Сцена из дачной жизни в одной картине или Философ и Дева на отдыхе 

 

Дача где то в подмосковье. Дом с террасою, на площадке перед домом стол: большой, сервированный для завтрака, с недопитым после вечера большим штофом водки и несколько рюмок рядом. Раннее летнее утро. На площадку выходят позевывая философ Аркадий и дева Ольга. Аркадий в темной шляпе с высоченной тульей, на нем короткая темная тенниска, отчего виден его живот, шорты и легкие сандалии на Ольге летнее платье-сарафан с карманами, в руках веер.

 

Аркадий. - Может водочки выпьем?

Ольга. - Нет. Я с утра водку не пью. После обеда пью, а с утра не пью.

Аркадий. - А что так теперь?

Ольга. - С тех пор как вышла замуж, жизнь выбилась из колеи, дорогой Аркадий. А от вас уже водкой пахнет. Раннее утро, только заря занялась, а уже пахнет

Аркадий. -  Разве пахнет? Удивительное дело... Впрочем, тут нет ничего удивительного. В сущности говоря, пишут, что пить утром очень вредно. Послушайте, ведь вредно? А? вредно?

Ольга. - Я же вам, дорогой философ, не доктор и не прокуратор. Я глубоко замужняя девушка с веером. Может кому и вредно, но не вам. Вам все на пользу. Ишь как пышете здоровьем и весельем. Ночью читаете, днем пишете, утром водку кушаете. Еще сто лет проживете. И в Крым ездить не надо на воды. Вам везде Крым.

Аркадий.(рассеянно, словно о чем то другом думает) - Так значит замужем. Надош как время летит. Вроде бы еще вчера с вами гуляли до рассвета. И замужем.. И как вам замужем?

Ольга. -  Ах какой вы всё-таки любопытный философ, Аркадий. Не надоело вам?

Аркадий. - У вас, дорогая, такие страдальческие глаза! Хочется глядеть в них и плакать... (Смеется и плачет. Промакивает салфеткой бриллианты слез в щетине) Щучу, шучу.

Ольга. - Хи. Вы никогда не хотите быть серьезным. Всё вам весело. Даже когда остальным грустно. Живете как веселый дурачок на поминках

Аркадий. (целуя ей обе руки, нежно). - Ну ведь веселость продляет жизнь, а придурковатость позволяет пропускать мимо все её невзгоды. Потому как Жизнь, Ольга, лишь понятная суета ближайшей повседневности и ощутимой пользы этой повседневности среди её насущных, если вы только поняли про что я сейчас. 

Ольга. - Не очень, если честно

Аркадий. - Ну и хорошо. Ну и ладненько. ( Рассеянно оглядывается по сторонам. Потом видит одуванчик, срывает его и дует в сторону Ольги) А вы, как я смотрю, скучаете по семье?

Ольга. (смеется) - Мне с вами некогда скучать. С вами всегда весело. Но все одно - скучаю. Вы даже себе представить не можете как скучаю. Так бы и выпила водки, чтобы не скучать. Но потерплю до обеда, поскучаю еще немного, а потом, после обеда напьюсь как всегда. (Ведет Аркадия за руку к рампе. Поворачивается к нему, долго смотрит в лицо) А что у вас все вопросы, вопросы, вопросы? Знаю я вас. Вижу что не зря свои вопросы задаете мне. Не ошибаюсь ведь, философ? Не зря? Все осторожничаете со мною, деликатничаете, боитесь спросить правду. Но ведь думаете, как бы задать ей свой вопрос.

Аркадий. (шутливо.) - Экая вы догадливая, что тебе царица Савская. (Постукивает костяшками пальцев по высокой тулье своей шляпы) И правда, не зря. Мне все интересно.

Ольга. - Ну так спрашивайте прямо, что вокруг ходить.

Аркадий. - Ну ладно. Вот мне очень интересно, дорогая, а какая иерархия у вас в семье? Что во главе угла, а что так, на самом низу. Ну скажите, какая, какая, какая?

Ольга. - У нас в семье она такая.

Аркадий. - Какая такая?

Ольга. (игриво) - Такая

Аркадий.(игриво) - Какая?

Ольга. (Вынимает из кармана флакон с духами и опрыскивает себе грудь, руки.) - Ну сначала у нас идет Бог.

Аркадий. (неразборчиво) - Ох ты,блнхтьздец. Хорошее начало. Прямо как у Ничтше "Сам Бог евреем стал!" Сам Бог!? Надош. Уважаю. (с нескрываемым любопытством) А кто же у вас в семье после Бога то?

