На следующий день я написала заявление об увольнении. Геник отсутствовал. Поэтому я, отдала заявление секретарям, взяла себе копию с пометкой о регистрации. Также попросила, чтобы заявление лежала сверху над всеми документами в папке документов, ждущих внимания Геника.
Я сообщила о заявлении Наиспокойнейшему, он расстроился, но пожелал удачи. Потом пошла с разговором к Административнейшему. Он долго рассказывал мне о возможных перспективах в нашей компании, уговаривал подумать и не делать ничего сгоряча. Я возражала, что ухожу не сгоряча, что разговор об увольнении состоялся еще до моего отпуска. Он соглашался, но все равно уговаривал еще подумать, спрашивал, на каких условиях я могла бы остаться. Какую з/пл, какую должность я хочу. Вот он - мой звездный час! Причем как обычно и бывает, звездный час именно в этой компании и именно в этот момент мне абсолютно не нужен. Я приняла решение и собираюсь его придерживаться – метания до добра не доводят.
Разошлись с Административнейшим на том, что я обещала еще подумать. Я то знала, что думать не буду, но моих возражений не слушали и как-то так само собой получилось, что я обещала подумать. На следующий день мое заявление попало к генику. Никакой реакции. Со мной одновременно подал заявление еще один человек и ему заявление подписали. Я лишний раз уточнила, что геник действительно видел мое заявление, что оно лежит в папке сверху, а не исчезло в неизвестном направлении.
Вечером я подошла к Административнейшему и сообщила, что я не передумала. Он состроил грустную мордашку, покивал головой и печально зашаркал в сторону от меня. На следующее утро состоялась моя беседа с начальником отдела кадров о том, как я нужна компании и что мне предлагают суперские условия, и что на самом деле вопрос о моем повышении всплыл не сейчас, когда я собралась увольняться, а много-много раньше. Этот вопрос уже чуть ли не три месяца обсуждается. Но акционеры подошли со всей тщательностью к оценке меня как специалиста и моей полезности для компании, поэтому принятие решения о моем повышении так затянулось. Но даже если бы я и не подала заявления об увольнении, все равно разговор о моем повышении очень скоро состоялся бы. И она, как начальник кадров, именно она, в курсе этих дел и заявляет мне все вышесказанное не абы как, а из первых рук.
Разговор длился около часа. Закончился разговор стандартно: мое решение уйти, не было услышано; мне предлагалось подумать над предложением акционеров; мой отказ думать в расчет не принимался.
Затем наступило затишье. Мне дали время на раздумье. Так я проработала почти до конца рабочего дня, когда… Наиспокойнейший не чувствовал за собой право меня уговаривать, но деликатно заметил, что то место куда я ухожу – совсем не стабильно и не такое уж хорошее. И генеральный директор там очень сложный человек и т.п. Но он сказал, что решение только мое, просто он беспокоится за меня. Я очень прислушиваюсь к Наиспокойнейшему и меня слегка задело, что он сказал это. Это даже и не попытка меня остановить, но все-таки…
После этого разговора, ко мне опять пришел Административнейший. Он вещал, вещал… Упирал уже на то, что в том месте куда я ухожу все может сложиться очень плохо. Что ухожу я в неизвестность, а тут все известно. Тут я уже знаю, что надо делать. Здесь меня все любят и поддержат. Здесь я всем нужна, и все рассчитывают, что я не кину компанию в трудный момент. Я ловила себя на том, что не слушаю. Что до меня доносятся лишь обрывки каких-то фраз и я лениво проигрываю их в голове не вдумываясь в смысл, как мелодию…
Я, глядя в честные голубые глаза Административнейшего, спросила: «Вы сейчас как кто со мной разговариваете?»
Он осекся и удивленно захлопал на меня глазами: «Что значит как кто? Как я».
Я: «Вы сейчас со мной разговариваете как А.О. (инициалы) или как заместитель генерального директора и представитель акционеров? Сразу скажу, что с замом я разговаривать не хочу и выслушивать его не собираюсь. Я могу прислушаться к А.О.»
Административнейший: «Я и говорю с тобой как А.О. Я хочу тебе только добра и пекусь в этой ситуации о твоих интересах. Просто ты не знаешь этих людей, а я их знаю. Ты идешь туда с закрытыми глазами, а я провожаю тебя туда с открытыми. Я хочу уберечь тебя от ошибки и сделать так, чтобы ты могла улучшить свои условия здесь.»
Я: «А.О. тогда у меня к Вам одна просьба – то что вы говорите со мной от имени «А.О.», который пользуется моим доверием - накладывает на Вас определенную ответственность. И я Вас очень прошу об одном – пожалуйста, не злоупотребляйте».
Он стоял, хлопал на меня глазами, сохранял на своем лице улыбку. Но она уже перестала быть эмоцией, она была лишь лицевыми мышцами, принявшими и удерживающими определенное положение. Он отпустил меня, уговаривая меня думать.
На следующий день я только пришла на работу, когда ко мне пришла Наталья – наш главбух. Она сказала, что ей надо со мной поговорить и попросила меня пойти с ней в переговорную. Я без всякой задней мысли согласилась. Между нами никогда не было теплых отношений. Что-то между нами не клеилось. Я особо не переживала по этому поводу. Работе это не мешало, а к дружбе я и не стремилась. В переговорной я была сильно удивлена, но речь пошла опять-таки о моем увольнении. Не знаю, каким боком это касалось главбуха, и к чему она встряла, но зачем-то встряла! Стала говорить, что Ольга очень непорядочно поступает, переманивая меня. Что я нужна компании. Что без меня останется неприкрытый участок. Что Ольга считает меня своей собственностью, а я не собственность Ольги, я - собственность компании. То, что я чья-то собственность, до сих пор режет слух. Больше часа длился наш разговор. Закончился стандартно: мое заявление, что, не смотря ни на что, я ухожу – было с успехом проигнорировано. В ответ предложено подумать до вечера. Да, вот что еще было интересного в этом разговоре – главбух озвучила уже конкретное предложение акционеров. Она назвала сумму, прибавив что вряд ли на другом месте мне предложили больше. Называя сумму, она пристально за мной наблюдала, а моей реакцией была ухмылка –главбух огласила ту же цифру, что и Ольга.
Я только переспросила: «Это грязными?».
Главбух: «Да. Вряд ли тебе предложили больше»
Я усмехнулась. Эта зарплата как заколдованная - мне она казалась запредельной, но вокруг все настойчиво мне ее предлагали. Разница только в том, что Ольга предлагала ее чистыми, а здесь мне предлагали ее грязными. Разница в деньгах, на самом деле, для меня значительная. Но не деньги главное.
Я на самом деле издергалась в эти дни. Мухина твердила, что мне должно быть приятно, а я не чувствовала, что мне приятно. Я и сама не хотела расставаться с коллективом. Мне не просто было уйти. Но я пообещала Ольге, она на меня рассчитывала. К тому же слишком много вещей меня не устраивало в этой компании. Каждый разговор, заставлял меня сомневаться. Вернее я знала, что не изменю решения уйти, просто каждый разговор опять поднимал на поверхность сожаления о том, что оставляю здесь, опасения, что на новом месте я не приживусь и т.д. Мне хотелось, чтобы меня оставили в покое, подписали мое заявление и дали спокойно уйти.
Главбуху вечером я сказала, что я не передумала и ухожу.
На этом, я надеялась, будет наконец-то точка. Мне дадут спокойно уйти.