Гордиться стоит только тем, что не сделано. Особенно такому башковитому философу в расцвете лет, как наша дорогая редакция, который знает, что родился для того, чтобы ничего не совершить, никого не родить, ничего не посадить и никак не оставить свой след в истории ни здесь и, уж тем более, не сейчас и не завтра. К тому же древние люди сказали, а он запомнил, что если долго сидеть на берегу реки, то можно прочитать все книги, которые проплывают мимо, а если завернуть мыло в полотенце и избить им кого-то, то на теле жертвы не останется никаких следов, которые могла бы зафиксировать судмедэкспертиза. 

 

Пожалуй только эта информация не даёт ему покоя. Ему и еще нашей дорогой многостаночной редакции.

 

И нам по прежнему обидно, что мы так и не узнали, где или у кого хранится французский оригинал письма Татьяны.

 

Вероятно гераклитовская метафора потока - не худшая из возможных метафор горизонтального положения нашего тела в этом бесконечно изменчивом движении вертикальных мировых сил...

 

Однако, мы отвлеклись от главного - от ее глаз. 

 

Они у неё лазурные. Миллион оттенков лазурного в зависимости от настроения, погоды, здоровья родных, льет ли теплый дождь, падает ли снег, занимаемся ли мы любовью, пьем ли вино или запекаем в духовке картофель, .

 

Когда она сердится на меня лазурь уходит, радужные оболочки глаз темнеют и в них появляется угрожающий фиолетовый оттенок как у слоистых грозовых туч в конце мая.

 

У одного из адресатов в ее телефоне вместо имени набрано "Мой Нежик". Это мой номер. Мой Нежик - это я.

 

Прошло очень много лет как мы расстались. Давно не звоним не пишем не общаемся. Каждый живет как хочет. Бесконечная мхатовская пауза, вечное настоящее время......

 

А теперь признаюсь. Признаюсь, потому что больше не хочу молчать, а во вторых - врать не хорошо. Дажа такая правда как эта лучше теплой ламповой лжи. Во первых признаюсь, что метафору "лазурь" для её глаз я взял из стихотворения Бунина 1918 года:

 

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной...

Срок настанет - Господь сына блудного спросит:

"Был ли счастлив ты в жизни земной?"

 

И забуду я все - вспомню только вот эти

Полевые пути меж колосьев и трав -

И от сладостных слез не успею ответить,

К милосердным Коленам припав.

 

Остальные слова этой истории, состарились, стерлись, исчезли и забылись навсегда  и мне пришлось использовать то, что сегодня было под рукой, что случайно нашлось за исключением ещё трех, которые я взял:

одно у Валерия Подороги из цикла лекций по феноменологии тела, одно у Чорана из "Утешения Существованием" и еще одно из книги Тимоти Лири "Семь языков бога."

 

Слова эти были Вечное. Настоящее. Время. ......