Эстонская студия осела теперь в Лондоне. Почитал отзывы. Русские, естественно, ругательные - несчстные другого языка и не знают. Но судя по отзывам, "Заумь" исправила  именно все те моменты, которые мне хотелось бы исправить в "Элизиуме". Стиль  тот же, ГГ - шпионка, одержимая своим крупным грехом в прошлом, и все окружаюшие знают гораздо больше её. От "мозговой" зауми оставили 5 ячеек. Ругают за большое значение одежды - но я об этом тоже мечтал. Однако я согласен с критикой, что в играх Zaum можно долго и бессмысленно тыкаться, бегать - не знаешь, что делать.Это реально, это жизнь - но утомляет.

Инстаграм - https://www.instagram.com/reel/DUqUJU4jBhy/

Берлин, 1903, отделение 3b*

— Извините, что побеспокоили, —господин за письменным столом привстал, протянул руку, но не представился.

Макс Клингер, легенда германского символизма, пожал её без энтузиазма.

— Давайте без извинений. Чем обязан? Вы — майор Брозе?

— Нет, сошка поменьше.

— Жаль. Я приготовился возмутиться крупной.

Чиновник раскрыл папку.

— Мы нашли, что Вы состояли в переписке с русским художником-символистом.

—И что  не так? С господином… как же его… — Клингер нахмурился. — Чем он интересует нашу разведку?

—Мы дали ему псевдоним Лазарь.

Клингер поднял глаза.

     -- Пафосно. Для трупа. Года три назад, в расстройстве от того, что в России никто его не понимает, он свёл счёты с жизнью. На этом наша переписка оборвалась

      --Как именно «свёл счеты»?

      --Предоставил тело для безумного медицинского эксперимента. Пересадка сердца от животного человеку. Вепря. Ноль шансов.

      -- Сердце вепря... Эксперимент оказался не летальным.

Клингер медленно снял перчатку.

— Чушь.

— Ваш русский символист обнаружился в чине мичмана на броненосце «Пантелеймон».

— Если это не сказки, то уважаю. Художник, самоубийца, мичман. Какой разносторонний!

— Броненосец шёл к Адричу, в Иллирию. Дружественный визит к потомку Одиссея.

—К знаменитому «бессмертному королю»?

— Именно.

— Симпатичная страна — море, берег, острова... Слегка перегрета мифологией.

Чиновник переложил лист.

— У самого Адрича, на острове Бриуни, Лазарь встретился с сербской патриоткой. Вместо приветствия она прострелила ему сердце. Из маузера.

Клингер помолчал.

— Должна быть здоровая дыра.

— Должна. Даму на месте убили русские агенты. Но тело Лазаря они не получили. Там оказался гауптман береговой батареи Бриуни. Антон фон… впрочем, это сейчас не важно. Им отказали в выдаче тела.

— Да?

— На запрос гауптман ответил, что оно исчезло, а сам Дассар расхохотался в лицо - «сбежало»

— Сбежало?? -- Клингер рассмеялся.— Воскресшие — это не мой профиль. Я рисую мёртвых, скелеты, кошмары, женщин с глазами, после которых хочется завещать имущество монастырю.

— Маэстро, все разведки, которых в Адриче перебор, решили, что это может быть Второй Бессмертный.

Клингер перестал смеяться.

— Второй?

— Первый — король Дассар. Сто шестьдесят лет, не стареет, с двадцати. Факт, который никто не смог опровергнуть. Чудо, которое ни купить, ни украсть.

—И тут второй..?

-- Возможно. Каждая держава желает тайну Дассара. Каждая. Но его не расколешь — гранит. Даже обидеть нельзя: обидчику он не точно не откроется. Сама Иллирия неприкосновенна именно потому, что у неё есть бессмертный. Реально избранная страна, реально.

— И к чему приведёт появление «второго»?

— Перевернёт всю политику. Как минимум, балканскую.

Клингер посмотрел на папку.

— А я, значит, знакомый этого негодяя.

— Единственный человек в Германии или в мире, которому он доверился.

— Трогательно. Он умер для меня с письмом, воскрес в мичманы, получил дыру в сердце, и снова воскрес. Русская школа символизма смелее, чем я думал.

— Не хотите посетить Адрич? С выставкой. Культурная поездка. Вдруг, Лазарь заглянет на неё.

— Если жив.

— Невозможного не просим.

— За ваш счёт?

— Разумеется.

-- Хм... Там скоро Неделя Калипсо – Иллирия, море, купания… Давно хотел написать что-нибудь в таком роде.

—Заодно