Я вспомнила льва, точнее львицу в тесной, загаженной конуре в питерском зоопарке. Я никогда не забуду её, а теперь, перенеся воспоминания на бумагу, не забуду её точно. Мы упиваемся своим превосходством над природой. Мы говорим о разуме, о чувствах и высоких порывах, отличающих нас от низких по своей сущности, недоразвитых зверей, но мы так ошибаемся! Так ошибаемся! Есть одно прекрасное и возвышенное чувство, которое роднит нас с диким народом – жажда свободы, тоска и мука взаперти.
Я гуляла по Питеру хмурым дождливым утром – всё как положено в Петербурге: капало, моросило, было страшно одиноко, до боли - и я зашла в зоопарк, развеяться.
Гуляя, забрела в крытую вальеру хищников. Смрад от их испражнений был слышен ещё с улицы.
Внутри было не спокойно. Огромная львица, мощи необыкновенной (трудно представить весь благородный размах этого мускулистого животного), металась по крошечной деревянной клетушке, грязной и вонючей.
Львица была прекрасна – лоснилась её мягкая кожа, перекатывались груды вольнолюбивых мускулов под ней. Она была так хороша! Лететь - это огромное животное должно было летать по саванне. Простор и воздух – вот его стихии. Его лёгкие могли вместить столько воздуха, сколько мы не вдохнём за целый день. Она могла бы разорвать на клочья спящую саванну одним лишь звуком, вырвавшемся из мощной груди. Не могла предположить, насколько она была велика. Как молодая корова, но в сотню раз сильнее…
И это прекрасное животное было забито и напугано. Оно униженно металось в своей клетушке, где едва могла сделать пару шагов. И каждый раз, проходя мимо меня, она впивалась в меня этими измученными, напуганными глазами. Сколько ужаса выражали ёё глаза! Больно! Больно! Она не знала, что делать. Едва ли в ней теперь было больше величия, чем в загнанной собаке. Её мощь, сила и молодость были изнасилованы этой клеткой, этим смрадом и этими детьми, радостно тыкавшими пальцами в её перепуганную морду…
Какое знакомое ощущение, когда ты заперт в клетке, когда нет выхода, ты мечешься, словно пойманный и хочется орать.
Она вдруг резко замерла, просунув голову меж прутьев клетки, так, что железо вонзилось ей в кожу – это не могло не причинять боль. Она остановилась, высунула морду и заревела… не зарычала, заревела на весь вальер! О свободе, об отчаянии, о боли!
Мне, к сожалению, не хватает красноречия, чтобы передать это чувство: Я думала, я умру, слушая эти вопли несчастного животного…
Мои слова очень пошлые и обыденные, не в такт самой истории, но это всколыхнуло меня изнутри…

*Возвращаю этот пост на место, так как он был одобрен милой Vor Name..