Не плоть, а дух растлился в наши дни.
И человек отчаянно тоскует.
Он к свету рвётся из ночной тени,
И, свет обретши, ропщет и бунтует.
(Тютчев)
«Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить». Эти слова стали визиткой героя повести Фёдора Михайловича Достоевского «Записки из подполья».
28 марта 2026 года в Европейском университете в Петербурге состоялась дискуссия по повести «Записки из подполья». Выступили кандидат философских наук Игорь Николаевич Зайцев, преподаватель Центра практической философии «Стасис» Европейского университета; и доктор филологических наук Феликс Вячеславович Макаричев, преподаватель Гуманитарного факультета ГУАП.
Почему человек разумный (homo sapiens) часто хочет поступать не разумно, против здравого смысла? Человек существо природное, но почему он бунтует против законов природы («каменной стены»)? Почему «подпольный человек» не верит в идеальное общество («хрустальный дворец») и хочет показать ему язык? Почему «подпольному человеку» нравится, когда 2х2=5 ?
https://youtu.be/KaXrmx35HMU
Ф.М. Достоевский описал «подпольного человека» ХIХ века. В ХХ веке «подпольный» усилиями Альбера Камю трансформировался в «постороннего». В ХХI веке «посторонний» трансформируется в «потустороннего».
Православные, Христос Воскресе!
Христиане, Христос Воскрес!
Вся земля: Гроб пуст и ад разрушен!
Мы свободны от всякого зла, навсегда!
Иисус Христос, наш Бог, друг и брат - восстал и теперь с нами навеки!
Где Он прошел - там и нам теперь дорога, страх побежден любовью!
Поздравляю всех!
Накануне светлого праздника Пасхи хочу рассказать о замечательном священнике, с которым мне довелось познакомиться и много общаться. Отец Агафангел – настоятель храма Георгия Победоносца в Старой Руссе – был не обычный батюшка, а человек «не от мира сего», в какой-то степени «потусторонний» этому миру.
Был нам послан Богом Ангел
Батюшка наш Агафангел!
Любовью нас оберегал
И Божий мир нам открывал.
Старая Русса стала второй родиной отца Агафангела
Интересная вещь. Я близких по годам незнакомцев вижу как годящихся мне в отцы.
Мой стиль жизни - трагический оптимизм.
И третье. Как хорошо, что все мотоциклисты когда-нибудь умрут.
4 апреля 1932 года родился великий русский режиссёр Андрей Тарковский. Я полвека занимаюсь изучением биографии и творчества Андрея Арсеньевича, и мне было интересно узнать мнение других людей о великом режиссёре. В 2025 году я побывал на международном кинофестивале "Зеркало" имени А.А. Тарковского, который был посвящён философии Андрея Тарковского. И в процессе фестиваля, и при подведении итогов фестиваля я интересовался, как участники понимают философию фильмов Андрея Тарковского.
https://youtu.be/YFcToRJhsrw
В 2025 году я побывал на международном кинофестивале "Зеркало" имени Андрея Тарковского. Он проводится в Ивановской области ежегодно с 2007 года. Кроме Иваново, мероприятия проходят и в других городах Ивановской области: Юрьевец, Кинешма, Плёс, Шуя, Родники. Назван фестиваль в честь одноимённой экранизации, снятой режиссёром Андреем Тарковским с участием Олега Янковского, Иннокентия Смоктуновского и Маргариты Тереховой на киностудии Мосфильм в 1975 году.
Я полвека занимаюсь изучением биографии и творчества Андрея Арсеньевича, и мне было интересно узнать мнение других людей о Тарковском. У гостей и участников фестиваля я поинтересовался, как они понимают философию фильмов Андрея Тарковского.
https://youtu.be/pO6RTudGkEM
Удержавшись написать один раз о сделанном "дурном", удержавшись второй, третий и дождавшись дня, в котором схлопнулись все последствия "дурного" так, что "дурное" теперь может называться только взрывом интенций, приведшим к превосходному результату, понимаешь: ты всё сделал правильно. И не прав ты был только в одном - что называл то, что сделал, дурным. Если оно не просто схлопнулось, но и уже через три дня стало превосходным.
