Большинство исторических драм (из мною просмотренных) зачастую следуют стандартному маршруту: сейчас будут дворцовые интриги, борьба фракций, заговоры, отравления и бесконечные люди в шляпах, обсуждающие судьбу государства. Всё это (почти всё) есть и в Одиноком красном сердце (ОКС), но он поначалу притворяется историей о несчастной любви, а потом постепенно выясняется, что любовь здесь — самая опасная форма политического компромата.
Действие происходит в условном Чосоне, то есть исторический антураж есть, корейские имена есть, дворец есть, но искать точное соответствие реальным событиям не стоит. Королевская власть здесь существует скорее номинально. Молодой ван Ли Тэ сидит на троне, но рядом с ним возвышается Пак Гэвон — левый гос.советник, фактический хозяин государства и человек, без которого, кажется, нельзя не только принять политическое решение, но и чихнуть.
Так-так, если во Вселенной Манмохана Десаи молодая ("была не молода") мать Дурга разлучается волею обстоятельств с новорожденным сыном, то её выросший сын обязательно будет поклоняться Богине Дурге. Так было в Мард, так есть в Сухааг. Хотя, с точки зрения хронологии порядок обратный.
Нет нужды повторять сюжетную завязку, она подробно написана тут. После того как свежеиспеченный папашка изгнал её с детьми, Дурга (конечно, Нирупа Рой) идет к небольшому храму Дурги и пеняет богине на несправедливость.
"Сухааг" — это священная корова манмохановского абсурда! Десаи здесь выжал из формулы "потерянные и найденные братья" абсолютно всё, до последней капли логики. Но самая большая ирония сокрыта в названии фильма. Suhaag (सुहाग) с хинди наиболее точно переводится как "супружеское счастье" или "брачное благополучие". В фильме, где мать теряет детей в первую же ночь, мужья бросают жён, а ритуальное окрашивание пробора синдуром (за неимением оного под рукой сойдет и кровь) происходит только в финале, чтобы никто не жаловался, — это звучит как насмешка над самим понятием.
Дурга (многострадальная мать в исполнении Нирупы Рой) рожает мальчиков-близнецов для того, чтобы в эту же ночь быть отвергнутой отцом этих детей — злодеем и бешарамником Викрамом (Амджад Хан, кто же ещё!). В эту же ночь она теряет отца, не вынесшего удара от злых слов Викрама, попадает в публичный дом, но по удачному стечению обстоятельств избегает участи падшей девки, и в тот же момент у неё крадут одного из новорожденных сыновей.
