Были в нашем детстве такие учителя, которые незаметно, без напускной развязности и сюсюканье могли заинтересовать, завлечь рассказом из жизни, да так, что не успевал оглянуться, а уже по уши весь класс торчал в теме урока, не увернуться. Свен Линдквист повествует о своем путешествии через Сахару, но не успеваешь оглянуться, как ловишь себя на том, как уже несколько страниц следуешь его рассуждениям об истоках идеи истребления целых народов. Я думаю, что шведский писатель согласился бы с Гете, что теория, какой бы гладкой она ни была, не сравнится с зеленеющим древом жизни. Манера Линдквиста - это противопоставление. Разговоры с попутчиками в переполненном автобусе или описания песчаной бури прерываются рассказом о том, как колониальное прошлое Европы тесно переплелось с прогрессом науки, здравым казалось бы оптимизмом в познании мира и устройства человека. Оглядываясь назад вместе с автором видишь, как каждому шажку человечества к выводу, что надо "уничтожить всех дикарей" по отдельности нельзя отказать в некоей пускай и наивной, но логике, Ведь верил и Кант в атомы огня! Например, рождается у Кювье прогрессивная идея, что целые виды животных могут преспокойно вымереть, Затем Лайел в Принципах геологии добавляет, что исчезновение целых видов вещь в общем-то в природе обыденная, не требующая глобальных катаклизмов. Всего-то климат изменился на полградуса, стало менее влажно.. и колокол истории зазвонит по какой-нибудь неуклюжей, чувствительной стрекозе. И вот мы уже в шаге от применения этого принципа к целым народам. А падающего подтолкни. 

О том, что жуткий тоталитаризм века двадцатого вырос из колониализма века девятнадцатого мы знаем еще из монументального труда Ханны Арендт. Линдквист же снабдил сухую теорию яркими, врезающимися в память картинами. Картинами эрозии человечности под знаменем науки и прогресса, выродившегося в рак нацизма. Вот народ хереро немцы выдавливают в пустыню без воды и еды ради жизненного пространства для своей колонии. Меньше полувека спустя они будут так поступать с советскими военнопленными в полной убежденности, что просто помогают нежизнеспособному ради всегдашнего закона торжества сильного. Вот английский ученый Роберт Нокс делает вывод об отсталости негроидной расы на основании всего лишь одного (!) вскрытия и исследования мозга африканца. Перемежающаяся рассказом о посадке в переполненный автобус на алжирской границе следующая картина показывающая как  истребление тасманийцев проложило дорогу всем будущим страшным  геноцидам. А блистательная военная победа над мятежниками при Омдурмане, при которой британцы из пулеметов выкосили несколько тысяч суданцев, потеряв лишь горстку солдат и которая так восхитила присутствовавшего на ней Черчилля, проблеском напомнила организованные им же безжалостные бомбардировки немецких городов.

Особенно интересно Линдквист пишет о том, что в момент прихода Гитлера к власти идеи о низших расах и жизненном пространстве уже вышли из моды. "Гитлер начал войну с СССР, чтобы заполучить больше сельскохозяйственной земли всего несколько десятилетий до того, как все страны Европы стали платить своим фермерам за сокращение возделываемых угодий". Идея на излёте, идея дискредитированная и опровергнутая становится чрезвычайно опасной. В романе Йозефа Конрада, которому швед освещает немало страниц, "уничтожить всех дикарей" призывает Курц, обезумевший от безнаказанности и вседозволенности герой "Сердца тьмы". Но оброненные им слова живут страшной жизнью в манифестах самопровозглашенных вершителей человеческих судеб - Брейвиков и несть им числа, но и в дифирамбах колониализму и цивилизации от Латыниной, Невзорова и иже с ними резонирует, пускай и подспудно, это призыв. (Немецкое выражение gefährliches Halbwissen - опасное полузание тут уместно). Книга Линдквиста не только прекрасные очень личные путевые заметки, но и мыслительное путешествие к сердцу тьмы, в чащу научных железных аргументов, которую оглашает рёв: "Уничтожьте всех дикарей!"