Многие характеризуют нынешнее состояние мира как «война всех против всех».
«Война всех против всех», пожалуй, самое известное выражение английского философа Томаса Гоббса (1588-1679). Насколько оно сегодня применимо для объяснения происходящего в мире? Мир без законов и правил – это война всех против всех?
13 марта 2026 года в Европейском университете в Петербурге состоялась презентация книги доктора социологических наук и руководителя Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ Александра Филиппова «Восстание Левиафана. Очерки о Томасе Гоббсе, политической философии и социальной теории».
Перед началом презентации я провёл интервью с автором. Неужели государство-левиафан возвращается и уже вышло из-под контроля? Действительно ли «естественное состояние» людей, о котором писал Томас Гоббс, это «война всех против всех»?
https://youtu.be/3WhrpZGfUFk
О важном. О девушках с двойным подбородком. Потому что на всякую ерунду времени нет.
Одну я заметил в пятницу в "Европолисе", а через какое-то время увидел и другую. Это большая редкость, как можно было об этом забыть. Я стал выделять их из толпы. Мне несколько раз повезло. Я нашёл себе развлечение в тот день, когда моя сезонная, или экзистенциальная, или любовная (а скорее, всё это вместе) тревожность достигла пика. Я смотрел на посетителей ТЦ изо всех сил. Я думал о том, как же спастись от них. И каково было бы, например, писателю гулять здесь и угадывать в лицах, кто мог бы быть его читателем. Или читательницей, не понимаю, зачем здесь это уточнение. Я думал о том, что, наверное, хорошо не заниматься писательством, чтобы не загружаться такими мыслями. Потому что почти никто здесь уже не говорит на языке, на котором говоришь ты.
Но мне, как я уже сказал, повезло. Я не продемонстрировал своего превосходства над всеми. И, наоборот, не почувствовал себя лишним. Потому что существуют они - девушки с двойным подбородком. Они заставили меня снова поверить в женщин. В людей. В читателей.
И это при том, что мне давно уже не нравятся девушки как таковые - они стали для меня все на одно лицо, эстетически и эротически я привязан к женщинам просто разве что чуть помладше. Но теперь я вспомнил, что есть исключение. К таким девушкам с двойным подбородком я не отношусь как к детям. Они носительницы какой-то тайны. В них есть в конце концов что-то библейское.
В этой выпуклости не сытое самодольство, но как бы выплеснутая природой надменность самки. А ещё мне кажется, что это знак сладострастия.
В сущности, я всегда любовался этой припухлостью под девичьим подбородком, да и женским, конечно, тоже. Если я прикасаюсь к этому нежнейшему участку, то только чтобы вскользь провести по нему тыльной стороной кисти. Я не просто считаю этот участок нежнейшим. Пусть другие мужчины превозносят все известные женские прелести - я горячо предан этой эманации.
Я не знаю, что вообще это может быть. Обладательницы двойного подбородка совершенно необязательно склонны к полноте. Может, это рецидив щитовидки. Не знаю, не разбираюсь в медицине и желаю видеть во всём, что мне нравится, только хорошее. Пусть и странное. Но выделяющее из общей среды. Как тот самый физический недостаток, о котором говорит Лени в романе "Процесс" Кафки.
11 декабря 2025 года я участвовал в работе XIX международной научно-практической конференции «Литература одного дома» в событийно-выставочном пространстве Государственного литературного музея «ХХ век» на проспекте Пятилеток дом 1 в Петербурге. Обрадовало большое количество молодых людей (и даже школьников), выступавших на конференции. Их ответы на мои непростые вопросы были оригинальны и содержательны.
