Вторая достопримечательность Эллы и одна из основных достопримечательностей Шри-Ланки - девятиарочный мост.

Включите любую передачу о Шри-ланке и вы обязательно увидите этот мост.

Мост находится между станциями Элла и Демодара.
От подножия Малого пика Адама мы на тут-туках доехали до железной дороги. В прошлый раз мы были на этом же мосту с другой стороны, в этот раз около тоннеля.


Под катом буквы и фото...

Плюс восемнадцать, а не тридцать пять!
Надо подумать, в чём мне идти гулять.
Правда, в начале, надо к мастеру пойти,
Что б, мои джинсы, на подшивку отнести.

Потом, сын съездить в "Джамбо", предложил.
Новый Торговый центр, кто - то там открыл.
Нам, для прогулок, он точно подойдёт.
В рабочий день, навряд ли, будет там народ.

Кстати, вчера я приготовила обед.
Отказываться от поездки, смысла нет.
Тем более, сейчас живём мы одним днём.
Пока обстрелов нет, хоть так мы отдохнём.

Что магазины очень я люблю, нельзя сказать.
Было бы лучше, просто воздухом дышать.
Хотя, от дочки, что в "Джамбо" побывала,
Восторженные отклики я от неё слыхала.

Мы с ней, как небо и земля, на самом деле))
Там, что - то, нужное, мы присмотреть хотели.
Да и ненужное купить, возможно тоже...
Что этого, там полный магазин, возможно, Боже!



Борщ с чесночными булочками на обед:

Думала, свиные стейки вечером достала.
За ночь разморозятся запихну в духовку.
Утром посмотрела, то говядины кусок.
"Борщ будем варить!"- дала я установку.

Собрались мы в магазин, надо докупать:
Свеклу, капусту, перчик, чесночок, конечно.
Мясо в мультиварке отварит мой сынок.
Овощи тушить буду сама, я ж не беспечна.

А к борщу купили: тесто на пампушки.
Ведь с борщом, пампушки, очень хороши.
Тесто разморозится, напеку их быстренько.
Борщ, когда отварится, наедимся от души.

Жары сегодня не было, а ветер сильный.
Меня вперёд подталкивал, вернее: подгонял.
Сняла остатки пенсии, что б жить повеселее.
Пока мы шли, то волосы дыбом ветер поднял.

Дома выпили йогурта, клубничного, к тому же.
Я постик "набросала", и отдохнула чуть.
Теперь пойду на кухню, овощи чистить надо.
В дневник вернусь позднее, или: когда ни будь.

Оккупация в музыке
В Советском Союзе было принято восхищаться мастерством Ростроповичей. И, действительно, виолончелист и пианист Мстислав Ростропович выделялся среди своих коллег классом исполнения музыкальных произведений.
Ростроповичи.jpeg
Только, как известно, всё познаётся в сравнении. И мы сегодня даже себе не можем представить, что такое реальное русское мастерство музыкального исполнителя, ибо нам попросту... не с чем сравнивать, кроме как с иудейскими воспитанниками лучших музыкальных школ России.

Почему так? Ответ несложен: ещё при последнем царе, Николае Втором, уже была завершена оккупация сферы исполнительского искусства в музыке. Что наглядно показывает нижеследующий список учеников столичной (петербургской) консерватории.

И дело здесь не в том, что иудеи хорошие или плохие. Речь не об этом. Они - другие! С чуждым для обычных людей мировоззрением, культурой. У них своя, особенная совесть, применимая лишь к соплеменникам. „Не давай в рост брату своему, а иноземцу давай в рост“ - чёткая иллюстрация этой самой другой совести, специфической.

Так и в музыке: иудеи с детства воспитывались на своих мелодиях (так наз. квадрат), у них свои герои, своё, отличное от восприятия и толкования русскими людьми, видение мира. Сравните музыку Чайковского или Вагнера с произведениями распиаренного Западом Мендельсона: это вообще несопоставимо! Поэтому и в исполнении музыки иудеи привносят своё, свои нормы понимания окружающего, воспитанные с детства, но такие чуждые русскому или немецкому человеку!

Вот поэтому мы и говорим, что нам, увы, не дано насладиться высшим совершенством исполнения музыкальных произведений русскими музыкантами. Ибо последних буквально выдавили из этой сферы искусства. Ещё при царе...

*

Пишет Леман Анатолий Иванович /1859-1913/ – выдающийся русский скрипичный мастер. Лучшие его скрипки по акустическим данным и качеству исполнения соперничали со скрипками выдающихся итальянских мастеров Страдивари и Гварнери.

