Михаэль, помню, такую барышню мне подобрал - закачаешься. Влюбчивую и страстную, любительницу танцев, подводного плавания и азартных игр; при всем при том - отравительницу, ловкую, умную, хладнокровную охотницу за наследствами. Ее не только не поймали за руку, даже не заподозрили ни разу. После пятидесяти она решила, что заработала достаточно, поставила крест на своем тайном увлечении ядами, занялась хатха йогой и юными школьницами. Еще позже пристрастилась к нелегальным полетам в антигравитационном жилете и (в особенности) к безбашенным мальчикам инструкторам. Умерло это прекрасное чудовище в восемьдесят с лишним лет от избыточной дозы каких то новомодных стимуляторов. Ничего удивительного: в свой девятнадцатый день рождения она пообещала себе, что непременно станет наркоманкой в глубокой старости, когда уж совсем нечего будет терять, и честно сдержала слово.
Впрочем, это только для меня все события ее жизни - прошедшее время; сама то героиня моего первого романа пока танцует, ныряет, трахается четырежды в день и планирует первое из доброй дюжины хитроумных убийств. Или даже не планирует еще: всего то чуть больше года прошло с того дня, когда Михаэль пихнул меня локтем и возбужденно прошептал: "Начнем вот с этой красотки!"
Все у нее еще впереди, несмотря на то что есть на земле человек, бережно хранящий воспоминания о ее будущем. Изумительные, надо сказать, воспоминания. Так сладко, страшно и стыдно, как в ее шкуре, мне, пожалуй, больше никогда не было - и вряд ли снова будет. А ведь с виду - девочка и девочка, обычная скучающая студентка, вынужденная проводить лето, подрабатывая в курортном захолустье. Мастерски Михаэль ее вычислил, ничего не скажешь!
м.ф.

LI 5.8.22