ХIX век называют «золотым веком литературы». Начало ХХ века в России называли «серебряным веком». Каким же будет для литературы XXI век? – спросил я участников.
ПОСМОТРЕТЬ ВКОНТАКТЕ https://vk.com/video1243120_456244237
Целая охапка дурных весенних снов. Это просто вакханалия в духе Босха.
В одном из них малозначимая коллега сообщает мне, что в производственной переписке теперь запрещены смайлики. Запрет установлен на самом высоком уровне и не коснётся только тех, у кого член 50 см. Внезапно она останавливается (мы идём по коридору офиса) и, резко повернув ко мне лицо и при этом отведя глаза куда-то в сторону, спрашивает: "У тебя ведь не 50 см?" - тоном безучастным и исключающим положительный ответ. Кто ей дал, чёрт возьми, такие полномочия, думаю я.
Потом снилось, что женщины теперь ходят совсем без низа. Но только у моей там всё красиво, а у других топорщатся заросли, зачастую рыжие.
Другой сон с системной ревностью, то есть серийный ревнивый сон, я описывал недавно. Этим описанием я хотел прервать эту мучительную серию (притом что дневное моё сознание почти никогда не допускает ревности). И чего я добился? Опрокидывания тяги.
И уже минувшей ночью мне приснилась, наоборот, её ревность ко мне. В этом сне было много босховского бреда. В частности, я проснулся в чужом номере и в чужой кровати, потом сновал по коридорам отеля, потом участвовал в трапезе за очень длинным столом с длинными блюдами, потом разбивал ногами прозрачный лёд, под которым проплыл ещё живой человек, а потом появилась и как-то закрепилась за мной, как это бывает в снах, чужая в чёрных колготках. И что же? Я иду с этой чужой под руку, защищая её от водосточных труб. Потому что мы идём так быстро, что эти трубы пролетают в сантиметрах от нас. Но от компании, движущейся впереди, отделяется моя. И поравнявшись с нами, тоже берёт меня под руку и, опустив голову, что-то говорит мне. Заставляя меня наклониться ближе к себе, она таким образом демонстрирует перед этой чужой свою власть надо мной. И т.д.
«Я хожу в осенних высоких ботинках, обтрёпанных джинсах, в чёрном пальто с прожжённым сигаретой обшлагом. Как все Водолеи, никогда не ношу с собой зонт, имею штормовой характер и привычку принимать молниеносные решения. У меня в карманах бреши, но это нравится отдельным женщинам. Курю “Яву” в мягкой пачке, правда, в заначке есть доминиканская сигара». Так – или почти так – я писал во времена, когда осваивал стиль гонзо и вообще упивался грязным реализмом. У меня даже не было водительских прав, настолько я был безответственен.
Поэтому и обходил стороной ялтинский дом хорошего мальчика Чехова. В каком же году посетил его наконец? Да недавно совсем. Лет шесть назад. До наводнения совершенно точно. Экскурсию вела красивая немолодая дама с отчеством Адольфовна. В ажурной шляпке. Наверное, я первым выскочил из особняка, там было сумрачно и душно. Но и в саду слышался шум города. Я почти испытывал к нему зависть, смотря на деревья, которые посадил он.
Чехов окончательно бросил курить в марте 1894 года.
За год до этого он писал своему другу архитектору Шехтелю: «Дорогой Франц Иосипович, можете себе представить, я курю сигары. Бросил в прошлом году табак и папиросы и курю сигары. Нахожу, что это гораздо вкуснее, здоровее и чистоплотнее, хотя и дороже».
В этом же году он свёл курение до одной сигары в сутки.
Наконец, он пишет А.С.Суворину: «После того как я совершенно бросил курить, у меня уже не бывает мрачного и тревожного настроения».
Приноровился тут разгребать или в упор не видеть рекламу.
