Вчера гулял по городу, зашел в Хинкалыча. Сижу ем свои 33 и одну треть хинкали, запиваю бочонком шиповникового узвара, никуда не тороплюсь, по внутренним ощущениям наступающей сытости фантазирую себя Дионисом (он же Вакх, он же Бахус, младший сын Зевса) наевшимся хинкали и выпившим чачи. Хинкали, для тех кто не в курсе - это специальные хвостатые комочки вареного теста размером с девичий кулак со вкусной и нажористой мясной начинкой и с горячим бульоном внутри, напоминающие по виду капли росы на цветущих розах, спелый инжир.или хвостатые кометы.
Говоря высоким литературным штилем - сижу, никому не мешаю, починяю примус. Когда съедаю очередную хинкалину, кладу ее хвостик на специальное блюдце к другим таким же хинкальным хвостикам. Их горка уже внушает уважение как девушек - официанток так и простых, обыкновенных людей. А я сижу, ем и думаю, что все возвращается на круги своя. А что не может вернуться на круги, возвращается на другие геометрические формы.
А тут, прервав плавный ход моих мыслей, напротив, за соседний столик присаживается пара средних лет. Есть такие пары, похожие на уставших, утомленных полетом птиц. Поясню свою метафору. Птицы отправляются в дальний путь, на котором терпят всевозможные трудности и лишения; некоторые птицы не выдерживают и отказываются от дальнейшего полёта. И вот наконец в самый последний момент те, кто долетел до цели (в нашем случае до Хинкалыча), понимают, что надо передохнуть, пожрать вволю, что бох послал и лететь дальше.
Заказали себе еду, В Хинкалыче заказы приносят не задерживаясь. Смотрю, уже сидят/едят. При этом дева (40+) не перестает отчитывать мужа. Ест и отчитывает, ест и отчитывает. Минут 15. Муж в ответ молчит и ест, молчит и ест. И тут на самом аутоинтеррогативном пике абъюзного нарратива под женщиной - хуяк\бздыщщ! - подламывается стул, она падает на бок, валится на мужа, который по закону домино, также начинает валиться. И вот, смотрю, оба уже на полу.
Единственные слова, которые по итогу сказал вслух мужчина: - Блять, Валентина, какая же у тебя тяжелая аура.