***

Алкивиад – о Сократе («Пир» Платона):

«этот Марсий приводил меня часто в такое состояние, что мне казалось - нельзя больше жить так, как я живу. И ты, Сократ, не скажешь, что это неправда. Да я и сейчас отлично знаю, что стоит лишь мне начать его слушать, как я не выдержу и впаду в такое же состояние. Ведь он заставит меня признать, что при всех моих недостатках я пренебрегаю самим собою и занимаюсь делами афинян.
Поэтому я нарочно не слушаю его и пускаюсь от него, как от сирен, наутек, иначе я до самой старости не отойду от него. И только перед ним одним испытываю я то, чего вот уж никто бы за мною не заподозрил, - чувство стыда. Я стыжусь только его, ибо сознаю, что ничем не могу опровергнуть его наставлений, а стоит мне покинуть его, соблазняюсь почестями, которые оказывает мне большинство. Да, да, я пускаюсь от него наутек, удираю, а когда вижу его, мне совестно, потому что я ведь был с ним согласен. И порою мне даже хочется, чтобы его вообще не стало на свете, хотя, с другой стороны, отлично знаю, что, случись это, я горевал бы гораздо больше. Одним словом, я и сам не ведаю, как мне относиться к этому человеку »

мучения посредственности при виде философии.

То есть большинства, то есть всех. Заниматься философией, увлекать свой ум философией, и жить, проживать её – совсем разные вещи. Этот вид антагонизма становится у порядочных людей источником острого стыда, перерастающего затем в замятие, смирение, компромисс.

Клеопатра в пьесе Шоу, провожая Цезаря, говорит примерно то же, что безмозглый красавец Алкивиад о Сократе: она горюет о его отъезде, но была бы вовсе не рада если бы он остался…
(Цезарь здесь это вообще такой Сократ, чудом получивший власть, но еще и Сократ, оставивший майевтику, так как понимает – сделать людей лучше невозможно.)