Как же это всё, в чём я сейчас пишу, доплыло до нашего времени? Уму непостижимо. Оно пережило ЖЖ. А теперь победило фб и инсту (по крайней мере в моём отдельно взятом случае). Оно вернулось. И не просто в том же убогом, но и в усиленно убогом (т.е. уёбищном, сказал бы покойный ГУВХ) виде. Это же дно сервиса. Дикси соцсетей. Или здесь нельзя так борзо? Ладно. Но мне-то, наверное, можно.
Зато здесь всё ещё пишут тексты. Порой занимательные.
И всегда уютно. Даже за рекламными баннерами. И здесь стабильность. Мне, человеку избегающего поведения, прямо хорошо здесь постучать по клавишам, лишь бы только не чахнуть над своим эссе.
Это эссе о Кафке, о котором пишу в сущности потому, что, возможно, я однолюб такой же зацикленный невротик.
Конечно, он мне давно приелся. Но ведь сделался же мне другом, как я выше говорил. Точнее, я ему сделался, но какая разница.
Я открываю его на любом месте и пытаюсь что-то в нём понять. Конечно, только отдельные немецкие слова и фразы мне известны, а так я читаю его на русском, поэтому иногда вопросительно смотрю на переводчика. Опять же лучше сказать, я смотрю на него сквозь переводчика.
В принципе он писал так, чтобы сбить с толку всех. Мне это абсолютно понятно.
Не всех интерпретаторов, а абсолютно всех. В авантюризме он превзошёл бы Казанову, вот что я хотел бы до вас донести. Это был образцовый авантюризм. "Вы читали о бегстве Казановы?" - спрашивал он у кого-то из своих корреспондентов. Не помню у кого. Мне как его другу легко вообразить, что у меня.
Потому что хорошо помню, как в начале этого века, в ненастный пьянящий весенний день, я подобрал книгу без обложки на помойке в одном из московских дворов. И принялся читать её, лишь на середине поняв, что это была та самая история бегства, о которой спрашивал Кафка. Я жил тогда очень непросто. Сам был, можно сказать, в бегах. И благодаря Кафке познакомился с одной из самых захватывающих историй, украсивших мою входящую в пике жизнь. В иные моменты судьбу читаешь по литературе.
Абсурд современного мира очевиден уже всем: договоры не выполняются, законы не соблюдаются, правила игнорируются, нормы морали профанируются — в итоге жизнь кажется бессмысленной! Одним из первых это отметил французский писатель, драматург, публицист и философ Альбер Камю (1913–1960). Камю позиционируют как мыслителя, который утверждал абсурдность мира и отрицал наличие смысла в жизни. В 1942 году был опубликован первый роман Альбера Камю «Посторонний». В 1957 году писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе «за огромный вклад в литературу, высветивший значение человеческой совести».
5 марта в кинотеатрах начал демонстрироваться новый фильм Франсуа Озона «Посторонний» по одноимённой повести Альбера Камю. А 27 февраля на киностудии «Ленфильм» был специальный показ. Там я провёл опрос зрителей: разделяют ли они мнение Камю об абсурдности бытия и бессмысленности жизни.
https://vk.com/video1243120_456244270
Что ж, вернёмся к Кафке. Хотя кому он сейчас... да и был ли кому нужен? Кроме самых любимых и преданных женщин. А теперь и подавно. Ведь он не человек. Он - ситуация. Постойте, дайте-ка вспомнить, когда я последний раз произносил его имя...
Я часто прохожу мимо замороженного монолита у реки. За глухим забором. С маленькими бойницами-окнами. Наверное, возводили многоэтажную парковку. Строительство свернули так стремительно, что в одном месте не сняли уже залитую опалубку. Закруглённое, безобразное, поросшее деревьями строение. Но для меня оно не только памятник «нон-финито» - эстетическому закону, не позволяющему заканчивать начатое. Но и напоминание о Великой Китайской стене и Замке. Перед этим монолитом я восхищённо щёлкаю пальцами: Кафка!
