ты окунаешь мягкую пушистую кисть в глиняное блюдце, наполненное изумрудной, и, прикусив губу, сосредоточенно водишь тяжелеющую от краски беличью шёрстку по часовой стрелке. я валяюсь рядом на полу, тыкаю пальцем куда-то в невидимое небо и несу бред насчёт искусства в целом и рисования в частности, засыпая свитер пеплом, чихая и каждую удобную минуту прикладываясь к термосу с чаем, естественно жутко обжигаясь. ты изредка поглядываешь на творимую моим присутствием сумятицу, продолжая наблюдать как капли зелёного медленно набухают на заострившемся кончике кисти, потом срываются вниз и исчезают, сливаясь с непрозрачной густотой остальной краски. я тем временем добираюсь до большого листа тонкой белой бумаги и едва не устраиваю пожар, спалив случайно выпавшей изо рта сигаретой изрядную часть художественного пространства. ты, термос и чай (горячий, чёрт побери!) останавливают мои безрассудства, уничтожая остатки творческой поверхности. ты называешь меня дураком. я говорю, что это флешмоб. ты говоришь, что я нихрена не понимаю во флешмобах и облизываешь кисть. я говорю, что это яд. ты смеёшься, а я боюсь, что не смогу объяснить врачам, а также следственной группе почему у трупа зелёный язык. ты заявляешь, что я виновник подохшего вдохновения и осуждаюсь быть полем. я поднимаю левую бровь. ко мне на четвереньках быстро приближается измазанное гуашью существо. полем? я паникую. травка по весне и всё такое??