Ольга. (серьезно, одновременно пальцами с любопытством трогает его шляпу, отчего она съезжает набок) - Конечно же я, только я, Аркадий. После Бога всегда я. Больше некому.

Аркадий. - Вы? Понимаю (бережно, с осторожностью поправляет шляпу) Превосходно, что вы. Я и не сомневался, что вы, дорогая Ольга. Было бы даже не ловко, если бы не вы. Если не вы, то кто? Хотите как в Европе? (задумчиво смотрит на сервированный стол, не зная, что бы ещё сказать) Пу-пу-пу-пу-пу. Интересно девки пляшут по четыре прямо в ряд. Ну все, ладно, теперь, Ольга, мне хотелось бы знать кто же следует сразу после вас? А то все я да я, как будто кроме "я" никого больше у вас нет. 

Ольга. (гордо, с вызовом) - После меня в нашей иерархии после моего"я" почти всегда следует муж. И не улыбайтесь. У вас язык покрыт ржавчиной. Молчите лучше. Да - после меня всегда следует муж

Аркадий. - Муж, значит. Поздравляю, вас ангел мой, дай вам бог попозже умереть и не рождаться во второй раз... Ну а после мужа кто то еще есть? Кто после мужа, не томите. (Берет её руку и прикладывает к груди.) Слышите? Ту-ту-ту-ту-ту-ту. Это, значит, у меня порок сердца. Каждую минуту могу скоропостижно умереть. Послушайте, вам будет жаль, если я умру?

Ольга. -  Не приставайте!  Мне жаль, что от вас водкой пахнет. Это, Аркадий, вызывает во мне желание. Замужество - улица с односторонним движением. Разворот запрещен. Ты уже никогда не сможешь вернуться. Поэтому после мужа у нас в пирамиде пищевой цепочки стоят дети. Что у вас со шляпой? Кажется она шевелится. Какой вы, право, Аркадий непредсказуемый и дерзкий. (машет в его сторону руками) Фи на вас, мон шер., у меня же дети.

Аркадий. (смеется. Потом берет шляпу за поля и натягивает ее на брови). - Вы меня моншером, назвали, а дети. Цветы вашей жизни. Так мило что у вас есть дети. Дети это коклюш, беспричинный смех, бардак, слёзы и минус двадцать лет вашей жизни. Логично спросить теперь, ну и кто то еще там есть, кроме вас, Бога, мужа и детей? Или все, Гитлер капут?

Ольга. - Ну как же всё?.Никакой ни капут. Есть конечно. После детей следуют наши с мужем родители. Родители в самом низу пирамиды. Мы их уважаем. 

Аркадий.(берет Ольгу за руку и ведет к столу, однако на середине дороги останавливается, смотрит ей в глаза) - Я вас правильно понял, дорогая Ольга? Иерархия вашей семьи выглядит вот так: Бог, потом вы, потом муж, потом дети и наконец родители? И никого выше Бога уже нет?

Ольга. - Да, у вас хорошая память. Все точно как вы сказали философ. У вас на лбу написано, что вы умный человек. Никого выше. У нас такие традиционные ценности в семье..

Аркадий. - (Задумчиво) Неужели? Какая жалость!.. (Вздох.) Ясно, ясно. Пу-пу-пу-пу-пу.. Я так понимаю, что кота у вас в семье нет? 

Ольга. (делает несколько жестов, напоминающих азбуку глухонемых, на ее лице появляется выражение, будто бы она поняла ВСЁ. Аркадий , отворачивается, не спеша подходит к столу, медленно, двумя руками снимает с головы шляпу, переворачивает, кладет ее на стол, затем элегантным жестом достает из шляпы под брюшко большого улыбающегося пушистого кота, усаживает животное на левую руку, правой гладит его по голове. Кот громко мурлычет, так громко что его мурлыкание слышат зрители на поцелуйных местах. Кот еще шире улыбается. Аркадий подходит к Ольге и отдает кота ей. Она прижимает его к груди. Аркадий снова идет к шляпе и достает из нее еще одного кота. Берет его в руки, гладит, тот улыбается и мурлыкает.)

Аркадий. (надевает шляпу, потом идет к рампе, продолжая гладить кота, ) - Откуда ты взялся? Какие это силы тебя принесли? Вот сюрприз, накажи меня бог... (Целует его между ушей.) Пу-пу-пу-пу-пу-пу-пу.....(Ухолит)

занавес