Но спешу поправиться. Кафка уже больше, чем ситуация. Он состояние всего мира. Поскольку мы живём в эпоху великой неопределённости. А самые удачные паттерны этой неопределённости задал именно он.
Его наследие, спасённое от аутодафе, ушло в кеш (cache), разместилось на тайном складе, которое, наверное, выглядит как этот грандиозный недострой.
Бросил курить летом прошлого года, а именно в пятницу, 22 августа, в Крыму.
После обеда. Пошёл в магазин (у нас вместо "Красного и белого" - "Еда вода") и забыл сигареты купить. Взял только минералку из-за сутолоки на кассе. Опомнился на лестнице. Остановился. В кармане пачка с последней мальборо. Последней... От этой мысли запиликало внутри. Стою на ступеньках в тени инжира. Смотрю на полосу морской бирюзы. И вдруг бегу прочь от магазина.
Бегу туда, на другую лестницу, новую, грефовскую, где лавочка, испанский дрок и крепкий бриз. Да неужели последняя? Последняя. Вот люди карабкаются с пляжа. И отвратительные дети тащат надувной матрас. Зато какой хороший вид. Пережидаю. Но как же медленно тянутся минуты.
Наконец всё стихло. Не слышно даже горлиц. Щёлкаю зажигалкой. Затягиваюсь. Курю её. Курю очень вдумчиво и нежно. Как перед расстрелом. Опять появляется кто-то, на этот раз сверху: а сюда к пляжу? Сюда.
Ну вот и всё.
Вечером гулял в западной части Алупки. Оторвался от своих на пустынной набережной, которая упирается в стену дачи Медведчука. Вот-вот стемнеет. Вдалеке вижу пару на променаде. Через какое-то время поравнялись со мной. Он ко мне с надеждой: нет случайно зажигалки? Бросил, смеюсь, сегодня. Не захватил.
Они поздравляют меня. Мы желаем друг другу приятного вечера. Но что-то защипало в глазах. Нервы. Так бывает, когда всё позади. Просто... Просто они первые.
Всю зиму об этом книгу пишу. И весну буду. Работаю в стол.
Естественно, книга глубокая. Кто курит табак - тот себе враг. Курение свет, а некурение тьма. Простите, наоборот. Курильщик - сам себе могильщик. И т.д.
Текст суггестивный. Книга для умных. Хорошая. Я бы даже сказал, замечательная. Я её очень люблю. Она, конечно, прикрытие. Как всё, что есть у меня. На пятьдесят нон-фикшен, на пятьдесят - художественная. Преступно, считаю, вам о ней не рассказать.
Прежде чем поразмышлять о приведённом диалоге, поделюсь украденной цитатой из частной рецензии к фильму Уэллса. С этих манерных рецензентов не убудет. Впрочем, я передам её своим языком: "В наше время сцена с ЭВМ имеет особое значение. Машина - мозговой центр учреждения, а служащие лишь приложение к ней. В официальной версии фильма вырезана часть, в которой ЭВМ предрекает герою будущее. Самим фактом внесения столь неожиданной новации Уэллс, возможно, хотел напомнить о своём видении мира".
Надо сказать, что Орсон Уэллс был большим шутником, да ещё и зацикленным на фантастике. Он автор одного из самых громких пранков в истории - в 1938 году его радиоспектакль по мотивам "Войны миров" Герберта Уэллса вызвал коллапс в Америке: паника на улицах, перегруженные дороги и телефонные линии и т.д. (Джордж Орсон и Герберт Джордж не только не родственники, но и не однофамильцы - написание их фамилий на английском различается, Welles и Wells.)
На самом деле ничего неожиданного в сцене с суперкомпьютером нет. Это явление занимало умы тех времён. Больше того, к моменту создания фильма понятие «искусственный интеллект» уже существовало - датой его рождения считается 1956 год, когда на мероприятии, известном как Дартмурский семинар (кажется, его спонсировал фонд Рокфеллера, а собрал он ведущих западных учёных в области информатики), Джон Маккарти предложил это название - artificial intelligence (AI). Участников семинара интересовало, можно ли моделировать рассуждения, интеллект и творческие процессы с помощью вычислительных машин.