---------------

Итак, в С.-Петербургской консерватории обучаются исключительно евреи. Но как же так случилось, что там совершенно нет русских? Об этом надо спросить г-на Ауэра. Когда пройдет тяжелая эпоха его владычества в консерватории, причинившая неисчислимый вред русской музыке и русскому искусству, тогда увидят, что две трети учеников, по меньшей мере, могли бы быть чисто русскими.
Читать далее...

[700x700]

Попросили сына выйти на работу,
Хоть, по пятницам, сынуля выходной.
Это значит, что полдня ещё сегодня,
Предстоит дома сидеть опять одной.

Взяла таблетки, а затем и черносливы.
Всмятку яйцо, и кексом с кофе запила.
Я приберусь слегка, не очень напрягаясь,
К приезду девочек, испечь блины должна.

Теплее дома стало, стены "отогрелись".
Полегче я оделась, чем зимой была.
А заодно, пока в подвал бежать не надо,
Я, по домашнему, одеться вновь смогла.

Окна раскрыты, шумновато, если честно.
В центре ремонт, идут машины через нас.
Терпенья нет, они сигналят бесконечно.
Мечтаю, чем-то запустить в них, каждый раз!

Жестоко? Может быть, но силы на исходе.
Что толку нажимать, коль пробка впереди?
Дождись спокойно, пока тронутся машины,
А не, как ненормальный, на "клаксончик" жми.



Это вчерашняя температура. Сейчас +25.

С утра мне не пишется, и не читается, а тянет спать.
Проснулась в семь, хоть не хотелось, но пришлось вставать.
Лежать в кровати весь день не будешь, ведь совесть есть.
К тому же, надо принять лекарство, да что-то съесть.

Заняться надо бы, чем-то полезным, ведь время идёт.
А мне не хочется, слабость какая-то, жду: вдруг, пройдёт?
Полки протёрла, песок, с двух сторон летит, аж надоело.
Кроме двух строек, хамсин песочный, в этом всё дело.

У нас, хоть и тихо, но напряжение внутри, не отпускает.
Что будет завтра, пройдёт ли война, никто ведь не знает.
Надо, пожалуй, мне настроение чуть приподнять,
Кой - что испечь: бисквит, или кексик, быстрее опять.

Когда, по квартире, аромат вкусный распространяется,
То настроение, само - собою, вдруг поднимается.
Надеюсь, что кекс, или не знаю, что там получится,
Немного порадует, да настроение, чуть-чуть, улучшится.

Всего намешала, что дома было, "по сусекам скребла"))
Муки маловато, на этот раз вышло, я выход нашла!!
От лени, не стала я форму искать, пекла в сковородке.
А, что ещё делать, когда сидишь дома, старенькой тётке?

Тяжёлый хамсин в Израиль пришёл.
Жарищу с песочком принёс.
Но, в летнее сразу, мне не перебраться.
Забавно, ну просто до слёз.

Ну да, в середине дня: +29!!
Пока - восемнадцать.
Анюта придёт, посмотрю: в чём одета.
Её надо дождаться.

Кусочек рыбёшки себе я достала.
Запеку на обед.
Хезбалла, по северу весь день стреляет.
Спасения нет.

У нас пока тихо, хоть все в напряжении.
Подруга звонить мне боится.
Вчера мне сказала: "У вас же война!
Не дай Бог, вдруг, что-то случиться.

Ты мне напиши, что всё хорошо,
Спокойно тогда позвоню".
"Тамара, не думай совсем о плохом,
Проживём, как ни будь!" - говорю.

С Тамарой, с восьмого мы класса знакомы.
Пятьдесят семь уж лет, подсчитали.
И с первого класса подруги остались.
Остальных: кого нет, с кем расстались.

А годы проходят, здоровье уходит,
С другими - серьёзные очень.
И только болтая, да по телефону,
Мы, так же, как в детстве, хохочем.

Нынешнее поколение строго относится к себе, и это достойно уважения.
В комментариях мне однажды написали, например, такие строки:
«Не знаю, смогут ли мои ровесники в подобных условиях сохранить человеческое достоинство…»
«Иначе мы ничего не поймем - где мы и что с нами?»
«Как знать, как поведет себя нынешнее поколение в минуту испытания? Согнется? Испугается?...»

Всем вам я отвечу любимым стихотворением американского поэта 19 века Эмили Диккинсон:

«Не знаем, как велики мы:
Откликнувшись на зов,
Могли бы все восстать из тьмы
До самых облаков.

Тогда б геройство стало вдруг
Наш будничный удел,
Но мелко мерим мы наш дух,
Боясь великих дел.»

