Раньше Онегин приезжал в деревню, где сосед немедленно становился его другом, а соседки - кандидатками в любовницы.

От делать нечего друзья.

Сегодня, если бы Онегин приехал в деревню, то переписывался бы в ватсапе со своими питерскими барышнями, и не факт, чтобы вообще поехал к Лариным и общался с Ленским.

Наши связи выросли экстенсивно, но потеряли в интенсивности. Мы как тот герой стихотворения Виньи, умирающий от жажды у ручья. В нашем распоряжении весь мир, но он бесконечно далек. Зачем копать незнакомца в трамвае или коллегу по работе вглубь, если в телефоне ждет лайк от френда и коммент от фолловера. Не имей сто френдов, а одного друга. Но как? Мы совращены мнимой близостью всего человечества. Не найти мотивации снять личину поверхностного перекидывания сердечками и показать чуточку себя настоящего. Все же сейчас такие опытные, обученные. Сразу распознают массу красных флагов и манипулятивных техник. Лучшее моё общения было с людьми, которых я в силу обстоятельств не выбирал: соседи по палате в больнице, случайные попутчики, собраться по несчастью универской практики.