Ясно одно: сопряжение темы искусственного интеллекта и творчества Кафки впервые произошло именно в 1962 году в фильме режиссёра Орсона Уэллса.
Причём в нескольких плоскостях.
Посмотрел несколько фильмов по Кафке. В частности, Орсона Уэллса (1962) и Дэвида Джонса (1993). Конечно, второй великолепнее! Смотрел также какое-то из "Превращений" и сериал смотрю, которым очень наслаждаюсь.
Меня недавно спросили: скажи, мол, как знаток Кафки, правда ли, что его отец был таким... Мм... Такой грозной фигурой и т.д.
Честно? Да разве можно о Кафке что-то знать? Он же гений. И какой я там знаток? Я просто имел к нему неизменный восхищённый интерес. А когда пережил его (не интерес, а Кафку по возрасту), сделался ему необъявленным другом. Поймите меня, теперь ему можно сделаться кем угодно. Он ведь всё уже.
Мой юный друг Кафка. Это такая нестяжательная и необременительная дружба.
Поэтому я часто пишу о нём. И даже ему самому писал, представляя его котом.
Но я становлюсь всё старше, и мои сочувственные интенции постепенно дрейфуют в сторону Германа Кафки, то есть его отца. Потому что досталось ему от такого сына! Недавно перечитал знаменитое "Письмо отцу". Чёрт возьми, мы забываем источники. Воздержусь здесь от оценок. И так всё понятно. Нам, обывателям, а не литературоведам и фрейдистам, понятно. Что Франц вцепился в того, кто его вскормил. Кто ругал за крошки на столе, но ронял их больше всех. Кто ковырялся зубочисткой в ухе. Кто тянулся к ремню (правда, только тянулся), а однажды выставил бедного Франца на балкон. И вот этот Франц впился ему жвалами в горло. Просто отец всегда был рядом. Да, отец был сам не свой, когда Франц болел. Слабой рукой подавал ему знак с порога: "Лежи, лежи..." Да, отец сотрясался в беззвучных рыданиях, когда болела мать.
И вроде теперь и не скажешь, что Франц паразит и вампир, если привёл характеристику папы не так однобоко. Всё запутано.
Но сейчас я задумал небольшое эссе об искусственном интеллекте у Кафки. У него же, скажем в скобках, не было души. А интеллект без души и есть ИИ. Очень подходит.
Мне эту идею Орсон Уэллс подбросил. О его фильме я много слышал. Что там музыка Альбинони. Что Йозефа "Ка" (в фильме Джонса он уже Йозеф "Кей") убивают тротиловой шашкой. Но всё как-то не удавалось посмотреть.
Посмотрел. Ну что, хорошо. Конечно, уйма вопросов, которые вынесу за рамки. Уэллс сам по себе уникальная личность. Антипод Кафки. Впрочем, сейчас не об этом. Случился там в двух сценах примечательный разговор между дядей Максом и Йозефом К.
Дядя Макс прибыл к Йозефу на работу прямо с вокзала. Йозеф ещё не освоился в новой роли арестованного. Его дядя по-селянски фамильярен, но искренне (хотя искренность у Кафки всегда под вопросом) хочет помочь племяннику. Буквально на словах "уголовное дело", слишком громко произнесённых, Йозеф берёт дядю за локоть и выводит из конторы. Не забываем, что Йозеф что-то там начальник отдела. Они проходят мимо огромных, высотой в три человеческих роста, футуристического вида машин, вытянувшихся в длинный ряд, с мигающими индикаторами. ЭВМ циклопического масштаба. Фильм, напоминаю, 1962 года. [Мы имеем либо две сцены, либо эпизод, разрываемый сценой с пыточной камерой. Потому что] Йозеф на какое-то время отлучается в комнату, где пытают его конвоиров, а возвращаясь, продолжает мягко, но настойчиво толкать дядю к выходу. Режиссёр явно хочет окупить вниманием зрителя строительство такой громоздкой декорации. Или он что-то хотел этим сказать? Ведь ЭВМ, понятно, в романе Кафки не было. Процитирую диалог дяди и Йозефа[, а потом завтра над всем этим поразмышляю].
