Она вышла из метро и остановилась прикурить, раздумывая , куда сейчас – домой, в тишину, темноту и пыльные запахи или все-таки махнуть рукой на усталость, купить клюквы на коньяке и рвануть к Лильке на очередную вечеринку. Домой хотелось меньше. «Значит, в люди!» – подумала она и пошла в сторону троллейбусной остановки.
У Лильки, как всегда, было шумно, накурено, говорливо и многолюдно. Почти все – старые друзья, подруги, приятели, бывшие любовники и просто одноразовые партнеры по постели. Среди них мелькали какие-то новые лица, но сконцентрироваться хотя бы на одном из них было невозможно: народ перемещался по огромной Лилькиной квартире, как молекулы при диффузии. Она с кем-то поздоровалась, с кем-то обнялась, с кем-то поцеловалась и быстро юркнула в освободившееся кресло, чтобы оттуда молча смотреть, слушать, как бы участвовать. Через полчаса она осознала свою ошибку – кресло стояло в единственной комнате Лилькиной квартиры, где нельзя было курить: здесь по стенам висели картины, настоящие, старые, ужасно дорогие, оставшиеся от деда, им дым был противопоказан, а Лилька свято чтила указания умершего предка. Она встала, на ходу достала сигареты и решительно отправилась в ванную – там, скорее всего, никого не было, а ей немилосердно захотелось тишины и покоя. И уединения.
Она прикрыла за собой дверь, прикурила, и встала перед огромным, во всю стену зеркалом. Убрать прядь за ухо, провести рукой по шее, опуститься ниже, на грудь, нащупать сквозь тонкий нейлон упругую грудь, не требующую лифчика, уже налившийся сосок, умелыми пальцами чуть сжать его, отпустить, сжать еще, и вот уже сигарета забыта на краю раковины, голова запрокинута, одна рука занята грудью, другая уже растегнула молнию на джинсах и спускается все ниже и ниже, туда, где сейчас жарко и мокро, как в субтропиках. Прикушенные губы все равно пропускают стон, потом еще, ее рука добралась до клитора, горячего, твердого бугорка, одно прикосновение к которому раздувает по всему телу языки огня. Полжизни она отдала бы в этот момент за крепкое мужское тело, за огромный, каменный член, который оттрахал бы ее так, чтобы слезы из глаз от боли и наслаждения, вставил бы грубо, не спрашивая согласия. От этих мыслей маленькие кружевные трусики промокли насквозь. Она услышала, как приоткрылась дверь, а через мгновение щелкнул шпингалет, и к ней сзади прижалось чье-то большое, крепкое тело. Ей не хотелось открывать глаз, она опустила голову, почувствовала попкой трущийся об нее тот самый, огромный и каменный, такой желанный член.
- Чего ты ждешь? – прохрипела она.
Чья-то рука повернула ее. Она уткнулась лицом в белый свитер, пахнущий головокружительной смесью табака и мужского тела. Медленно вытащила свою руку из трусиков, наслаждаясь, вдохнула знакомый, свой, запах и облизнула свои пальцы, проведя по ним языком, а затем погрузив их к себе в рот. Незнакомец сдернул с нее джинсы, резко, одним движением и уверенно ввел руку ей между ног, потом сильно нажал, вытащил руку и, глядя ей в глаза, облизнул свои пальцы: «А ты вкусная!». Она выгнулась, и дрожащими руками, спеша и глухо дыша, стала бороться с молнией на мужских брюках. Ее ладошка нашла выпрыгнувший на свободу, бунтующий, такой желанный член и схватила его крепко, как будто впервые заполучила то, что хочет. Незнакомец приподнял ее, показав глазами на трубу, которая проходила по стене чуть выше, она тут же все поняла и схватилась за нее двумя руками, со стоном разочарования выпустив новую игрушку. Через секунду она уже обхватила ногами литую мужскую талию и содрогнулась оттого, насколько сильно и резко член вошел в нее, как будто желая проткнуть ее насквозь, пригвоздить навсегда к этой стене. Ее грудь колыхалась, его член бился поршнем, забивающим сваи, вставлял ей так, что ее сок вытекал при каждом движении и капал на пол.
Она вошла в ритм, подмахивала, стараясь впустить в себя член как можно глубже, сжимала его своими мышцами, чтобы почувствовать каждый миллиметр его пульсирующей плоти. С ее прокушенной губы катилась капля крови, и она уже не сдерживала себя, стонала, кричала, извивалась, насаживаясь на бесперебойно бьющийся в ней поршень все глубже, больше.
Незнакомец откинул голову, она почувствовала, что член внтури ее стал еще тверже, хотя казалось, так не бывает. Его биение участилось в ней, а потом она ощутила горячую струю, которая стремительно, и сильно брызнула в ее нутро, и тело содрогнулось, пропустив через себя заряд, потом еще и еще… Она забилась, закричала, разжала руки и обхватила незнакомца за шею, повиснув на нем, все еще крепко сжимая его ногами, не выпуская член из себя. Они оба были измотаны, измучены, обессилены и опустились на пол, так и не разъединившись. Она плакала, не вытирая слезы...