Я тихонько смеюсь, подавляя стон,
накрывая ту, кем ума лишен,
я готов быть жалок, ревнив, смешон – только с ней.

Отомсти мне, Ши..)

Мне не спится.




(с) Катарина Султанова
[700x507]