- Что там?
- Компьютер.
- Это новомодная штука? (…) Знает все ответы? (…) Спроси компьютер про своё дело.
- Не позволено.
- Это ведь всегда можно устроить.
- И что я спрошу? Я даже не знаю, в чём меня обвиняют.
- Вот пусть машина и разберётся.
- Ей нужны данные. Экономические, социальные, психологические. Впрочем, она проводит личностные тесты. Но сначала ей нужно много данных.
- Ей? Это она?
- Так к ней обращаются эксперты.
- Прямо как к любимой лодке или авто.
- Даже больше.
- С любовью? Страхом?
- Не знаю.
- Раз это она, я был бы поаккуратнее.
…- Йозеф, этот господин отвечает за электронные мозги. (…) В общем, эксперт. Вы опираетесь на цифры и факты. Преступление – это факт, не так ли? Допустим, я совершил преступление…
- Дядя Макс, они очень заняты.
- Они работают посменно. У ночной смены меньше работы. Они могут вам всё показать.
- Пойдём, дядя.
- Я согласен, Йозеф, от всей этой модной электроники нет никакой практической пользы.
- Дядя Макс, тихо.
- Ты же не думаешь, что какой-то арифмометр поможет тебе с уголовным делом?..
Есть шум кроны, есть шум ствола. Есть телесный шум. За всю зиму было очень мало настоящей очарованной грусти. Когда между лопатками поднимаются волоски. Я чувствую себя радиостанцией Судного дня. Время от времени выбрасываю в эфир что-то неясное. Нечленораздельное. Точнее, мои слова вырываются в эфир. Но в перерывах я усердно работаю. Моя работа - непрекращающееся пустое шипение. Белый шум.
Снова обрушились сны - горькие и захватывающие, плотные и бесплотные, взлётные, приземлённые, прямолинейные. И даже те, что называют влажными. Будет большое половодье.
Мне приснился, наверное, 20-й сон о том, как она охладела ко мне. К ужасу таких снов я привык, как и к ощущению притопленности. Мне не хватает воздуха. Днём я рассказываю ей о пережитом, но мне кажется, я что-то недоговариваю. А если договорил бы, эта пытка подсознания, наверное, прекратилась бы. Нарочитое, а может, невротическое хождение по кругу сценария многолетней давности. Он проигрывается, как я уже сказал, наверное, в 20-й раз. Я в нём всё тот же, что и, скажем, 20 лет назад.
Помню признание в поезде одной пожившей грузной женщины, которое я подслушал с верхней полки. Она говорила своим попутчицам - трём сестрам из Воронежа, играющим в карты, - что в снах по-прежнему испытывает то, что испытывала 18-летней. Сёстры притихли. Моё присутствие никого не смущало. Но скоро я спустился вниз, чтобы составить с сестрами партию.
В снах, возможно, вообще не стареют. Не знаю почему. Может, из-за какой-нибудь защитной функции мозга. Не знаю случаев, чтобы кто-то снился себе стариком. Мы вообще снимся себе не во плоти. Нам снится наша душа. Поэтому совокупления во сне такие тихие. Непревзойдённые.
Взять сегодняшнюю постельную сцену с ней. Она лежала на животе, приподнявшись на локтях. А я - спиной в её ногах, разведённых в стороны. При этом я, откинувшись назад, обеими руками ласкал её груди. И всё это было невообразимо хорошо. Разве может быть такое с телами?
Так герой романа "Америка" в разгаре грандиозного скандала на корабле играл чашечками почтовых весов на столе главного кассира.