Один из Дней Города, когда я, нашлявшись по своим, тогда еще журналистским надобностям, промокла до нитки и была вовлечена в акцию по спасению утопающих.
Акцию проводил художник, недавний знакомец по какому-то "богемному сейшену". Дяденька, едва вошедший в возраст "когда бес в ребро" приплясывал, усаживая меня в машину. А мне было уже глубоко пофиг - истекающий тонюсенький костюмчик мерзко лип к телу, а мое зубовное клацанье было бы достойной озвучкой племени голодных каннибалов.
Помню огромное количество дерева. Незатейливая вешалка, выполненной из чего-то светлого, странно переплетающегося и предлагающего в качестве крючков сучья*, стулья из слегка обтесанных пней, огромное количество резных шкатулок, шелестящая занавесочка из тонких древесных срезов.
Жаркий камин усердно сушил мою одежку, художник маслянел глазками на меня, завернутую в огромное полотенце, предлагал, вот тут же, вот прямо сейчас писать обнаженку,- банально,- возле камина на вытертой медвежьей шкуре. Он уже мысленно жарил меня во все имеющиеся отверстия, когда я, обсохнув и согревшись, помахала ручонкой и закрыла входную дверь...
Дык, о чем это я? Поили меня тогда удивительнейшим вином. В нем затейливо переливались все краски падалишной ноябрьской листвы, терпкое, оно мягко согревало, тягуче скользило по языку, оставляя аромат леса, ночной гитары у костра и смешных туристских поцелуев.
Вино из сосновых шишек. Мож хто знает рецептик?..


*еще одна вещь из того дня, которую до сих пор хочу...
[600x450]