Перевод М. Зенкевича

А вот оригинал стихотворения на английском:

We never know how high we are
Till we are asked to rise
And then if we are true to plan
Our statures touch the skies —

The Heroism we recite
Would be a normal thing
Did not ourselves the Cubits warp
For fear to be a King —

Emily DICKINSON

Стихотворение написано в 1870 году.

И вот еще один перевод, который даже лучше.
Просто перевод Зенкевича я узнала еще в студенческие годы.
А этот нашла недавно в Интернете:

Как мы велики — невдомёк
И нам самим, пока
Мы не восстанем на призыв,
Сметая облака.

Та доблесть, что дивит людей,
Привычкой бы звалась,
Когда б не гнули мы колен,
Возвыситься боясь.

Перевод И. Грингольца

Пожалуй, второй перевод точнее передает то, что я сегодня хочу сказать.

Творог, сметану, помидор на завтрак съела.
Потом уж, кофе выпить с вафлей, захотела.
Пишу я пост, забыв, как "вафля" называется.
Ужасно много слов простых так забывается((

Но, перед завтраком, вновь полку разбирала.
Завтра Хамсин, бежевый джемперок достала.
На аватарке в нём, я мерила, и вид нормальный.
Но "вырез большеват", совсем не идеальный.

Осенью, лишь разок, надеть его успела.
И сто раз поправлять пришлось, я даже озверела:
Ходить с плечом, да оголённым, не пристало.
Что б я, в свои года, смешной старушкой стала?

Случайно, как всегда, мы в магазин ходили.
За чем, не помню, мы в Промзоне тогда были.
Увидела моток я бежевый, естественно, схватила.
Хоть он и с ниткой золотой, не до того мне было.

Купила там крючок, почти что год, всё пролежало.
И лишь сегодня, моток с джемпером, достала.
Рядка два провязав, уменьшила чуть, горловину.
Ещё ль связать рядок? Всё ж, мысль я не откину...

Минута памяти была, хоть я одна, но тоже встала.
Сынок звонил, напомнил, что б сирена не пугала.
Могла б забыть, да и в подвал скорей рвануть.
Ведь голова моя забита вечно, чем ни будь.




Помело с пчёлкой.

Даже кухонный нож и тот может стать оружием, если попадет в руки неправильного человека. Что уж говорить о высоких и прорывных технологиях, которые чаще всего становились оружием массового поражения, прежде чем закрепиться в виде мирной технологии, работающей во благо человечества. Так было с ядерными разработками и ракетами. Сегодня, я расскажу, как бывший нацист и отец «Фау-2» стал натурализованным американцем и героем лунной гонки.

«Времена не выбирают, в них живут и умирают», — писал поэт Александр Кушнер. Вернеру фон Брауну, с одной стороны, посчастливилось жить на заре эпохи ракетостроения, быть передовым ученым, рукастым и мозговитым. А с другой — его становление как ракетчика проходило в нацистской Германии, где во главе угла стояла смертоносная эффективность ракетных технологий. Кто знает, как сложилась бы история и кто был бы первым на Луне, родись фон Браун в другой географической точке и при отсутствии всех тех обстоятельств, которые привили ему заочную любовь к космическим путешествиям.

Вернер фон Браун обрел известность благодаря двум совершенно разным достижениям: немецкой управляемой ракете «Фау-2» и лунной ракете «Сатурн-5» (на фото справа, Вернер стоит как раз рядом с первой ступенью своего детища, уникальными двигателями F-1). Страшное оружие войны стало предшественником удивительного транспортного средства, которое доставило человека на Луну.

ДАЛЕЕ ТУТ

Блузок много заказала,
Сама того не ожидала.
С чем их носить, я выяснить решила.
Длинноваты оказались.
Темноваты показались.
Надела с джинсами, а кайф не получила.

Не подходят, ну хоть тресни!
И не смотрятся все вместе.
Тут свои я, белые брючата увидала.
Им уже лет десять было.
Толстой, их я не носила.
Они льняные, так бы я сказала.

На галифе они похожи.
Посмеялась над тем тоже.
Но блузочки длиною до колена...
Они бёдра прикрывают.
Меня нормально облегают.
Нашлась джинсам хорошая замена.

Всё время хочется мне спать.
Об этом говорю опять.
Чего-то в организме не хватает?
Вроде, нормально мы живём.
И фрукты есть, и соки пьём.
Но вот проснуться - жить, что-то мешает.

Сейчас я, Анну жду свою.
Постик пишу, носом клюю.
Внучек звонил, потом сынок, поговорили.
Может, прилечь на полчаса?
Звонков услышу голоса.
Но мысли: с мятым лицом быть, меня смутили.



Вчерашний пирог с курятиной.